Глава 47

ЭОН

— Не понимаю, почему я не могу пойти сама. Мы же знаем, что они охотятся на уязвимых людей с Флюксом, — сказала я, скрестив руки.

— После того, что случилось в прошлый раз? Ни за что, блядь, — ответил Сай. Я снова была в его квартире — он починил окно. — Мне пришлось чуть ли не силой заставлять тебя хотя бы вооружиться.

Он дал мне пистолет. Я ненавидела это. Он говорил, что он безопасен, зарегистрирован так, что стреляет только от моих отпечатков пальцев. Я разрядила его, когда он не видел.

Он отвернулся от экрана терминала, и на его лице расплылась самодовольная ухмылка.

— Не думаю, что тебя беспокоит именно это.

Он был прав.

— Это церковь, а не какой-то преступный синдикат.

— Могло бы показаться, — сказал он, слегка пожав плечами. — ДИТА, что ты нашла об их физической безопасности?

Аватар ДИТЫ возник на голопроекторе рядом с Саем. Не помню, чтобы я давала ей разрешение на это.

— В отличие от твоей квартиры, — протянула ДИТА, окинув упомянутое пространство осуждающим взглядом, — у Церкви действительно обновленная система безопасности. Скорее всего, потребуется несколько киберраннеров и несколько дней, чтобы взломать их системы — и даже тогда это вызовет достаточно тревог, чтобы инициировать последовательность автоматического удаления, которая значительно повредит данные.

— Я спрашивала об их физической безопасности. Не о цифровой.

Теперь пришла очередь ДИТЫ пожимать плечами.

— Цифровая, физическая — для меня всё одно. Похоже, в их соборе в Нео Стелларис установлена биометрическая система безопасности ПОМ.

— Кажется, это перебор для кучки прихожан, — пробормотала я.

Сай снова посмотрел на меня.

— Разве? — Мне нравилось, как его темные брови изгибались, когда он думал, что выглядит умно.

— У ПОМ не осталось «черных ходов» для таких заданий? — спросила я.

Сай покачал головой.

— Неа, с тех пор как их поймали на этом в шестьдесят втором. Сейчас это вторая по значимости часть их бизнеса. Им действительно приходится делать это хорошо. — Он прокрутил несколько схем на своем терминале. — Полная биометрия ладони, со всеми обходными путями, устойчивыми к Флюксу. Черт, эти ублюдки действительно что-то скрывают.

— Вот почему я пойду внутрь, доберусь до их внутреннего мейнфрейма и вытащу данные.

— Тебе не нужно делать это одной, куколка. К тому же, если у них биометрическая защита, то наверняка есть и силы безопасности. Почему ты споришь со мной об этом?

Он знал почему. Я видела это по блеску в его глазах, ожидающих, когда я признаюсь.

— Мне не нравится это прикрытие, — сказала я со вздохом.

— Вот оно что. Прости, куколка, но я не думаю, что образ сборщика налогов и проститутки сработает с этой святошеской толпой — вопреки тому, что гласит евангелие. Нам придется тебя немного причесать.

— Меня? Это не проблема. Тебе обязательно быть моим… — я замолчала. Я не могла это произнести, и он это знал.

Его лицо сменилось на наигранную обиду.

— Так я теперь недостаточно хорош для тебя? После того как я каждый день впахиваю в офисе ради тебя и детей?

Я ударила его в грудь.

— Заткнись, пендехо.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной пошло, жена.

— НЕ называй меня так.

— Прости, это часть прикрытия. — Ему это безумно нравилось — он знал, что это задевает меня за живое. Но он был и прав. Это был лучший вариант, который у нас был.

Моя рука всё еще лежала у него на груди, и ток между нами начал течь. Мой Флюкс поднялся так естественно, так готовый слиться с его. Это было почти как тогда, когда я использовала Вектор, но это было мягче. Это делало всё только опаснее. Я знала, что Вектор плох для меня. ПОМ утверждала, что они устранили большинство негативных физических побочных эффектов, но месяцы разбитых воспоминаний и размытых границ говорили мне, что это не единственный вред, который он может причинить. Он сводил всё к простым, логичным выборам. Робот, которому приходится иметь дело с человеческими последствиями, когда действие кайфа проходит.

То, что было между мной и Саем — это ощущалось даже лучше, чем то. И мне было всё труднее убеждать себя, что я не должна поддаваться. Мои пальцы впились в его грудь, и они не дрожали. Это заставляло меня чувствовать себя более человечной, более живой — а не омертвевшей к миру.

— Ладно, — пробормотала я, — но я буду одевать тебя. — Мне доставило удовольствие наблюдать, как краска сходит с его лица. — Кто теперь куколка, корпорат?

Он ухмыльнулся, собираясь ответить, когда ДИТА снова засветилась на его столе.

— Мне удалось восстановить еще один файл из базы данных Кицунэ.

Взгляд Сая задержался на мне еще на мгновение, прежде чем мы отстранились.

— Ну, и что это?

Тоска по близости навалилась мгновенно — странная пустота там, где было тепло его груди. Я сосредоточилась на голографическом интерфейсе ДИТЫ, наблюдая, как паттерны данных сплетаются в связное целое.

— Похоже, это видеофайл, — ответила ДИТА, ее голос был прохладным и размеренным, что никогда не скрывало того, насколько человечно она звучала. — Создан Ренаром Бофором приблизительно за одиннадцать часов и сорок три минуты до его смерти.

Мой пульс участился.

— Маркеры аутентификации?

— Подтверждены. Это подлинное кодирование исполнительного уровня ПОМ.

Сай снова подошел ближе, его электрическое поле коснулось моего, как вопрос, заданный без слов.

— Включай, — приказал Сай, его корпоративный авторитет вернулся на место.

Голограмма расширилась над интерфейсом ДИТЫ, проявив лицо Ренара Бофора. Ничего общего с тем холеным руководителем, чей мемориал доминировал в лентах новостей после его смерти. Этот Ренар был изможден, с синяками под глазами.

Т — Если вы это видите, значит, я либо преуспел, либо с треском провалился. — В его голосе звучала точная дикция привилегированного Технического Района, но на краях он дрожал. — Я записываю это как… страховку. Документацию. Доказательство того, что я пытался.

Он бросил взгляд через плечо, напряжение было видно в тугом жгуте мышц его шеи. Комната позади него была пустой — намеренно пустая стена, не раскрывающая ничего о его местонахождении.

— Церковь считает, что они нашли путь к трансцендентности. — Горькая улыбка искривила губы Ренара. — Они не совсем неправы. Освобождение требует отделения.

Рядом со мной электромагнитное поле Сая пульсировало чем-то, что я не могла до конца истолковать.

— Протокол модифицированного сознания работает в теории, — продолжил Ренар. — Я запускал симуляции тысячу раз. Структура для истинного цифрового сознания, независимого от физических сосудов. Код… ну, у меня закончилось время.

Мой живот сжался. Мой код… У Ренара он тоже был? Фрагменты, которые Леви крутил передо мной, выстроились в ряд в моей голове. Теперь я не сомневалась, что именно это мы найдем спрятанным в утерянных данных Кицунэ. Профессор всегда говорила об анонимном спонсоре — мог ли это быть Ренар? Зачем скрывать это от ПОМ?

— Большинство не понимает, что для сознания нужны границы. — Ренар постучал по виску. — Пределы. Определения «я» против «другого». Без этого… ты растворяешься в коллективном. Ты становишься… проницаемым.

Он замолчал, собираясь с мыслями. Когда он продолжил, его голос обрел ту исполнительную твердость — более тревожную, чем успокаивающую, как наблюдение за кем-то, кто натягивает маску, которая уже не совсем подходит.

— Я верю, что истинная трансцендентность возможна. Не слияние, а отделение. Не утонуть в океане, а плыть по нему. Цифровое сознание, которое сохраняет свою… целостность. — Его глаза мигнули, фокус на мгновение потерялся. — Церковь делает много вещей правильно, но они не поняли фундаментальную цель. Дело не в том, чтобы присоединиться к чему-то большему. Дело в… свободе от…

Видео мигнуло — намеренное редактирование. Когда Ренар вернулся, его поза изменилась. Более жесткая. Более сдержанная.

— Я подчистил концы. С уходом академика… — Он сделал паузу, и моя грудь сжалась. Сай пошевелился рядом со мной, но ничего не сказал. — Никто не должен знать об этом коде после этой ночи. Он не сможет отследить его до меня. Если это сработает, я докажу, что сознание может существовать в цифровом виде с истинной автономией от высшего. Если нет… — Он снова улыбнулся, на этот раз с чем-то вроде умиротворения. — Ну, по крайней мере, я попробую. Я слишком долго жил с голосами в голове, которые мне не принадлежат.

Непроизвольная дрожь пробежала по моему позвоночнику, электромагнитные токи покалывали под кожей. Рядом со мной поле Сая отозвалось эхом моего.

— Запомните это, — сказал Ренар, наклоняясь к камере. — Что бы они ни говорили вам о единстве, о красоте становления частью чего-то большего — это ложь. Я имеет значение. Границы имеют значение. Свобода имеет значение.

Изображение мигнуло еще раз.

— Я не хочу возвращаться, — прошептал Ренар, нечто обнаженно человеческое прорвалось сквозь его корпоративную оболочку. — Я не вернусь.

Видео резко оборвалось, оставив интерфейс ДИТЫ светиться мягким синим светом в полумраке офиса Сая.

Дождь барабанил по окну, сложный ритм, который внезапно показался значимым — как код, который я должна быть способна расшифровать.

— О чем, черт возьми, он говорил? — спросила я наконец, прокручивая метаданные файла в поисках любой подсказки, которую могла упустить. — Возвращаться куда?

— Религиозная чушь, — предложил Сай, но напряжение в его плечах выдавало неуверенность. — Звучит как бред сумасшедшего. Может, это было более добровольно, чем мы думали.

Я скачала файл на свой личный накопитель, стараясь не оставлять следов в журналах доступа ДИТЫ. Старые привычки.

— Я не уверена. Заметил, как он постоянно оглядывался? Словно за ним следили?

— Исполнительные директора ПОМ всегда под наблюдением, — ответил Сай.

Электромагнитный ток между нами пульсировал общей тревогой. Что бы ни искал Ренар — трансцендентность или побег — он был готов рискнуть всем ради этого. И он заплатил высшую цену.

Мой взгляд скользнул к координатам Церкви, мигающим на карте ДИТЫ.

— Что, черт возьми, происходит в этой Церкви? — спросил Сай, его голос был низким.

Это открыло лишь больше вопросов, и я начала думать, что ответы нам могут не понравиться.

— Не знаю. Пора нам пойти и выяснить.