ГЛАВА 49

САЙ

Она кипела от злости. Я чувствовал, как ее Флюкс пульсирует от гнева, и, честно говоря, я наслаждался этим. Было приятно чувствовать такую силу, исходящую от нее, словно ей не нужно было прятаться рядом со мной.

— Мы всё еще идем правильным путем? — спросил я, прикладывая отрубленную руку священника к очередному сканеру двери. Глухой звон разрешенного доступа прозвучал почти радостно.

— Да, это… — Ее сухо вырвало, она схватилась за живот. — Часовня Эшелона должна быть за следующими дверями.

— Просто думай об этом, как о ножке индейки на какой-нибудь уличной ярмарке.

— Не буду я так думать. Ты мерзкий, жестокий, совершенно…

— Продолжай сыпать комплиментами, куколка. Реально тешишь мое эго.

О, она была в бешенстве. Ее лицо исказилось, и, наконец — наконец-то — она не смогла удержать свой Флюкс под контролем. Электричество заплясало вокруг ее рук, освещая тусклый коридор дикими вспышками бледно-фиолетового и белого света.

— Сай, — прошипела она, ее голос трещал от статики. — Тебе нельзя шутить об этом.

Я повернулся к ней, небрежно прислонившись к стене, словно не держал в руке отрубленную кисть.

— Я не шучу. Думаешь, они бы позволили нам войти сюда с улыбкой и песенкой? Иногда приходится пачкать руки, Эон. Такая работа.

Она свирепо посмотрела на меня, дуги электричества щелкали опасно близко к моей груди. На секунду я подумал, не сорвется ли она на самом деле — не поджарит ли меня прямо здесь, в коридоре. Я хотел этого. Я хотел увидеть, как далеко она зайдет, на что она действительно способна.

Вместо этого она резко выдохнула и втянула Флюкс обратно в себя, словно запихивая бурю в стеклянную банку. Молния в бутылке, и вправду.

— Просто… открой чертову дверь.

Я кивнул, слегка разочарованный.

Мы шли по коридору в напряженном молчании, пока не дошли до поворота. За углом двое пехотинцев Службы безопасности ПОМ стояли на страже у двойных дверей.

Я сунул руку во внутренний карман куртки и достал свой короткий танто.

— Что ты делаешь? — прошипела Эон.

— Свою работу. У них щиты. Я не могу их застрелить.

— Но ты собираешься их убить? Просто за то, что они стоят у нас на пути?

— Да. — Мне никогда раньше не приходилось объяснять это кому-то. Все в моем мире понимали необходимость насилия. Но не она. Она снова и снова становилась его жертвой, но всё еще не понимала, что мир — это не вариант. Не в таком мире, как наш.

— Ты не можешь… не знаю, ударить их током или что-то в этом роде?

Я издал раздраженный вздох.

— Если бы мог, сделал бы. Это тренированные активы ПОМ, как и я. Сомневаюсь, что я смогу вырубить их обоих, не получив удар ножом в задницу. Риск того не стоит.

Эон прикусила губу, переводя взгляд с охранников на меня.

— Как и ты, да?

Я моргнул.

— Ну… бета-активы. Не такие хорошие, но…

Она закатила глаза.

— Тогда они купятся на те же трюки.

Я нахмурился.

— Что?

Эон медленно вдохнула, расправила плечи и нацепила на лицо широко раскрытую от паники маску. Я едва успел отступить, прежде чем она выскочила из-за угла, спотыкаясь, как заблудшая овечка.

— О, слава богу! Пожалуйста — вы должны мне помочь! — Ее голос сорвался на высокие, дрожащие ноты. Я сам ей почти поверил.

Охранники вытянулись по стойке смирно.

— Мэм, вам здесь не положено находиться…

— Я знаю! Я заблудилась… я просто… — Она покачнулась, ее руки дрожали. Охранники шагнули вперед, слегка опустив оружие — ровно настолько, насколько было нужно.

А затем я увидел это. Вспышка фиолетового света заплясала на ее пальцах.

Она споткнулась о них, положив по руке каждому на грудь. Прежде чем кто-либо из них успел отреагировать, резкий треск разорвал воздух, и двоих охранников сковало, их тела заблокировались, когда она пустила контролируемый разряд электричества прямо через их системы. Они рухнули, как камни.

Я шагнул вперед, ткнув одного из них носком ботинка. Всё еще дышат.

Эон выпрямилась, отбрасывая волосы назад.

— Вот. Никакого кровопролития. Напомни еще раз, зачем я тебя взяла?

Я хмыкнул, наполовину раздраженный, наполовину впечатленный.

— Неплохо, куколка. Хотя завтра эти парни могут чувствовать себя немного помятыми.

Свет, танцевавший вокруг нее, угас, и я пожалел, что сказал это. Я прошел мимо нее, достал руку священника и приложил ее к панели безопасности.

Последний замок пискнул, и укрепленные двери открылись с тихим шелестом. Я с облегчением увидел за ними шторы, скорее всего, звукопоглощающие. Это давало нам идеальное укрытие. Я притянул Эон к себе, и мы скользнули между стеной и драпировкой, пока не нашли брешь.

Внутри часовня Эшелона была залита тем же холодным, синим светом Стеллариума. Ряды скамей тянулись в идеальной симметрии, ведя к алтарю, возвышающемуся на помосте. В его центре стояла высокая кристаллическая структура — шпиль из чистого Стеллариума, слабо светящийся внутренним светом. Необработанный кристалл такого размера мог бы питать целый городской квартал, без проблем. Воздух был густым, гудящим от энергии, от которой по коже ползли мурашки.

В центре помоста у подножия алтаря стояла девушка с опущенной головой. Ей было не больше семнадцати, она была одета в белую рясу, которая слабо мерцала в свете Стеллариума. Позади нее море Братьев и Сестер в неоновых нимбах и белых вуалях стояли неподвижнее статуй. Из их уст лился гимн, который звучал более тревожно, чем гул Стеллариума.

Рядом с ней стояла фигура в темных одеждах, держа клинок, который зловеще блестел в свете. Металлическое лезвие выглядело так, будто в него был вживлен Стеллариум, но я никогда раньше не видел, чтобы Стеллариум светился глубоким, кроваво-красным цветом.

— Мне это не нравится… Мне всё это не нравится, — прошептала Эон, дрожа.

Я обнял ее свободной рукой за плечи.

— Помни, мы здесь за информацией, и точка. Никакого вмешательства.

Она прикусила губу, но кивнула. Затем глубокий голос священника резонансом разнесся по пространству.

— Сегодня ты возносишься, Сестра Селия. Сегодня ты становишься единой со Светом.

Священник жестом приказал девушке опуститься на колени, и она сделала это без колебаний, ее голова оставалась опущенной. Нож вспыхнул багровым, яростным контрастом холодному синему свету комнаты, когда он поднял его над ее головой. Я мог бы поклясться, что видел, как по его поверхности пронеслись мерцающие глифы, прежде чем погаснуть.

Эон ахнула рядом со мной, громче, чем следовало. Я действовал быстро, зажав ей рот рукой.

— Тихо, — резко прошептал я, мое горячее дыхание коснулось ее уха.

Ее глаза метали в меня молнии, ее Флюкс слабо искрил о мою руку, но она не сопротивлялась. Не совсем. Я ослабил хватку ровно настолько, чтобы позволить ей дышать, но пальцы держал близко к ее губам.

— Сегодня ты очищаешь свое тело от нечистот, которые привязывают тебя к этой земной форме, — произнес он, поднимая клинок выше. — Сегодня ты сбрасываешь свои плотские цепи и принимаешь божественное.

Девушка наклонила голову, подставляя затылок.

Эон напряглась, ее тело задрожало под моей рукой. Ее приглушенный протест был резким, и я надавил сильнее, наклонившись ближе.

— Не надо, — прошипел я. — Мы здесь не для того, чтобы кого-то спасать. Придерживайся миссии. Второй раз нас не спасут.

Ее глаза впились в мои, дикие от ярости и отчаяния. Она была слишком мягкой для этого. Слишком, блядь, мягкой.

Я сильнее прижал руку к ее рту, чувствуя, как искры ее Флюкса начинают прыгать по моей коже. Ее взгляд обжигал, но я не отпускал ее.

Лезвие опустилось быстрым, точным движением, вонзаясь в шею девушки чуть ниже основания черепа. Кровь тут же хлынула, но руки священника двигались с отработанной точностью. Девушка тихо застонала, но удержала позицию. Еще несколько поворотов ножа, и рука священника отстранилась, держа крошечный хромированный чип Флюкса. Он триумфально поднял его над головой, пока толпа начала роптать гимн без слов, звук нарастал, пока пространство не завибрировало от него. Нож больше не светился.

Две сестры шагнули вперед, когда девушка едва не рухнула, но в их объятиях она поднялась на ноги. Кровь стекала по ее шее, но она выглядела лишь ошеломленной.

— Как ты себя чувствуешь, Сестра? — Священник нежно взял ее лицо в ладони.

— Свободной, отец. — Ее улыбка была кривой, дикой. Я посмотрел на Эон, и она посмотрела на меня широко открытыми глазами; мы оба не верили тому, что видели. Извлечение чипа Флюкса было смертным приговором. Все это знали.

Часовню залил яркий, ослепляющий свет; девушка ахнула, ее тело забилось в конвульсиях. Сначала казалось, что она возносится — ее тело слегка приподнялось над землей, дуги кроваво-красной энергии пульсировали по ее венам. Она светилась, ее глаза распахнулись, открыв радужки, залитые чистым, сияющим светом.

Паства взорвалась ликованием, их голоса слились в какофонию восхваления и благоговения.

— Узрите, — провозгласил священник, держа нож высоко, как трофей. Его пугающее красное свечение теперь пульсировало, как сердцебиение. — Свет внутри нее! Сосуд заявлен ангелом, который…

Но затем что-то изменилось.

Красное свечение в венах девушки начало расщепляться, неровные трещины расползлись по ее коже, как паутина. Ее дыхание стало рваным, тело яростно задрожало.

— Нет, — выдавила она, ее голос был искаженным и неестественным. — Нет, это… это не…

Ее тело неестественно выкрутилось, конечности дергались под странными углами, пока трещины углублялись. Глубокий красный свет лился из разломов в ее коже, становясь всё ярче и ярче, пока не стал ослепляющим.

А затем с оглушительным треском ее тело разорвало само себя на части.

Осколки плоти и костей посыпались гротескным дождем, свет схлопнулся внутрь себя, прежде чем полностью погаснуть. В часовне повисла тишина, паства застыла в ошеломленном ужасе.

— Она была недостаточно чиста. Такова воля Света. — Священник опустил голову, затем вышел из часовни.

Эон вцепилась в мое запястье, отрывая мою руку от своего рта. Она дрожала, ее дыхание было поверхностным.

— Почему? — прошептала она дрожащим голосом. — Почему она… зачем им…

— Они ничего не сделают, — сказал я резче, чем собирался. — Ты видела, что случилось. Она была для них просто пешкой.

Эон покачала головой, на глазах навернулись слезы.

— Это не… это не может…

— Сосредоточься, — рявкнул я, схватив ее за плечи, чтобы привести в чувство. — Расклеишься потом. Сейчас мы уходим.

Она с трудом сглотнула, кивнув один раз, хотя всё ее тело по-прежнему дрожало.

Вместе мы выскользнули из часовни, оставив позади разорванные останки девушки, которая думала, что ей предназначено нечто большее. Она усвоила горький урок: такие, как мы, не возносятся, как бы верхушка ни хотела заставить вас в это верить. Тот мир был построен не для нас, и она поплатилась за эту правду своей жизнью.

Эон всё еще дрожала в моих объятиях.

— Всё еще жалеешь того яцу? — спросил я, отбрасывая отрубленную руку, когда мы выходили через заднюю часть здания.

Она наклонилась, и ее вырвало; всплеск рвоты ударил о землю, пока она кашляла в темном переулке за Церковью. Я потянулся и осторожно откинул ее волосы назад, когда ее вырвало снова.

— Ты ничего не могла сделать. Лучше всё выплеснуть и двигаться дальше.

Она выпрямилась, ее фиолетовые глаза впились в мои, пока она вытирала рот тыльной стороной ладони.

— Как ты это выносишь?

— Вижу это каждый день. Весь этот город построен на смерти — сам его фундамент заложен на жизнях тех, кого они сочли расходным материалом, лишь бы собрать кредиты на его постройку. К этому привыкаешь.

— Я не хочу к этому привыкать. — Я снова увидел силу в ее взгляде, но на этот раз это только опечалило меня. Она и правда была слишком мягкой для этого. Наверное, из нее всё-таки не выйдет хорошего актива. И почему-то эта мысль была утешительной. Я хотел ее острых граней, но не хотел, чтобы она сломалась. Я не хотел, чтобы она потеряла то полное надежды сердце, которое она так тщательно пыталась скрыть.

— Та девушка… ее смерть ничем не отличалась от смертей других.

— Вообще-то, — сказала она тихим, ровным голосом, — она была точно такой же, как у кое-кого другого.

Сила в ее глазах закружилась бесконечной галактикой света, и я потерялся в ней. Я погрузился так глубоко, что почти забыл о том, что наше время на исходе.