53

ТЕРРА

Эдгар смотрит на Люсину расширенными от ужаса глазами, в них на мгновение мелькает чистое неверие, прежде чем он медленно, тяжело оседает к ней. Люсина валится на землю, и тело Эрвина соскальзывает с ее плеч.

Его остекленевшие глаза смотрят прямо мне в душу. Я знаю: в его смерти виновата я. Финн и Кай издают болезненные, сдавленные звуки — такие, которые никто не должен в себе подавлять. Эрвин был и их другом тоже. Они тренировались вместе, делили одну парту, проживали одну жизнь.

Это сделала я.

Эдгар падает на колени рядом с Люсиной, лихорадочно проверяя пульс, пытаясь растормошить друга, заставить его очнуться. Но когда становится ясно, что Эрвин мертв, Эдгар запрокидывает голову и испускает леденящий душу вой. Звук искаженный, нечеловеческий, он скалится, обнажая зубы, но эта боль, пронзающая его, режет и меня на куски.

Финн неловко переминается с ноги на ногу, и этот шорох мгновенно переключает внимание Эдгара на меня.

В его красных глазах — целый океан предательства. А белки глаз почернели, превратившись в бездну.

— Я заставлю тебя страдать до самого конца. Это мое тебе обещание, Терра, — холодно бросает он, поднимаясь во весь рост.

Наконец появляются Темные Мухи, но в ту же секунду, как они возникают, Эдгар дергает челюстью, и чистая, неукротимая мощь его Тени разрывает солдат в клочья. Их кровь и ошметки плоти брызгами хлещут мне прямо в лицо, и я цепенею от ужаса, какого не испытывала никогда в жизни.

Я в шоке, я не могу даже пошевелиться. Рейн кладет руку мне на плечо, и я оборачиваюсь к нему. Его глаза снова стали синими, в них больше нет усталости. Только бездонная печаль.

— Это прощание, малыш. Мне стоило сказать, что я люблю тебя, хотя бы раз… — шепчет он.

Эдгар оказывается рядом со мной в мгновение ока — его рука насквозь пробивает грудь Рейна.

Время замедляется. Капли крови, разлетающиеся от удара, кажутся дождем, каскадом оседающим вокруг нас. Рейн даже не вздрагивает. Может, он видел этот финал тысячи раз и уже успел прочувствовать эту боль до того, как она стала реальностью. Но мое сердце разбивается на миллиарды осколков, когда он в последний раз криво усмехается мне и медленно закрывает свои королевские синие глаза.

Я вскидываю руки, призывая магию времени, пытаясь повернуть часы вспять. Но Амсер молчит. Он позволяет Эдгару повалить Рейна на землю и вырвать его сердце прямо из груди.

С тем же успехом он мог вырвать его у меня.

Шея Рейна выгибается в последнем, полном муки стоне, прежде чем мышцы обмякают, и тело замирает окончательно. Финн, Корвус и Кай стоят, не в силах пошевелиться от шока.

Я оседаю на землю, принимая голову Рейна на колени. Он выглядит так, будто просто уснул. Эдгар небрежно швыряет его сердце в золоченую чашу.

Слезы застилают глаза, когда я тянусь к сердцу и забираю его. Оно еще теплое в моих руках. Я пытаюсь втиснуть его обратно в грудную клетку. Остальные молча наблюдают, по их лицам текут слезы. Эдгар стоит рядом с Люсиной, которая всё еще рыдает над телом Эрвина.

Я давлю на Амсера изо всех сил. Пожалуйста, исправь это.

Зверь отзывается: Волю Салли нельзя отменить, маленькая тень. Судьба свершилась.

Вены на висках вздуваются, когда я вливаю остатки силы в ладони.

— Почему? — кричу я, обращаясь к Амсеру, но отвечает Эдгар — его глаза тусклые, пустые.

— Думаешь, я закончил? Следующим будет Финн.

Финн вздрагивает, но тут между Эдгаром и нами возникает Элиас. Он на долю секунды смотрит на меня, прежде чем повернуться к Эдгару.

— Убийство Темных Мух? Этого не было в условиях экзамена, — говорит Элиас ровным тоном. Чуть позже появляются Каллос и Некана, одаривая нас мрачными взглядами.

Мои руки всё еще обнимают Рейна. Он еще теплый, и где-то глубоко внутри теплится безумная надежда, что они смогут помочь.

— Уходите, сейчас же, — рычит Элиас. Эдгар бросает на меня последний яростный взгляд, прежде чем поднять тело своего товарища и последовать за Неканой и Каллосом через портал. Люсина плетется следом. — Вы тоже.

Финн, Кай и Корвус медлят, но Элиас сжимает кулаки, и они неохотно уходят, оставляя меня сидеть в пепле мертвого леса с моим прекрасным Рейном, спящим у меня на коленях. В его черных волосах запутались веточки, и я медленно, дрожащими пальцами вытягиваю их одну за другой. Я раскачиваюсь из стороны в сторону, шепча ему:

— Всё хорошо. Я здесь, Рейн. Я с тобой.

Элиас молчит несколько долгих секунд, прежде чем опуститься на колени рядом со мной. Теперь, когда мы остались одни, его голос звучит совсем тихо, мягко:

— Его больше нет, милая.

Голос у него дрожит. Я смотрю на него сквозь пелену слез. Он с трудом сглатывает, и в его глазах стоят слезы.

— Не может быть, — рыдаю я, прижимая Рейна к себе еще крепче, касаясь своей щекой его щеки. Мои глаза расширяются от ужаса: он остывает. Тепло стремительно покидает его тело.

Комок в горле не дает дышать, глаза невыносимо жжет. Я провожу большим пальцем по его лицу и шепчу:

— Я тоже люблю тебя, Рейн. Мне стоило сказать тебе это раньше.

Элиас уносит тело Рейна через портал, а я безучастно покачиваюсь рядом с Финном, пока длится церемония завершения экзамена.

Эмерай сопровождают Императрицу Фернестии, Рэйвен. Ее присутствие внушает трепет, но мой разум и мои чувства сейчас бесконечно далеко отсюда. Они обсуждают, что ждет нас дальше, какие требования предъявят нам в преддверии финального этапа войны.

Финн крепко прижимает меня к себе, шепча слова утешения. Жаль, что я не могу их услышать. Я лишь чувствую его доброту и горе, которое он разделяет со мной.

Как только церемония заканчивается, выжившие студенты расходятся по своим общежитиям.

Но я не могу вернуться в свое. Никогда. Не туда, где Рейн спал в моей постели, не туда, где его запах всё еще так отчетливо живет на простынях. Я хочу умереть вместе с ним. Это моя вина.

Артур преграждает нам путь, когда мы с Финном и Каем идем к Дому Космос. Финн по-прежнему держит защищающую руку на моем плече. Кай выглядит донельзя изможденным, его глаза опухли от слез, пролитых сегодня. Не уверен, что он вообще в состоянии дойти до своей комнаты.

— Добрый вечер. Терра, можно тебя на минуту? — Артур выглядит встревоженным, и в его взгляде читается участие — кажется, он уже знает, что произошло на экзамене.

Я киваю.

— Я скоро, — бросаю я Финну.

Как только они с Каем скрываются в конце коридора, я поднимаю взгляд на Артура. Его скулы кажутся впалыми, а в глазах застыла такая тяжелая тоска.

— Мне жаль из-за Рейна. Он всегда был рядом с тобой, а преданность такого масштаба дорогого стоит. — Артур стирает одинокую слезу с моей щеки. Его мягкие серые глаза ищут ответа в моих.

— Я не хочу его забывать, — выдавливаю я, голос дрожит и срывается на каждом вдохе. Это чертовски больно — я не могу, я отказываюсь это принимать.

Артур притягивает меня ближе. От его черного тактического снаряжения и белого плаща пахнет старыми страницами и… пустыми коридорами За’Афиэля.

— Я буду помнить его за всех вас, не волнуйся… — начинает он, но я резко прерываю его, отталкиваю и срываюсь с места. Бегу по коридору так быстро, как только могу, к южной башне. Артур бросается следом.

— Терра, куда ты?! — кричит он, но я не останавливаюсь.

Я срываю с плеч свой белый, пропитанный кровью плащ, и он падает на плитки пола. Я выбираю путь, который запомнила, когда Элиас привел меня в поместье в прошлый раз, и нахожу черную дверь в заброшенной комнате. Я не жду Артура — распахиваю эбеновую створку и прыгнула в портал, не раздумывая ни секунды.

Стоило моим ногам коснуться пола на той стороне, как я помчалась по холодным, темным коридорам. Здесь царят лишь тишина и мороз. За спиной звучат шаги Артура.

— Терра, неужели мы должны это делать? — срывается он в изнеможении. — Что ты ищешь?

Я останавливаюсь у края лестницы и оборачиваюсь. Его длинные черные волосы растрепались от погони, он тяжело дышит.

— Сердце Рейна.

Оно здесь. Оно обязано быть здесь, вот почему я не смогла его исцелить. То, что было у него в груди, — подделка. Оно здесь. Оно точно здесь.

Лицо Артура бледнеет, он закусывает нижнюю губу и медленно качает головой.

— О, маленькая тень… нет. Его здесь нет, — его голос дрожит, и мои колени предательски подгибаются.

— Оно здесь. Поэтому у меня ничего не вышло, — дрожащим голосом говорю я и начинаю спускаться по ступеням. Артур быстро следует за мной. Мрачный особняк холоднее, чем вода в озере перед Алкроуз. С каждым шагом мои кости пробирает леденящий озноб, а комок в горле становится всё труднее проглотить.

Я бреду по глубокому снегу у входа в За’Афиэль. Бушует метель, видимость почти нулевая. Рука Артура тяжело ложится мне на плечо.

— Терра. Здесь нет ничего, кроме могил, — его голос звучит задавленно, и я понимаю: он думает обо всех тех детях, которых отправили сюда умирать, похороненных под снегом в этом чертовом, проклятом месте.

Глубоко внутри я знаю: это отрицание. Я знаю. Но тело движется в отчаянном порыве, а в голове не прекращается безумный хоровод мыслей.

Я игнорирую его и направляюсь к погребу. Воздух здесь холоднее, чем наверху, запах плесени перебит морозом. Артур не останавливает меня, пока мы медленно спускаемся по ступеням. Я толкаю дверь и вхожу в помещение внизу.

Горы сердец, что когда-то трепетали, полные жизни, теперь в основном замерли — серые, безжизненные, словно само отражение смерти, которую принес этот день. Моя нижняя губа дрожит, Артур издает тяжелый, сдавленный вздох.

— Терра, я знаю, как это тяжело, но здесь нет… — начинает он.

— Ты их не видишь, — я качаю головой, и слезы градом катятся по щекам. — Ты не видишь эти сердца, как не видел их Элиас, но они здесь.

Они все… мертвы.

Я опускаю голову и испускаю мучительный крик. Артур стоит рядом, не мешая мне кричать, пока в легких не заканчивается воздух, а в его глазах полыхает невыносимая боль.

Мое дыхание хриплое, мне, сука, так больно, что хоть на стену лезь.

Он правда мертв, да?

— Э-это моя вина, — хриплю я, прижимая ладони к глазам. — Он мертв. И это всё из-за меня. Я не могу с этим жить, я не могу.

Артур делает шаг ко мне и протягивает руку. Я смотрю на него, глаза нестерпимо жжет, но он лишь улыбается. Его длинные темные ресницы касаются щек, когда он закрывает глаза.

— Возьми меня за руку. Я хочу тебе кое-что показать.