52

ТЕРРА

Мы несемся сквозь умирающий лес на полной скорости, все пятеро. Ночной воздух разрывают крики ужаса, а мои легкие с каждым шагом выжигает дикая, сука, боль.

— Что происходит?! — ору я через плечо, рискнув обернуться на ходу.

Деревья прямо на глазах теряют цвет, будто сама земля высасывает жизнь из их корней. Они ссыхаются в мгновение ока, а затем с грохотом рушатся, разверзая почву своими полыми, мертвыми стволами.

Финн намертво вцепился в мою ладонь, в его глазах полыхает дикий страх. Рейн, бегущий на пару шагов впереди меня, перекрикивает треск падающих стволов:

— Кто-то целенаправленно зачищает лес, чтобы выгнать нас на открытое пространство! Ухо востро!

Стоит ему выкрикнуть последнее слово, как прямо перед нами с грохотом рушится очередное дерево, а вдалеке разносится новый, полный животного ужаса вопль.

— Сука! — рычит Финн и резко дергает меня в другую сторону. Кай и Корвус тоже глухо матерятся сквозь зубы.

— Может, поднимемся в воздух?! — орет Кай, но Финн с ходу затыкает эту идею.

— И стать идеальной мишенью? Чтобы все вокруг видели две короны в небе?! — выкрикивает он в ответ. Грохот падающих деревьев стоит просто оглушительный. Кай на бегу снова кроет всё хренами.

Наконец мы выскакиваем на открытое пространство и влетаем на огромную поляну. Здесь уже зажали позиции четыре другие группы: они стоят друг напротив друга, спрятав своих коронованных студентов в самый центр живого кольца. Все кажутся слишком ошарашенными, чтобы вообще хоть что-то предпринимать. Мы просто стоим и смотрим, как вековые деревья замертво валятся на землю. Весь этот чертов лес ровняют с землей буквально за считаные минуты.

Над обломками поднимаются тучи пыли и густого черного дыма. И там, в самом центре этого тотального разрушения, стоит один-единственный человек. В его руке, намертво зажатая за длинные черные волосы, болтается отрубленная голова.

— Эдгар?.. — едва слышно срывается с моих губ.

Студенты в ужасе шарахаются от его дикой силы и бросаются врассыпную, спешно отталкивая своих коронованных назад, за спины.

И только мы впятером застыли на месте — оглушенные, выбитые из колеи, еще не понимая, нужно ли нам тоже бежать отсюда нахрен.

Безжизненный взгляд Эдгара поднимается на меня, и он медленно направляется в нашу сторону, вскидывая руку — точно так же, как перед тем, как атаковать меня на мосту.

— Двигай, живо! — Рейн отпихивает меня себе за спину, и его Тень наваливается на плечи тяжелым черным дымом. Финн не теряет ни секунды, пытаясь утащить меня прочь, но я не могу оторвать взгляд от брата.

Больше всего на свете я не хочу ставить на нем крест, но, сука, он больше не оставляет мне выбора.

Я намертво впиваюсь ногами в землю и выдергиваю руку из хватки Финна. Он оборачивается, в его глазах — чистое удивление.

— Мы не можем оставить Рейна драться в одиночку, — кричу я. Кай и Корвус тоже останавливаются, неуверенно переглядываясь.

Брови Финна болезненно сходятся к переносице, но он кивает:

— Ладно. Кай, вали отсюда, и, мать твою, не теряй голову.

Это ни разу не смешно, но Кай вдруг заходится истерическим смехом — может, от охватившего всех нас шока.

— Я остаюсь, — твердо говорит он.

Я снова смотрю на Рейна. Эдгар приближается с тем же неспешным шагом — спокойный, мощный. Голова, которую он держит за волосы, продолжает истекать кровью, и мой желудок скручивает от тошноты. Это одна из королев. Ее длинные черные волосы измазаны в пепле сожженных деревьев и собственной крови. Срез выглядит неаккуратным; кажется, будто он просто оторвал ей голову с мясом.

Тень Рейна разрастается до чудовищных размеров: из тьмы вокруг него проступают кости, формируя зловещего теневого дракона — я видела его лишь однажды. Костяные крылья взмывают в небо, и всё это существо, сотканное лишь из тьмы и костей, издает такой оглушительный рев, что у меня под ногами дрожит земля.

— Ты уверен, что ему вообще нужна наша помощь? — с благоговением спрашивает Кай, глядя, как теневой зверь парит над нами. Рейн оборачивается. В его глазах нет той уверенности, которую излучает его магия.

Амсер подает голос из глубин моего сознания. Салли сорвал все путы. Тень Судьбы не вывезет его в одиночку.

Желудок скручивает, и меня с головой накрывает ледяной ужас.

— Да, ему нужна наша помощь, — я бросаюсь обратно к Рейну, игнорируя его яростные крики с требованием убираться к чертям.

Финн встает по другую сторону от меня и в упор смотрит на Эдгара.

— Нам не нужно драться. У тебя уже есть корона, — ледяным тоном бросает Финн моему брату, пытаясь предотвратить очередную бойню.

Мягкие каштановые волосы Эдгара слиплись от крови. Его лицо и так выглядело жутко из-за отсутствующего куска плоти на челюсти, но сейчас в нем появилось что-то еще более зловещее. И это была не просто тьма его Тени. Это были его собственные ярость и злоба.

— Я должен собрать две, — жутко произносит Эдгар. Его голос звучит как какой-то надтреснутый, потусторонний скрежет. От этого сердце разрывается — он кажется настолько нечеловеческим, что мне тошно.

— Две? — переспрашиваю я, чувствуя, как расширяются зрачки. Какая же это, сука, дичь.

— Ничего личного, — бормочет Эдгар и вскидывает обе руки в сторону Финна. Тьма хлещет к его шее, как кнут. Вспышка огня успевает среагировать, опоясывая шею Финна, словно железный ошейник. Тьма сталкивается с защитой, но Финн устоит — он не сдвигается с места.

На мгновение мы замираем в тишине. Слишком уж болезненно осознавать, как мы вообще дошли до такого. Как мой милый, чистосердечный брат превратился в это.

Я делаю шаг вперед, концентрируя свою силу. Над головой, словно циферблат, вспыхивают временные метки. Эдгар смотрит на меня, и на долю секунды в нем проскальзывает проблеск боли, но изумрудно-зеленый свет, который когда-то наполнял его глаза, исчез без следа. Его место занял тревожный, хищный красный.

Кажется, он слился с Салли, но его глаза при этом не серые.

Амсер тихо шепчет в моей голове: директор не может контролировать Салли. Ни одна другая Тень не может.

Я стискиваю зубы, готовясь атаковать свою собственную плоть и кровь.

— Не лезь, Терра, — Эдгар прищуривается, глядя на меня.

Для него уже слишком поздно. Я не позволю ему убить Кая или Финна.

Я на мгновение зажмуриваюсь, представляя, как отсекаю ему ногу. Секунду спустя вспышка черного врезается в плоть Эдгара, и его ноги безвольно оседают на землю. Он запрокидывает голову и смеется.

Кай за нашей спиной сгибается в рвотном порыве. Рейн не ждет, решит ли Эдгар отступить. Его теневой дракон втягивает в себя воздух, и в пасти зверя вспыхивает ослепляющий свет. Не проходит и доли секунды, как он обрушивает свою ярость. Эдгара накрывает мощнейшим ударом, от силы которого вокруг нас неистово завывает ветер.

Я прикрываю глаза, упираясь ногами в землю. Сердце колотится так, будто пытается пробить грудную клетку.

Свет гаснет, но Эдгар всё еще стоит. У меня всё внутри обрывается, когда я смотрю на его кровоточащую ногу. Он с легкостью выдержал атаку Рейна и отмахнулся от ее остатков одним движением пальцев.

— Да быть такого не может, — рычит Рейн сквозь зубы.

Мой брат снова поднимает руки, целясь в Финна.

Сейчас или никогда, — говорю я себе и инстинктивно дергаю Финна в сторону. Атака Эдгара издает щелкающий звук, хотя она невидима для человеческого глаза. Вспомни, чему учил Артур.

Я делаю глубокий, долгий вдох и сплетаю свои пальцы с пальцами Финна. Он смотрит на меня, и в его янтарных глазах вспыхивают нежность и страх.

— Доверяешь мне? — спрашиваю я в тот момент, когда дракон Рейна с грохотом впечатывается в землю, сотрясая почву под ногами. Кай вцепляется в Корвуса, пока тот высвобождает свою огромную крылатую Тень.

Финн смотрит на меня ровно и непоколебимо.

— Полностью.

Я вытягиваю его Тень в себя. Пространство, которое она занимает, жжет мою плоть, словно раскаленный металл. Финн судорожно вдыхает, морщась от висящей вокруг пыли. Его пламя начинает виться вокруг тела, словно феникс, танцующий в такт нашей объединенной силе. Мои часы, выгравированные в воздухе бирюзовым светом, ярко вспыхивают в ореоле огня Финна.

— Вместе, — процеживает Финн сквозь зубы.

Боль, пожирающая меня изнутри, становится невыносимой, но я слабо улыбаюсь ему и киваю.

— Вместе.

Я закрываю глаза и филигранно отсекаю Тень, вытягивая Лафию из Финна.

Жар затихает, пыль оседает именно в тот момент, когда Эдгар потрошит дракона Рейна. Теневой зверь издает предсмертный вопль и истаивает. Рейн падает на колено, балансируя на грани потери сознания. Пот заливает ему лоб, челюсти сжаты до хруста.

— Эдгар, — произношу я его имя не с яростью, а с нежностью. Его полные ненависти глаза поднимаются на меня, а я с решимостью вскидываю руку. Сила внутри меня достаточно велика, чтобы стереть его в порошок, но я медлю.

Он выглядит почти облегченным, видя, как пламя и временные метки пляшут над моей головой. Он хочет, чтобы я покончила с этим.

Но как я могу?

Он замечает мое колебание и бросается на меня. Тень вырывается из его позвоночника, принимая по-настоящему кошмарную форму: дряхлое костяное существо, которое держит нити, словно кукловод, дергающий Эдгара за конечности.

Амсер рычит у меня внутри: сейчас или никогда.

Это возвращает меня в реальность. Челюсть дрожит, но я давлю последние остатки нашей связи и даю волю своей Тени. Амсер, окутанный огнем, извергается из моих вен. Четыре хвоста, облик лисицы — мой зверь обрушивается на Эдгара. Он хватает челюстями нити его Тени и перекусывает их. А затем набрасывается на моего брата, превращая всё его тело в пылающий ад.

Вид его горящего тела заставляет колени подкоситься, и я валюсь в грязь. Финн подхватывает меня, помогая снова встать на ноги, и поддерживает, пока мы ковыляем к Рейну. Мы стоим втроем, молча глядя на пляшущие языки пламени.

Амсер на мгновение замирает, глядя на меня, затем черный разряд прошивает его туловище, и он втягивается обратно в мою оболочку. Я болезненно хватаюсь за грудь и морщусь. Эдгар лежит на земле, раскинув руки. Он сильно обгорел, но его кожа уже начала регенерировать. Он медленно поднимается, издает низкий смешок и сплевывает кровь.

— Ладно. Я оставлю твоих драгоценных дружков в покое, дорогая сестренка, — цедит он ледяным тоном.

Кожа Эдгара полностью заживает, оставляя после себя лишь проклятые шрамы, где сквозь плоть проглядывают кости. Он проводит рукой в перчатке над своей ногой. Кровеносные сосуды на отсеченной части конечности оживают и, словно живые нити, тянутся вверх, соединяясь с телом и срастаясь с ответными частями. Кость встает на место, и он уходит прочь, не говоря больше ни слова, чтобы найти себе другую коронованную жертву.

Мы даже не пытаемся его остановить.

— Он… — я осекаюсь.

Финн опускается рядом, кладет руку мне на плечо и делает глубокий вдох.

— Давай просто будем благодарны, что он нас пожалел. Не уверен, что я буду так же добр к остальным, — с презрением бросает Рейн. Я поднимаю взгляд и вижу, что к нам приближается новая группа. Им нужны наши короны.

— Рейн, мы… — начинаю я.

Корвус бросает на меня мрачный, понимающий взгляд.

— Мы обязаны, Терра. У нас, по сути, нет выбора, а я хочу выбраться из этого дерьма целым, пока Эдгар не передумал.

Выбор есть всегда, разве нет? Выбор не быть подонком? Чем мы жертвуем, если поддаемся тьме? Возможно, именно в этом и заключается смысл экзамена: сломить наш дух. Ослабить хватку, которой мы держимся за свою человечность.

Две короны поблескивают в рядах вражеской группы. Солнце встает у них за спинами, скрывая лица в глубоких тенях. Осознание реальности накрывает меня с головой.

Я сделаю это здесь. Я спасу Рейна.

Наступает тишина, я наблюдаю, как феникс Финна прорезает небо, обрушиваясь на них пламенем такой яркости, что больно смотреть. Кай и Корвус полосуют студентов по груди, превратив свои Тени в острые как бритва клинки. И когда запах крови щекочет ноздри, я медленно закрываю глаза.

Моя Тень снова вырывается наружу, атакуя приближающихся врагов. Они истекают черной жижей, пока разные твари кусают, кромсают и рвут друг друга на части. Всё это настолько сыро, первобытно.

Жар бойни накатывает вместе с рассветом, и я замечаю парня, который вскидывает огромный угольно-черный лук, целясь прямо в Финна.

Он подойдет.

Я бросаюсь на него, впечатывая обе ладони ему в спину, концентрируясь на том, чтобы вытянуть скверну из Рейна и влить ее в этот сосуд. Я не думаю ни о чем, кроме будущего, которого так жажду — будущего с Рейном рядом. Амсер вибрирует в моих костях, мощный всплеск энергии проходит сквозь меня прямо в спину этому человеку.

Парень орет и падает на колени, извиваясь и сворачиваясь в клубок, пока скверна берет над ним верх. Я вглядываюсь в его лицо, и меня накрывает ледяной ужас от того, что я натворила. На кого именно я наложила это проклятие.

Эрвин.

Рейн за моей спиной судорожно вдыхает, отшвыривая в сторону бездыханное тело. Он переводит взгляд с меня на Эрвина и обратно. Его глаза сейчас гораздо яснее, чем были до этого, и мне кажется, он вот-вот улыбнется, но вместо этого губы кривятся в горестной гримасе.

— Терра, что ты натворила? — роняет он низким, полным разочарования голосом.

Мои руки дрожат, я снова смотрю на Эрвина. Он же целился в Финна, да? Его глаза широко распахнуты, он истошно кричит от агонии, вцепившись в грудь.

— Я… я не могу позволить тебе уйти, Рейн, — вскрикиваю я, вглядываясь в его лицо с отчаянием. Он лишь бросает на меня печальный, отстраненный взгляд и опускает голову.

— Я разберусь с остальными, — шепчет Рейн, касаясь губами моей макушки. Я открываю глаза и смотрю на него, закусив дрожащую губу. Он проводит большим пальцем по моему лицу, и в глубине его глаз полыхает невыносимая скорбь. — Не смотри.

Но я смотрю.

Я слежу за тем, как он проходит мимо Финна и остальных. Он останавливается в самом центре поля боя, а его дракон над головой рычит с такой яростью, которая, должно быть, эхом отзывается в самом сердце Рейна. Я наблюдаю с безнадежным выражением лица, плечи мои безвольно опущены, когда он вскидывает руку и сжимает кулак в воздухе. Студенты из других команд замирают, их глаза расширены от ужаса. Затем Рейн резко дергает рукой вниз, и в тот же миг у всех врагов разом брызжет кровь из носа. Мозговое вещество смешивается с жидкостями, вытекающими из их черепов, и к горлу подкатывает рвота. Они падают — сначала по одному, а потом все разом.

На ногах не остается ни души, и смрад их смерти тяжелым облаком висит над нами. Горло сжимает спазм, мне хочется орать. Хочется прыгнуть в самую глубокую пучину океана и кричать, пока не захлебнусь, унося с собой все эти жуткие картины.

Я смотрю вниз на Эрвина — он больше не бьется в конвульсиях. Из его носа течет кровь, а взгляд остекленел, устремленный куда-то вдаль. Его светлые волосы испачканы пеплом.

Ледяной холод пробирает до самых костей. Я убила друга Эдгара после того, как он пощадил моих.

Я стала тем самым, что ненавижу больше всего на свете.

Рейн пробирается сквозь горы трупов, пока не доходит до корон. Он наклоняется, отсекает им головы, а затем замирает на месте, глядя на дело своих рук. Не меньше пятидесяти тел неподвижно лежат вокруг нас. Пепельная почва служит им мрачным саваном.

Феникс Финна растворяется в воздухе, а дракон Рейна истаивает, превращаясь в черный прах, который развеивает ветер.

— Мы стали именно тем, кем они хотели нас видеть, — шепчу я, не отрывая взгляда от трупов.

Финн падает на колени, уронив голову на грудь, а Кай начинает рыдать. Его тихие всхлипы — это единственное, что я слышу, пока мы собираемся с силами, чтобы дойти до центра арены.

Рейн держит одну голову, Корвус — вторую. Они бережно сжимают их, будто те еще что-то чувствуют. Полагаю, это всё же лучше, чем то, как бесцеремонно таскал свою голову Эдгар.

— Рейн, — бормочу я, но он игнорирует меня. Я сжимаю кулаки так, что белеют костяшки. — Рейн, я сделала это только ради того, чтобы спасти тебя.

Он наконец переводит взгляд на меня, стиснув зубы. Его прекрасные черные волосы растрепал ветер, они небрежно падают на лоб.

— Я знаю, — медленно произносит он и делает паузу. — Но чего это стоило тебе? Чего это стоило твоему брату?

Я напрягаю челюсть, чтобы сдержать слезы.

— Я не знала, что это Эрвин.

— Судьбу не обманешь. Хотел бы я, чтобы ты меня послушала, — печально говорит Рейн. Остальные смотрят на нас, не пытаясь ничего сказать. А что тут скажешь?

Вдали поблескивает золоченая чаша, и я с облегчением выдыхаю. Я хочу, чтобы это всё закончилось.

Эдгар стоит над чашей, сбрасывая в нее две головы еще до того, как мы подходим достаточно близко, чтобы привлечь его внимание. Он засовывает руки в карманы и ждет появления Темных Мух. У него есть две короны, так что, полагаю, теперь он не собирается нас трогать.

Мы держимся настороже, пока Рейн и Корвус опускают свои головы в золоченую чашу. Все шестеро из нас покрыты кровью и погружены в тишину.

Я не могу смотреть на Эдгара — из-за чувства вины и из-за того, что он больше не мой брат.

Через пять минут ожидания вдали появляется кто-то еще: девушка, волокущая на себе тело товарища. Мое сердце пропускает удар, когда я замечаю ее белые волосы, испачканные кровью.

Люсина тащит на спине обмякшее тело Эрвина, из последних сил неся его вес, и кричит:

— Эдгар — она убила Эрвина!