10

ТЕРРА

По крайней мере, вид здесь не самый ужасный.

Я глубоко вдыхаю ночной воздух, сидя на самом краю моста и подтянув ноги к груди. Я устроилась прямо перед дверью в Дом Нова. Эдгар со своей компанией устроили собрание в гостиной, а у меня сегодня не было ни малейшего желания вести беседы, так что я предпочла им тишину гор и звезд.

Я наклоняюсь, чтобы заглянуть в окно, и замечаю, что гостиная уже опустела. Они все выглядели такими серьезными и злыми; интересно, что они обсуждали? Мысли путаются в голове, пока я делаю очередной глубокий вдох, наблюдая, как пар белым облачком сворачивается в холодном воздухе. Здесь, снаружи, хорошо, поэтому я решаю побыть тут еще немного. Закрываю глаза и позволяю мыслям унести меня куда-то, где не так паршиво.

— Что ты здесь делаешь?

От голоса Элиаса у меня спина мгновенно выпрямляется. Я поднимаю голову и натыкаюсь на его недовольный взгляд. Смахивая остатки сонливости с глаз, я пытаюсь выдавить подобие улыбки:

— Я пока не была готова зайти внутрь.

Он молча разглядывает меня, а затем протягивает руку. Я перевожу взгляд с его ладони на лицо. Его бровь едва заметно приподнимается. В его глазах читается тепло. Почему я так отчаянно им дорожу? То, как он смотрит на меня одну — с этой несвойственной ему уязвимостью, — зажигает настоящее пламя в моем сердце.

Я принимаю его руку, и он рывком поднимает меня на ноги.

— Пошли внутрь, — бормочет он, прижимаясь губами к моему затылку. Голос у него такой же уставший, как и я сама. Я слишком остро чувствую тяжесть его ладони на своей талии: он притягивает меня вплотную к себе, и по моим телу разливается спасительное тепло.

Он ведет меня в сторону моей комнаты, и я ловлю себя на мысли — может, он останется со мне сегодня? Мне тошно признавать, насколько сильно я уже завишу от его присутствия.

В моей комнате темно и холодно. Элиас переступает порог, проходит к дальней стене и опускается на одно колено перед камином. Он бросает спичку на странные черные поленья, и те мгновенно вспыхивают. Он снова оборачивается ко мне, и в эту секунду, стоя на одном колене и согревая мою комнату, он меньше всего похож на безжалостного фернестийского ассасина.

Я устало улыбаюсь и тихо говорю:

— Спасибо.

Он кивает, сохраняя на лице привычное бесстрастное выражение:

— Это Теневое Дерево. Его не нужно менять, и оно будет гореть ровно столько, сколько потребуется. Оно пропитано силой, как и завеса снаружи, — тихо произносит он, поднимаясь и направляясь обратно к двери.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем перехватываю его за предплечье, не давая уйти.

Элиас замирает и выжидающе, молча смотрит на меня сверху вниз.

— Пожалуйста, останься, — шепчу я.

Его глаза обведены красной каймой от усталости. Тень утомления скользит в его усмешке:

— Ты что, умоляешь меня?

Мои брови сдвигаются к переносице, но я слишком измотана, чтобы препираться с ним:

— Пожалуйста.

Он слегка наклоняет голову набок и издает тихий, потрясающий смешок:

— А где же твой пес? Он тебе больше не нужен? — дразнит меня Элиас, поднимая руку к моему лицу и убирая прядь волос в сторону. Я доверчиво прижимаюсь щекой к его ладони.

— Нет, я хочу тебя, — мурлычу я ему в ладонь, и его вторая рука сильнее сжимается на моем бедре.

— С каких это пор?

Я пытаюсь отвернуться, чтобы он не заметил, как я нахмурилась, но он перехватывает мою челюсть, лишая возможности пошевелиться.

— С каких пор, милая? — Он приближает свои губы к моим, и от этой близости по спине пробегает озноб.

Я тяжело сглатываю, всматриваясь в его пустые серые глаза:

— Я не знаю, когда именно это произошло. Может, когда я увидела тебя связанным в подвале, истекающим кровью ради меня. Но… я хочу быть ближе к тебе.

Эти слова — словно пули в грудь. Я предательница своего народа раз чувствую подобное к Элиасу. Раз жажду весь этот грех и тьму, что кипят внутри него. Но отрицать это больше нет никакого смысла.

Элиас рычит — низкая, глубокая вибрация вырывается из его горла, точно у дикого зверя. Он одним движением защелкивает замок на моей двери и, заставив меня запрокинуть голову, впивается в мои губы. Его поцелуи — лихорадочные, голодные; он поглощает меня без остатка, каждым толчком увлекая назад, к постели.

Он толкает меня, и я с тихим вздохом падаю на простыни, а мои волосы ореолом рассыпаются по подушке. Мне не дают и секунды передышки — его губы снова накрывают мои. Его ладони скользят по моим запястьям, перехватывают их и уводят вверх, над головой.

Я приподнимаю подбородок и стону. Элиас осыпает поцелуями мою шею, покусывая и лаская кожу, пока не добирается до ключицы. Он всё еще в полной тактической экипировке — все эти ремни, карманы и плотная грубая ткань трутся о мои руки, но я до безумия хочу почувствовать его кожу.

Заметив, как я принимаюсь расстегивать молнию на его куртке и тянуть за рукава, Элиас отстраняется и приподнимает одну из своих темных бровей:

— Ты выглядишь уставшей, — произносит он низким, соблазнительным голосом, сбрасывая куртку.

Его живот подтянут, мышцы проступают четкими рельефными линиями на тронутой загар кожей. По всему торсу тянутся шрамы; я не могу удержаться и мягко провожу по ним кончиками пальцев.

— Ты тоже, — медленно отвечаю я.

— Ты — единственный источник моей усталости. Я не могу перестать думать о тебе. О том, как ты прикусываешь нижнюю губу и судорожно ловишь ртом воздух, когда я слишком близко. Это сводит меня с ума.

Он расстегивает мою брошь и сбрасывает плащ на пол, а вслед за ним летит и куртка.

Я выгибаю спину, когда его прохладные ладони оглаживают мои бока. Он крепко, властно сжимает мою талию и притягивает меня к своей груди. Его кожа мягкая, а сам он пахнет свежей хвоей и дымом. Из моей груди вырывается тихий стон, когда его губы снова находят мои, а язык жадно переплетается с моим.

Его Тень притягивает Амсеру там, где наши животы плотно прижаты друг к другу, разливая жар и томительное нетерпение в самом низу живота. Я крепко сжимаю бедра, но Элиас не позволяет мне скрыть свидетельства моего возбуждения. Он запускает руку между моих ног и начинает ласкать меня через ткань брюк.

Я вскрикиваю, и он глухо стонет мне в губы. Мои пальцы судорожно нащупывают молнию, но Элиас резко шлепает меня по рукам, отстраняя их. Он берет всё в свои руки, действуя медленно и намеренно. Дыхание перехватывает в легких, когда он грубо стягивает с меня брюки, а затем точным движением избавляется от своих, освобождая напряженный член.

Мой взгляд мгновенно падает вниз, и я тяжело сглатываю. В прошлый раз мы даже не смогли дойти до прелюдии без того, чтобы я не прикусила его, а он не отшлепал меня своим членом.

Уголок его губ приподнимается в дикой, хищной усмешке:

— В этот раз ты будешь хорошей девочкой?

Я дарю ему невинную улыбку и медленно киваю, глядя на него пьяными от вожделения глазами.

Он смеется и опускает головку члена к самому моему входу, дразня чувствительный клитор головкой, отчего у меня вырывается резкий, прерывистый вдох, тут же переходящий в стон. Волосы падают ему на лоб, а взгляд сосредоточен на том, как он задевает мой клитор.

— Покажи, как сильно ты этого хочешь, милая. Я не трахаю девок, которые кусают мой член, без небольшого искупления.

Я не могу сдержать дрожи и извиваюсь под ним, пока он играет со мной.

— Чего ты от меня хочешь? — хриплю я между вдохами. Я подаюсь бедрами вверх, пытаясь добиться большего трения, но он отстраняется.

— Покажи мне, насколько сильно ты этого хочешь, — жестоко бросает он, опускаясь на колени и обхватывая пальцами свой огромный член в ожидании. Мышцы его пресса напряжены и как на ладони. Мой взгляд скользит по каждому изгибу его тела.

Вот поэтому мне стоило просто трахнуться с Рейном еще раз. Тот не устраивает подобных игр.

И все же это приносит куда большее удовлетворение.

Я наступаю на горло собственной гордости, опускаю руки к своей киске и широко раздвигаю складки, позволяя ему рассмотреть каждый дюйм. Я наблюдаю, как его глаза затапливает похоть, а лицо искажает темная пелена вожделения. О боже, твою мать.

— Настолько сильно? — Он опускает лицо к моей вагине и, словно изголодавшийся, проводит горячим языком по щели, словно изголодавшийся дикарь, глухо постанывая и намертво впиваясь пальцами в мои бедра.

Я запрокидываю голову на простыни и приглушаю крик, крепко сжимая зубы, чтобы не издать лишнего звука.

Элиас медленно перебирается выше, слизывая влагу и осыпая меня поцелуями по пути назад. Я опускаю подбородок, чтобы посмотреть на него, только когда чувствую, как его член упирается во вход, проникая самую малость — ровно так, чтобы заставить меня затрепетать.

Его светлые волосы роскошно рассыпаются по лбу, а эти серые глаза выворачивают мне душу наизнанку: он смотрит на меня сверху вниз, сгорая от желания.

— Что же в тебе такого, отчего я теряю рассудок? — шепчет он, растягивая слова, и медленно толкается бедрами вперед, входя в меня так глубоко и заполняя членом настолько, что я перестаю дышать, пока он не входит в меня до упора.

Я не могу ответить, потому что его губы уже снова накрывают мои. Он грубо, сокрушительно вжимается в меня бедрами, выбивая из моей груди глухие стоны, которые тонут в наших поцелуях. В месте, где мы слиты воедино, его Тень с силой тянет к себе мою, и это не похоже ни на что из того, что мне доводилось испытывать раньше. Чувственные звуки, срывающиеся с губ Элиаса, полностью опустошают мой разум, вымывая из него всё, кроме этой секунды.

Он немного отстраняется и начинает глубоко, размеренно вбиваться в меня. Он вытягивает член почти полностью и каждый раз возвращается назад дикими, яростными толчками, намертво прижимая мои руки к простыням и буквально пожирая меня.

Наше тяжелое дыхание и тихие стоны заполняют комнату, а под треск поленьев в камине я на мгновение забываю, где нахожусь. Толчки Элиаса становятся резче и мощнее — он стремительно приближается к своему пределу. Я цепляюсь за его крепкие плечи и до боли вонзаю зубы в его кожу, когда он сталкивает меня в бездну оргазма. Из моей груди вырывается громкий крик, и в ту же секунду всё его тело напрягается струной: он делает последний, самый мощный толчок и замирает, тесно прижавшись ко мне, пока его член пульсирует и вздрагивает внутри моей киски.

Он дарит мне финальный, мягкий поцелуй в губы, после чего отстраняется и медленно моргает, глядя на меня сверху вниз. В это мгновение он выглядит на удивление обычно — просто как мужчина, и совсем не как безжалостный ассасин.

— Я же говорил тебе, что плохим парням всегда достаются девчонки, — усмехается он и выкальзывает из меня.

Он ложится рядом и крепко притягивает мое тело к своей груди.

Я закрываю глаза и позволяю себе насладиться этим моментом. Не знаю, когда мне снова выпадет такая передышка. Особенно с Элиасом. Моя Тень уютно устраивается у него на груди, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой цельной.

— А тебе обязательно быть плохим? — шепчу я ему в ключицу, мягко поглаживая большим пальцем его шею и запуская пальцы в море его белоснежных волос.

На это он лишь тихонько хмыкает.

— Однажды я уже пытался побыть героем. Хочешь знать, что я за это получил? — Его пальцы перебирают мои волосы, бережно прочесывая пряди. Дыхание Элиаса становится более размеренным. Я неохотно киваю. — Я получил гору мертвых друзей и столько крови на свои руки, сколько мне никогда не отмыть. Быть послушным злодеем куда проще. Эдаким сексуальным парнем, которому дозволено убивать людей, — говорит он со смешком, но мне кажется, что за этим смехом он просто пытается спрятать свою боль.

Я слегка отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в лицо:

— Это правда?

— Ну, сама посмотри на меня: я сексуален и…

— Я не про эту часть, — я несильно толкаю его в грудь, и его лицо мгновенно принимает усталое, полное неуверенности выражение.

— Да, это правда. Так что… да, мне приходится быть плохим. — Его кадык дергается, когда он нервно сглатывает. Я вижу, что ему не хочется развивать эту тему, поэтому решаю, что расспрошу его как-нибудь в другой раз.

Я снова утыкаюсь носом в изгиб его шеи, и он крепче обнимает меня своими сильными руками. И уже на грани сна в голове внезапно всплывает жуткая, отрезвляющая мысль.

Рано или поздно мне всё равно придется выбирать — между тем, что правильно, и им.