9

ЭДГАР

Эрвин и Люсина идут со мной обратно к Дому Нова. С огромного моста, возвышающегося над озером, я замечаю Терру, которая стоит внизу у самой кромки воды вместе с Финном. Я останавливаюсь, чтобы понаблюдать. Воздух морозный, небо безоблачное и усыпано звездами.

Эрвин замирает рядом со мной:

— Так это твоя сестра, да? Какая-то она…

— Странная, — вставляет Люсина, замедляя шаг возле нас.

— Ну да — какая-то странная. — Эрвин проводит ладонью по затылку, обеспокоенно хмуря брови. — Да и ты сам какой-то странный, Эдгар.

Я отвожу взгляд от сестры и Финна, всё сильнее убеждаясь, что всё это — далеко не совпадение. Какова вероятность того, что мы все трое выживем и окажемся в одном и том же месте? Салли затаился под моей кожей и шепчет мрачные вещи, которые крутятся и извиваются в моем сознании, с каждой секундой подпитывая мою уверенность в собственной правоте.

Я бездушно ухмыляюсь:

— Странный? Разве твоя Тень не тянет тебя за жилы и не превращает во что-то куда более зловещее, Эрвин? — Я слегка поворачиваю голову в его сторону, и он вздрагивает.

— Э-эм… Нет, вообще-то, — нерешительно бормочет он.

Люсина сдвигает брови еще сильнее и плотно поджимает губы.

Их Тени не обладают той силой, что есть у меня. Голос Салли змеей скользит по моему позвоночнику и обвивает кости: «Они сдохнут. Все до единого».

От этих слов мои глаза расширяются.

— Заткнись. Заткнись. — Мои руки сами взлетают к голове, и я мертвой хваткой вцепляюсь в собственные волосы. Люсина бросает на Эрвина встревоженный взгляд.

Эрвин опускает свою тяжелую ладонь мне на плечо и крепко, по-медвежьи прижимает к себе. Его светлые волосы задевают мою щеку, когда он бормочет:

— Не позволяй ей забрать тебя у нас, Эдгар. Ты нужен нам… и я надеюсь, что мы тебе тоже нужны. — Он отстраняется, но руку с моего плеча не убирает. — Не позволяй Теням утащить тебя во тьму. Мы ведь всё еще здесь, верно? С нами всё будет в порядке, пока мы держимся друг за друга.

Я несколько секунд всматриваюсь в его зеленые глаза, после чего упрямо сжимаю челюсти.

— Мы кончим так же, как Эш. — Мой голос звучит хрипло и тихо.

Люсина делает шаг ближе, её взгляд спокоен, но полон решимости — как и всегда.

— Не кончим, — её улыбка сияет, а белый плащ, скрепленный на плечах, выгодно подчеркивает её лучащиеся черты лица.

Эрвин ухмыляется и, закинув руки нам на плечи, увлекает нас обратно к Дому Нова:

— Давайте соберем остальных и встретимся в гостиной. Нам нужно устроить Эшу нормальное воссоединение. У меня к нему столько вопросов. — Голос Эрвина едва заметно дрожит от подступившей боли.

Я до сих пор не уверен, что о нем думать. Возможно, встреть я его тогда, в поместье, я бы принял его с распростертыми объятиями, но теперь, когда я вспомнил всё, я уже вряд ли способен подпускать к себе людей.

Люсина и Эрвин решают, что мы соберемся через час, так что я иду в душ и переодеваюсь в выданную домашнюю одежду. До чего же некстати, что цветом Нова оказался белый — мой самый нелюбимый цвет. Я недовольно хмурюсь на свое отражение в зеркале, оценивая этот повседневный костюм: кость и брюки цвета слоновой кости. Ну, по крайней мере, они удобные.

Знакомый силуэт проступает прямо у меня за спиной, отчего по коже пробегают мурашки.

— Салли.

Я разглядываю его в зеркале. Он выглядит в точности как я, но более бледным, мертвенным и зловещим. Он больше не является мне в образе жуткого мальчишки, теперь он — мое почти идеальное отражение.

— Почему ты прячешься в зеркалах и видениях, которые вижу только я?

Салли улыбается — уголки его губ изламываются, но глаза остаются каменными и безжизненными.

«Я просто такой, какой есть. Каждый из нас по-своему уникален. Я предпочитаю прятаться в подсознании своего сосуда. Поверь мне, ты бы не захотел встретить меня настоящего».

Я сужаю глаза и резко оборачиваюсь через плечо, но сзади никого нет. Когда я снова перехожу на зеркало, он оказывается еще ближе — стоит вплотную к моей спине. Я резко вдыхаю холодный воздух, который волнами исходит от кончиков его пальцев.

— Мое подсознание?

Он хохочет. Этот звук отдается эхом, будто мы стоим в пещере.

«Да. До того, как к тебе вернулась память, ты видел сломленного мальчишку — травмированного и запертого в твоем разуме. Теперь ты в каком-то смысле цел, и я это отражаю».

Я содрогаюсь и зажмуриваюсь от ворвавшихся в голову воспоминаний о родителях, которые превратились в исходящее паром жидкое месиво из плоти и костей.

Когда я захожу в гостиную, все мои друзья уже в сборе. Эш безучастно стоит у камина. Глаза у него серые, и мне становится интересно, не из-за Теней ли это. У многих инструкторов глаза серого цвета. Будто Тени крадут у нас что-то жизненно важное.

Я опускаюсь на стул рядом с Эрвином, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Эш был их другом, а не моим. В воздухе над нами повисла болезненная тишина, отчего мне тоже становится тяжело.

Эрвин переплетает пальцы и стискивает зубы:

— Я так рад тебя видеть, Эш. Ты… живой.

Люсина забивается поглубже в диван, нахмурив брови. По ней видно, как сильно она рада, что он в порядке, но в то же время в её взгляде читается глубокое замешательство.

Винни поправляет свои круглые очки и подается вперед; он сидит ближе всех к Эшу и говорит тише остальных:

— Ты правда в порядке?

Эш какое-то время молча гипнотизирует его взглядом, затем медленно моргает и переводит отрешенный взор на огонь:

— Да… Мне жаль, что я заставил вас всех так сильно за меня переживать.

Тамарис резко встает, кипя от гнева и своего привычного высокомерия:

— Ну и? Может, снизойдешь до объяснений, что вообще произошло?

Эш закрывает глаза, позволяя тяжелой тишине повиснуть в комнате на несколько долгих, неловких минут.

— Объяснять особо нечего. Вы наверняка проходили медицинский осмотр точно так же, как и я. Артур привел меня сюда после того, как они подтвердили, что я Нова, и они заставили меня использовать мои способности ради Фернестии, — на последних словах его голос едва заметно дрожит.

Роуэн взъерошивает свои каштановые волосы в порыве разочарования и хмурится:

— Погоди… ты помогал им? На что вообще способна твоя Тень?

Эрвин шевелится рядом со мной. Его отчаяние можно потрогать руками. Очевидно, что он по-настоящему дорожит Эшем, и теперь его представление о друге, похоже, висит на волоске. Сам же Эш не выглядит ни обрадованным встрече, ни опечаленным разлукой. Это странно. Он холодный — совсем не такой, каким они мне его описывали.

Эш открывает глаза и встречается взглядом с Роуэном:

— Да, помогал. Моя Тень может искривлять пространство.

На мгновение мы все застываем в замешательстве, но затем в моей голове пазл складывается. Кровь в жилах мгновенно закипает, и через секунду я уже на ногах, сжав кулаки по швам. Эмоции берут верх над разумом.

— Погоди, так это ты создавал порталы? — мой тон звучит резко и враждебно.

Надо отдать ему должное, Эш не тушуется под моим убийственным взглядом. Его тусклые серые глаза задерживаются на мне без особого интереса:

— Да, я.

Это он сделал всё это возможным для фернестийцев. Без порталов они не смогли бы перемещаться так, как перемещались. Внутри всё болезненно сжимается и переворачивается.

— Это было ради вашей же защиты, — роняет он тише, но мою ярость уже не унять.

— Это всё — абсолютно всё — твоя вина, — выплевываю я с ядом в голосе.

Эрвин резко поворачивает голову ко мне; его лицо искажают мука и гнев, но он молчит, пока я продолжаю уже низким, смертоносным голосом:

— Мои родители мертвы…

Эш делает четыре размашистых шага в мою сторону. От его ледяной уверенности мои глаза округляются. Его Тень темными завитками срывается с кончиков пальцев, пробирая меня до костей:

— У нас у всех родители мертвы, придурок. Единственное, что я сделал, — ускорил развязку этой хреновой ситуации, чтобы спасти своих друзей. — Его взгляд перескакивает на Люсину. — И, похоже, ты уже успел клеймить одну из них. Как по мне, так это ты убиваешь единственных людей в этом мире, которые мне еще не безразличны.

Винни и Алани обмениваются тревожными взглядами, после чего Тамарис яростно уставляется на меня и рявкает:

— Какого хера он несет?

Клеймил? О чем он вообще? В синих глазах Люсины видны те самые трещины, которые отпечатала на ней моя Тень Новы — он это имеет в виду?

Ячищаю горло:

— Я никого не убивал, — выходит куда более неуверенно, чем мне хотелось бы.

Взгляд Эша остается холодным и непреклонным, когда он цедит:

— Она умрет до конца учебного года, и это будет на твоей совести.

Мои глаза расширяются, а слова намертво застревают в горле. Нет.

Винни поправляет очки и внимательно всматривается в глаза Люсины:

— Так вот что значат эти трещины в её глазах?

Эш кивает, и остальные мои друзья медленно переводят взгляды на меня. Осуждение и неверие приходят на смену их прежней вере в меня.

— Как нам от этого избавиться? — спрашивает Роуэн голосом, который вот-вот разобьет мне сердце. Я не хочу, чтобы кто-то из них умер, и уж подавно — Люсина.

— Клеймо нельзя снять, — отрезает Эш, буравя меня холодным взглядом.

В комнате воцаряется тишина, и Люсина лишь бледно улыбается мне. Она наверняка видит отчаяние на моем лице, но почему она просто сидит и смотрит на меня так, будто всё в порядке?

— Всё хорошо, Эдгар, — тихо говорит она, и я знаю, что она это искренне. Темные круги под её глазами выдают её измученное сердце, и от этого меня тошнит.

— Ничего не хорошо. — Я качаю головой.

Последующая за этим жуткая пауза длится до тех пор, пока не заговаривает Эрвин. Он понижает голос на случай, если кто-то окажется поблизости:

— Я не хочу прислуживать Фернестии, как ты, Эш. Я хочу сражаться против них. Эдгар и Люсина тоже этого хотят. Именно поэтому я и собрал нас всех вместе.

Роуэн неловко ерзает на своем месте, но Тамарис и Алани выглядят заинтригованными. Винни тупо смотрит на журнальный столик, глубоко уйдя в свои мысли.

Алани подает голос первой:

— Я тоже не собираюсь им помогать. — Тамарис рядом с ней согласно кивает. Винни и Роуэн, кажется, пока колеблются.

— Вы просто все поголовно сдохнете, — яростно бросает Эш.

— Значит, ты собираешься и дальше им прислуживать? — лицо Эрвина искажается от отвращения.

Эш бесстрастно кивает. И это, похоже, заставляет остальных окончательно определиться.

Винни стискивает зубы и бормочет:

— Один хрен, исход один. Я лучше умру, сражаясь за свою страну и за то, что правильно.

Тяжело наблюдать, как они ломаются из-за всего этого. Я знаю, что память об Эше была тем, чем все они дорожили, но теперь кажется, будто он был не более чем фарсом. Так легко поддался иллюзии безопасности, а может — просто повелся на силу.

Эш замечает, как изменился настрой его друзей, и качает головой:

— Вы все погибнете. Не говорите потом, что я вас не предупреждал.

Он поднимается и уходит к себе в комнату, оставляя нас в тишине, которую нарушает лишь потрескивание дров в камине.