— Где Пенелопа? — спросила Роуз.

— С чего бы мне тебе говорить?

Агент Роуз снова полезла в карман и подсыпала еще немного песка на пол.

Вампир громко вздохнул.

— Грубиянка.

— Не поможешь заколотить остальные? — спросила она, указывая на оставшиеся гробы.

Я кивнула.

— Кто она такая? — спросил вампир, глядя на меня.

— Не твое дело.

Забивая следующий гвоздь, я вся обратилась в слух, ловя каждый шорох. Меньше всего мне хотелось еще одного взрывающегося вампира. Я посмотрела на свою одежду. Её придется изрядно замачивать.

— И Пенелопа? — снова спросила Роуз.

— Грязный Красный Капюшон. Мы знаем, кто ты такая.

— И всё же вы перешли мне дорогу, — парировала Роуз.

Я ухмыльнулась.

Приготовившись забить гвоздь в следующий гроб, я обнаружила, что сосновый ящик уже заколочен.

— Проблема, — сказала я.

Роуз посмотрела на меня.

— Уже закрыт.

— А, это, должно быть, Пенелопа, — сказала она и подошла ко мне. — Приглядывай за ним. Песок займет его на ближайшие несколько дней, но всё же.

Достав из сумки ломик, Роуз осторожно принялась вскрывать гроб, снимая крышку. Я настороженно следила за вампиром. В его глазах застыла холодная ненависть, когда он уставился на Роуз.

Крышка гроба с грохотом отлетела.

— Ну, приступим. Пенелопа, дорогая, ты выглядишь ужасно, — произнесла Роуз, наклонившись над невидимым телом. Спустя мгновение она отстранилась. — Проклятье.

— Слишком поздно? — спросила я.

Роуз покачала головой:

— Заражена, но еще не обращена.

— Она — подарок, — произнес вампир с злобной улыбкой.

— Для кого? — спросила Роуз.

Он расхохотался:

— Сама догадайся.

Роуз нахмурилась.

— Её можно спасти? — поинтересовалась я.

— Да, но это будет долго и мучительно, — ответила Роуз, после чего снова повернулась к вампиру, считавшему песчинки. — Я спросила — для кого?! — вскричала она, пиная клыкастого.

— Для того, кого ты очень хорошо знаешь, — прошипел тот со смешком.

— Дерьмо, — выругалась Роуз, и её лицо исказилось от досады. Она выхватила кинжал из-за пояса и, не раздумывая, вонзила его вампиру в сердце.

Успев вовремя отвернуться, я закрылась от брызг.

Агент Роуз тяжело вздохнула, подошла к последним гробам и закончила заколачивать их освященными гвоздями.

Я перевела взгляд с кровавого месива, бывшего вампиром, на открытый гроб. Осторожно подойдя, я заглянула внутрь и увидела одну из самых красивых девушек, каких когда-либо встречала в жизни. Лежа на шелковом ложе в голубом платье, с вьющимися черными волосами, обрамляющими лицо, она походила на фарфоровую куклу.

Её дыхание было прерывистым. Я уставилась на неё. На её шее отчетливо виднелся след от вампирского укуса.

Внезапно девушка издала хриплый, судорожный вздох. Её голубые глаза широко распахнулись. Сначала они были такого же ледяного цвета, как у Винсента, но затем потемнели до грозового сине-зеленого с коричневыми крапинками.

— С-спасите меня, — прошептала она.

Услышав это, Роуз подбежала к нам. Действуя бережно, она помогла девушке выбраться из гроба.

— Всё хорошо, мисс Грэм. Мы здесь, чтобы помочь. Мы отвезем вас в безопасное место, — успокаивала её Роуз, помогая встать на ноги. Я удивилась, услышав в её голосе нежность.

— Я была в Бате, — проговорила девушка дрожащим голосом. Она поскользнулась на вампирской крови, выходя наружу. Девушка оглянулась в замешательстве, изучая кровь на полу. Её взгляд упал на гроб. — Это что… это гроб?

— Нет-нет, — соврала я. — Не глупи.

— Клемени, можешь отвести её к моей машине?

Я покосилась на след укуса на шее девушки.

— Она опасна?

Роуз покачала головой:

— Нет. Она не обращена, только заражена.

— Уверена?

Роуз ухмыльнулась и отвела взгляд.

— Вполне. Выводи её. Я закончу здесь дела.

Я кивнула. Помогая девушке спуститься по ступеням со сцены, я повела её через зал.

Сзади Роуз подошла к окнам и принялась срывать портьеры. Старая ткань с грохотом рвалась, оседая пыльными облаками. Солнечный свет залил театр.

— Глазам больно, — прошептала Пенелопа, зажмурившись.

Я полезла в сумку, выуживая со дна свои старые очки. Я не пользовалась ими с самой аварии. Всё собиралась их выложить, да руки не доходили.

— Вот, — сказала я, протягивая их ей.

Она немного поморщилась, глядя на них, но надела. Я тихо хмыкнула про себя. Мы только что спасли её из вампирского логова, а она воротит нос от дизайна моих очков? Типично.

Я вывела девушку на улицу и помогла Пенелопе сесть в машину. Роуз вышла из театра через несколько минут. Она задержалась, чтобы забаррикадировать двери.

— Всё уладила? — спросила я.

Она кивнула.

— Пришлю команду подтереть этот беспорядок, а потом отправлю то, что осталось от этой шайки, восвояси.

Я покосилась на Пенелопу.

— А она?

Роуз вздохнула.

— Я позабочусь о ней.

— Тогда я отсюда доберусь домой сама.

Роуз кивнула.

— Спасибо за помощь.

— Обращайся.

— Береги себя, Клемени.

— И ты… Шиповничек?

Она ухмыльнулась и скользнула на водительское сиденье.

— Шиповничек я только для них, — сказала она и завела двигатель, который зашипел, выпуская облако пара в утренний воздух. — Вообще-то — Аврора.

Помахав мне пальцем, она развернулась и укатила.

Я посмотрела на свою одежду. Внезапно я очень порадовалась тому, что всё-таки не съела черничный скон. Если бы съела, сейчас была бы покрыта и сконом, и Винсентом.

Вздохнув, я огляделась, чтобы сориентироваться, и направилась к дому, надеясь поймать попутку на ту сторону реки.

Глава 6: О чем не знает миссис Кольридж

Проскользнув через окно в свою конуру у миссис Кольридж, я на цыпочках двинулась по комнате, стараясь не тревожить скрипучие половицы. До сих пор хозяйка не разгадала мой новый фокус. Я сильно подозревала: узнай она, что я забираюсь на соседнее здание, перехожу по доске между крышами и лезу в окно лишь для того, чтобы избежать расспросов, она бы выставила меня вон в тот же миг. Какая-то часть меня мечтала о моменте, когда я окажусь на пороге у Эдвина, и мне некуда будет идти. Было бы ужасно жаль потратить целый час, нежась в ванне на львиных ножках, которая, как я воображала, у него имеется. А после ванны, разумеется, провести остаток утра под простынями с этим великолепным мужчиной. Но увы. Пока что от своего нового кавалера я не получила ничего, кроме поцелуя. А что до той ванны…

Я окинула взглядом свою каморку. В углу с потолка капало в ведро. Я уже перестала спрашивать, откуда берется эта вода. Это больше не имело значения. Я была здесь только для того, чтобы смыть грязь и поспать. Как только я немного отдохну, сразу вернусь к выслеживанию Элоди.

Я посмотрела на свою одежду. Настоящее позорище. Неудивительно, что даже возница угольной телеги не захотел меня подвезти.

Я скинула всё, с удивлением обнаружив, что кровь просочилась даже сквозь корсаж до панталон. Что ж, я всегда интересовалась спецификой работы агента Роуз. Любопытство удовлетворено. Пусть оставляет себе свои взрывающиеся клыки. Я наполнила таз мыльной водой и застирала вещи, развесив их на веревке, натянутой через всю комнату. Быстро протерев доспехи, я напомнила себе, что нужно будет отполировать металл, когда проснусь. Кое-как почистила клинок и отложила в сторону. Займусь им позже. Глаза слипались от усталости. Взяв губку, я вымыла волосы и хорошенько отскребла тело, растирая уставшие конечности лосьоном с ароматом гардении, который бабуля подарила мне три Рождества назад. Не помню, открывала ли я его хоть раз до этого. Достала сорочку, которую выудила из шкафа, когда — пусть и на миг — подумывала надеть платье к Квинну. Хоть я и отказалась от этой идеи, у меня не было времени убрать элегантные дамские шмотки обратно.

Легла на свой тонкий матрас и закрыла глаза. Мысли об Эдвине туманили разум. Внезапно представила нас в той самой ванне: теплая вода плещется вокруг, а руки Эдвина обнимают меня.

Я проснулась бог весть сколько часов спустя от звука щетки, скребущей по металлу. В голове стоял туман. Сначала я подумала, что странный звук доносится из коридора. Понадобилось мгновение, чтобы осознать: шумят внутри моей комнаты. Я дернулась к пистолету, который лежал рядом с кроватью, но его там не было. Я вскочила, готовая прикончить любого, кто меня обнаружил, но увидела Львиное Сердце.

Он сидел и чистил мой наруч, бережно придерживая серебряный доспех рукой в перчатке. Он прервался, чтобы смазать металл маслом. Мой кинжал, пистолеты и прочее оружие уже были вычищены и отполированы до блеска. Он взглянул на меня из-под пряди светлых волос.

— Тебе следовало почистить снаряжение перед сном, — заметил он.

— Я устала.

Он поднял наруч, счищая что-то красное и липкое.

— Кто-то знакомый?

Я покачала головой.

— Клыкастый.

Ричард усмехнулся своей волчьей полуулыбкой, которая всегда вызывала во мне неуместный прилив энергии. Словно читая мои мысли, он перевел взгляд на меня.

И тут до меня медленно дошло, что я полуголая. Я посмотрела на свою свободную сорочку. Бледно-абрикосовая ткань почти ничего не скрывала. Грудь едва не выпадала из глубокого выреза, соски просвечивали сквозь тонкий материал — Львиное Сердце только что увидел больше, чем любой другой мужчина в моей жизни.

Слегка улыбнувшись, он отвел глаза и вернулся к работе. Сердце заколотилось в груди, и сотни неподобающих мыслей пронеслись в голове. Мне стоило огромных усилий напомнить себе, что я принадлежу Эдвину Хантеру и что мне нравится Бриони Пэкстон.

Львиное Сердце встал и присел на край моей кровати. Он протянул мне наруч и, снимая перчатки, внимательно всмотрелся в мое лицо.

Встретившись с ним взглядом, я заметила серое кольцо вокруг его голубых зрачков и крошечный шрам у брови. Если не знать правды, он казался бы совершенно обычным человеком. По правде говоря, когда-то он им и был. Просто теперь он стал другим.

Ричард протянул руку и нежно погладил мои длинные волосы, убирая их за плечо, которого он слегка коснулся. Мое сердце забилось еще сильнее.

— Очень красивое платье, — сказал он, коротко взглянув на наряд, висящий на дверце шкафа. — Собираешься куда-то?

— Просто прогулка.

— С кем?

— С кое-кем. Ты меня отвлекаешь.

— От чего?

— От того факта, что я на тебя злюсь.

— Неужели? А мне всегда казалось, что вам не помешало бы немного отвлечься, агент Лувель.

— Возможно, но я предпочитаю сама выбирать, на что отвлекаться.

— И?

— И я настаиваю на том, что позволять тебе отвлекать меня — ужасная идея.

— Но ты сама — сплошное отвлечение. А смесь масла гардении и твоего чудесного аромата роз отвлекает больше, чем я готов признать.

Я тяжело сглотнула, отгоняя видение того, как я тяну Львиное Сердце на себя, как мой язык исследует его рот, и ощущение его тела между моих ног.

Разрази меня гром, Клемени. Возьми себя в руки.

— В таком случае, возможно, тебе не стоит заползать ко мне в окно.

— Я и не заползал. Я вошел через парадную дверь.

— Боже правый, надеюсь, миссис Кольридж тебя не видела.

Альфа хмыкнул.

— Однажды я прокрался мимо лагеря сарацинов. Думаю, с миссис Кольридж я как-нибудь справлюсь.

Я криво ухмыльнулась:

— Хорошо. А теперь, прежде чем случится что-то предосудительное, скажи, зачем ты здесь.

— Я задолжал тебе объяснение.

— О да.

Львиное Сердце вздохнул.

— Моя стая недовольна.

— Почему?

— Потому что они не хотят быть жандармами королевства. Они хотят продолжать свою работу, чтобы их не отвлекали всякой чепухой.

— Чепухой вроде возвращения старых псов Фентона и Сирила?

— Именно.

— И Элоди, которая что-то… замышляет?

— Именно так.

— Они ведь знают, что на них всё еще лежит мандат королевы?

— Знают, но они не в восторге. И, честно говоря, я тоже. Я тоже… отвлечен.

Опять это слово.

— Чем?

— Бриони…

А. Мой желудок скрутило в тугой, ревнивый узел. К моему удивлению, я почувствовала раздражение. Она мне нравилась. Правда. Просто…

— Раз Элоди что-то замышляет, я обеспокоен. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Бриони — невинный человек во всей этой… неразберихе, — произнес Львиное Сердце.

Его слова повисли в воздухе. То, что его сердце принадлежит ей, меня не касалось. Холодность Ричарда до этого позволяла мне задвинуть подальше свои невысказанные, нежелательные и путаные чувства к нему. В этой пустоте моё сердце занял Эдвин. И Бриони мне нравилась. Нравилась. Нравится. Я просто… Но в этот миг я осознала истину. Сэр Ричард Спенсер тоже боролся с этим странным влечением ко мне. Вот почему этот большой и злой волк был таким ужасным искушением. И вот почему он был здесь, по крайней мере отчасти.

— Понимаю, — выдавила я.

— Я… Когда-то, очень давно, у меня была семья. Моя жена и сын погибли, пока я был с королем Ричардом. Они сгорели при пожаре. Меня не было рядом. Я ничего не сделал, чтобы их защитить. Они тоже были ни в чем не повинны. Они умерли, пока я исполнял волю своего монарха. А потом Богу было угодно превратить меня в это, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки яростного отвращения. — Я не могу допустить, чтобы с Бриони что-то случилось из-за меня. Ты понимаешь?

— Понимаю, но самоустранение не поможет. Наоборот, сейчас самое время показать королевству, что ты — альфа. Элоди — хитрая змея, и она что-то затеяла. Нам нужно остановить её до того, как её план придет в действие. Ты должен раз и навсегда показать им всем: тех, кто вздумает играть с тобой, ждет расплата.

— Или мне нужно договориться.

— Думаешь, старые псы Сирила позволят тебе отступить? Ты сам знаешь, что нет, Ричард. И это ниже твоего достоинства. Они всё равно придут за тобой.