Без четверти двенадцать я вылез в окно своей комнаты, спустился на расположенную под ним крышу террасы, спрыгнул в сад, перелез через забор и вдоль ручья пробрался к «Версалю».

Было ещё не совсем темно, поэтому фонарь я не включал, из-за чего не разглядел под ногой корявый сук, споткнулся и, наделав немало шума, чуть не свалился в воду.

– Тише ты! – сердито зашипела на меня, вынырнув из темноты, походившая на ниндзя Васька.

В целях маскировки на ней были чёрные джинсы, чёрный лонгслив и лыжная балаклава, правда не чёрная, а пёстрая. Я же в своих серых растянутых на коленях джоггерах и в безразмерном тёмно-зелёном худи больше напоминал мультяшного Винни-Пуха.

– Похоже, дядя Жора там, – прошептала Васька и указала мне на щель в заборе: – Посмотри.

Я заглянул и увидел, что из приоткрытой входной двери «Версаля» сочится тусклый голубоватый свет.

– Странно, – пробормотал я. – Почему он не закрыл дверь и зачем ему свет?

– Может, темноты боится? – предположила Васька.

– Ага! И замкнутого пространства!

– Моть, а вдруг воры уже в доме? – высказала новую версию Васька. – Давай в полицию позвоним?

– А если их там ещё нет? Полиция приедет и спугнёт. Подождём. До полуночи всего пять минут осталось.

Пять минут тянулись как целая вечность. Васька то и дело заглядывала в телефон, нетерпеливо проверяя, сколько нам ещё ждать, а я отбивался от комаров, ругая себя за то, что не сообразил побрызгаться репеллентом.

Наконец на экране Васькиного телефона высветились четыре нуля. В проулке по-прежнему всё было тихо.

– Опаздывают, – напряжённо прошептала Васька.

В тот же миг ночную тишину взорвали бодрые аккорды энергичного марша – звонил телефон. Звук шёл со стороны «Версаля».

Я приник к щели, ожидая увидеть выходящего из дома дядю Жору, но на крыльце никто не появился, только слегка мерцал голубоватый свет. Телефон звонил долго, потом на минуту смолк и опять зазвонил. Одновременно с этим свет снова замерцал. Я понял, что это светится экран звонящего телефона.

– Васька, что-то тут не так. Нужно проверить, – заволновался я.

По корявому ивовому стволу мы вскарабкались на забор и перелезли на «версальский» участок.

Бравый марш наконец смолк. Сделалось совсем тихо, и от этой тишины у меня по спине пробежали мурашки. Судя по тому, что бесстрашная Васька никак не решалась отлипнуть от забора, ей тоже было жутковато.

Собрав волю в кулак, я двинул к «Версалю». Васька безмолвной тенью кралась рядом. Когда мы были в нескольких шагах от крыльца, марш грянул снова. От неожиданности я подскочил, и сердце моё заколотилось в такт этой дурацкой музыке. Застывшие, словно две садовые статуи, мы ждали, когда отзвонит телефон, потом поднялись на крыльцо.

Медленно и осторожно я приоткрыл дверь и заглянул в прихожую. Посреди неё на чёрно-белом, похожем на громадную шахматную доску полу лежал дядя Жора. Он не двигался, глаза были закрыты, в руке зажат старый кнопочный телефон со светящимся экраном.

Я растерялся. Наверняка в школе нас учили, как следует поступать, если видишь неподвижно лежащего человека. Скорее всего, и папа мне что-то такое рассказывал. Возможно даже, что инструкция для подобной ситуации имелась в прапрадедушкиной книге, но в тот момент всё это вылетело из моей головы, и в ней сделалось пусто, как в перевёрнутом ведре.

Не чувствуя под собой ног, я подошёл к дяде Жоре, присел рядом, тряхнул за плечо и позвал. Садовник тихо застонал, шевельнулся и поднял голову.

– Саша… – пробормотал он, шаря вокруг себя мутным взглядом.

– Я Матвей, – напомнил я.

Дядя Жора попытался сеть. Двигался он неловко, будто в сугробе барахтался. Я схватил его под мышки, чтобы помочь, но садовник оказался слишком тяжёлым.

– Чего стоишь? Помоги! – цыкнул я на застывшую в дверях Ваську.

Она опомнилась, и мы вдвоём смогли усадить дядю Жору, прислонив к стене для устойчивости. Я запер дверь и включил свет. Окончательно осмелевшая Васька стянула с головы балаклаву, подобрала телефон садовника и бесцеремонно глянула на экран, где отображалось только время.

– Что с вами случилось? – строго спросила она дядю Жору.

– Не знаю… – неуверенно пробормотал он.

Я ощупал ему затылок, обнаружил огромную шишку и предположил:

– Вас, наверное, ударили?

– Наверное… – согласился садовник.

– Кто это сделал, знаете? – поинтересовалась Васька.

Дядя Жора помотал головой.

– Может, это был Саша? – Не дожидаясь ответа, Васька перешла к обвинениям. – Он явился раньше срока, стукнул вас по голове, вынес все ценности и сбежал… Так вам и надо! Не будете связываться с бандитами!

Дядя Жора обалдело хлопал глазами, а меня будто холодной водой окатило.

– Вась, погоди! А вдруг они ещё в доме? – прошептал я.

– Кто? – совсем уж растерялся садовник.

Телефон дяди Жоры, тренькнув, завибрировал, и от неожиданности Васька его чуть не выронила.

Садовник заметно заволновался.

– Отдай, пожалуйста, – заискивающе попросил он. – Я жду важный звонок.

Вместо того чтобы отдать телефон, Васька без всякого смущения прочла высветившееся сообщение:

– «Открывай. Я у двери».

В тот же момент в дверь осторожно постучали.

– Бандиты! – взвизгнула Васька. – Мотя, звони в полицию!

– Не надо в полицию! – умоляюще воскликнул дядя Жора. – Это не бандиты. Это моя племянница Сашенька.

Я отпер дверь.

На пороге стояла долговязая конопатая девчонка в очках. Ей было лет пятнадцать, но одета она была по-детсадовски: сиреневые брюки с фиолетовыми сердечками на карманах, розовая футболка с единорогом и такие же розовые резиновые сапоги с ручками на голенищах. Огненно-рыжие волосы этого гламурного недоразумения были заплетены в две дурацкие косички, торчавшие в разные стороны, словно антенны.

Саша выдула гигантский пузырь из жвачки, потом втянула его и, будто не замечая того, что в доме находятся двое посторонних, а её дядя с обалделым видом сидит на полу, спросила:

– Дядя Жора, ты звук на телефоне выключил?

Саша снова надула пузырь. Лопнув, он облепил ей все губы. Девчонка принялась слизывать розоватые ошмётки и только теперь сочла необходимым поинтересоваться:

– Это кто?

Палец с облезлым ядовито-сиреневым лаком на коротком обкусанном ногте указывал на меня.

Я схватил её за руку, втянул в прихожую и снова запер дверь.

– Меня Матвей зовут, – представился я, – а её – Василиса. А дядю Жору ударили по голове, поэтому он не отвечал на твои звонки.

Саша, словно гигантская розовая сова, склонила голову набок и удивлённо захлопала глазами, казавшимися из-за очков вдвое больше, чем полагается.

– Ударил? Кто? – Похоже, эта девчонка изъяснялась только вопросами.

Тут я и вспомнил о своих опасениях:

– Дядя Жора, в доме могут быть преступники! Надо в полицию звонить!

Садовник испуганно охнул, попытался встать, но с головой у него было ещё не очень. Схватившись за ушибленный затылок, он сполз по стене обратно на пол и пробормотал:

– Сигнализация… Там…

Дядя Жора указал на противоположную от него стену, где рядом с огромным зеркалом в массивной раме, слепленной, казалось, из мятой золотой фольги, примостилась неприметная белая коробочка с большой красной кнопкой на боку.

– Открой… Только на кнопку не нажми…

Следуя указаниям садовника, я аккуратно сдвинул вверх глянцевую пластину, и передо мной оказалась панель с двумя рядами кнопок и тремя светодиодами. Две из них горели зелёным светом, последний был погашен.

– Уф-ф! – с облегчением выдохнул дядя Жора. – Всё в порядке! В доме только мы. Если бы кто-нибудь прошёл дальше прихожей или открыл дверь террасы, сработала бы сигнализация. Там оптические датчики.

Он наконец смог подняться на ноги и, пошатываясь, словно брёл по палубе попавшего в шторм корабля, подошёл к панели, нажал на ней несколько кнопок, после чего погас ещё один светодиод.

– Теперь, ребятки, мы можем пройти на кухню и поговорить, – сказал дядя Жора и, придерживаясь за стену, двинулся вглубь дома.

– А мои фотки?! – взвыла Саша, до этого момента молча хлопавшая пузырями.

Дядя Жора обернулся, потерянно обвёл нас троих грустным, как иной раз бывает у Бублика, взглядом и с тяжёлым вздохом произнёс:

– Саш, подожди. Нужно всё им объяснить.

На кухне дядя Жора первым делом включил чайник и достал из шкафа початую упаковку ванильных сухарей.

– В посудомоечной машине должны быть чашки, – сказал он, обращаясь к племяннице.

Пока Саша ставила на стол чашки и раскладывала в них чайные пакетики, Васька деловито пошарила в морозильнике и вынула оттуда пакет с замороженными овощами.

– Нужно к шишке холод приложить, – авторитетно заявила она, подавая пакет дяде Жоре, – а потом какой-нибудь мазью от синяков намазать. Есть у вас такая?

Дядя Жора поблагодарил Ваську за заботу и заверил, что мороженой морковки с горошком ему вполне хватит для полного выздоровления.

Тем временем вскипел чайник. Мы вчетвером уселись за круглый стеклянный стол. Дядя Жора жадно пил чай, мы с Васькой налегали на сухари, а Саша, не проявляя никакого интереса ни к чаю, ни к сухарям, продолжала жевать свою жвачку.

– Вы хотели что-то рассказать, – напомнила Васька, аппетитно хрустя и шумно прихлёбывая.

Дядя Жора снова тяжело вздохнул:

– Да, конечно… Только уж вы меня, ребятки, не выдавайте, – смущённо попросил он.

– А что такого? – фыркнула Саша, определённо не умеющая строить утвердительных фраз.

Садовник только рукой махнул и уныло проговорил:

– Саша фанатка нашей Ангелины… Она очень хотела сделать селфи на фоне стены славы… Ангелина так называет витрину с наградами Принца… Я подумал, что ничего страшного, если я проведу Сашу, пока Ангелина в отъезде. Вообще-то, Ангелина Ивановна подходить к наградам Принца не разрешает… Но Саша обещала, что никому фотографии не покажет.

Мы с Васькой недоверчиво посмотрели на фанатку: в её способность сохранить в тайне фототрофей и никому им не похвастаться мы не верили.

Угадав наши сомнения, Саша покраснела как свёкла и, злобно прищурившись, задала давно напрашивающийся вопрос:

– Дядя Жора, а они что тут делают?

Садовник только теперь понял, что у него нет никакого объяснения нашему полуночному появлению в «Версале». Не было его и у нас. То есть, конечно, было, но не то, в котором можно было признаться. Придумать же заранее убедительное враньё мы с Васькой не удосужились, поскольку не сомневались в своей версии о сговоре дяди Жоры с грабителем Сашей. Эх! Прав был мой прапрадедушка: самоуверенность – главный враг сыщика!

– Мы гуляли, – принялась на ходу выкручиваться Васька. – Шли мимо и увидели свет. Решили проверить…

Оправдания звучали жалко: в случайно замеченный из-за трёхметрового забора свет не поверил бы даже добряк-садовник. Я понял, что лучше рассказать правду, вернее, её часть.

– Мы грабителей караулили, – признался я. – Думаем, они решили обчистить «Версаль» и Принца похитили, чтобы он шум не поднял.

– И вас, дядя Жора, наверняка они ударили, – подхватила Васька. – Не ожидали, что в доме кто-то окажется. Запаниковали, оглушили вас и сбежали.

– Вы видели, кто это был? – заволновался дядя Жора.

– Нет, – признался я. – Но их должна была видеть Саша.

– Я? – удивилась племянница. – Почему это?

– Потому что в двенадцать часов ты собиралась прийти в «Версаль»… – не подумав, ляпнула Васька.

– Откуда знаешь? – тут же вцепилась в неё Саша.

Сообразив, что сболтнула лишнее, Васька запнулась, и я поспешил прийти ей на помощь:

– Несложно догадаться, раз ты в это время названивала дяде. Скажи, ты кого-нибудь в проулке видела? Бандиты должны были идти тебе навстречу.

Саша растерялась:

– А в другую сторону они пойти не могли?

– Не могли, – ответил я, – в другой стороне тупик. Проулок в речку упирается.

– Они могли пройти через участок Морозовых, – неожиданно вмешался дядя Жора. – Там никогда калитка не запирается и есть проход на соседнюю улицу, – потом немного подумал и добавил: – А вот красть Принца ворам смысла не было.

– Не было? – совсем как Саша, переспросил я. – Почему?

– Потому что Ангелина всегда берёт его с собой, – объяснил садовник, – без него никогда никуда не ездит. Если её нет дома, то и Принца нет, лаять некому. Наверное, он всё-таки в лаз пролез или в калитку выбежал.

Мы с Васькой переглянулись.

– Вы же говорили, что калитка была закрыта, – осторожно напомнил я.

Дядя Жора так заволновался, что выронил пакет с морожеными овощами, который прижимал к ушибленному затылку. Саша тоже заметно забеспокоилась. Она принялась елозить, накручивать на палец свою дурацкую косичку, а её челюсти заработали со скоростью шредера.

Я демонстративно вынул телефон и с притворной озабоченностью проговорил:

– Нужно всё-таки вызвать капитана Колобкова, чтобы он выяснил, кто вас, дядя Жора, ударил. Заодно вы ему и про открытую калитку расскажете. Может, воры ещё утром пытались в дом проникнуть?

– Калитку открыл я, – упавшим голосом сообщил садовник, – чтобы Сашу на участок пустить. Она часто сюда приходит, прячется в сарае и оттуда фотографирует Ангелину и Принца. Наверное, я сегодня неплотно калитку прикрыл, вот малыш и сбежал, – дядя Жора всхлипнул и шмыгнул носом. – Когда я понял, что Принца нет, выпустил Сашу и поднял тревогу. А когда участковый сказал о калитке, испугался и наврал про телефонный звонок, – садовник помолчал, а потом попросил: – Найдите Принца, ребятки, пожалуйста! А я вам помогу! Только скажите, что делать надо.

Я задумался, а потом решительно ответил:

– Покажите нам дом.