Начать расследование решили с осмотра подкопа, но, как к нему подобраться, мы не знали. Испорченный Бубликом газон закрыл нам дорогу в «Версаль», а для подхода со стороны Морозовых требовался повод. Нельзя же просто так заявиться к соседям и шарить у них вдоль забора!

– Пойдём ночью, – предложила Васька. – Возьмём фонарь, незаметно перелезем через забор…

– Хочешь, чтобы Колобков нас на учёт в полицию поставил? – возразил я. – Это тебе не мусор раскиданный! Папа говорил, что за проникновение на чужой участок полагается штраф или даже арест… Нужно, чтобы Морозовы сами нас к себе пустили.

– Может, предложим им газон покосить? Типа извиняемся за то, что Бублик их кошку напугал.

– Не-е, могут отказаться, а навязываться ещё раз будет подозрительно.

– Давай скажем, что хотим сфотографировать их участок для фотоконкурса с призами на миллион.

– Не поверят.

– Тогда без миллиона!

– Нет, Васька, не то всё… – Я до предела напряг мозги: – Знаю! Мы их напугаем!

– Напугаем так, что они из дома убегут? – засомневалась Васька. – Чем?

– Гусеницами!.. Идём скорее, пока дед их все не заморил!

Мы спустились в сад как раз в тот момент, когда дедушка ушёл в сарай, оставив без надзора банку, полную мохнатых зелёных червячков. Я порылся в карманах, нашёл фантик из-под шоколадного батончика и отсыпал в него немного живой копошившейся массы. Васька наблюдала за моими действиями с брезгливой опаской.

– Мы подбросим гусениц к участку Морозовых, – объяснил я, – потом покажем и скажем, что в районе нашествие особо опасных садовых вредителей, которые сожрут всё, если только не обнаружить их вовремя. Сделать это без специалистов очень сложно, но могу посмотреть я. Меня дед-биолог научил их определять. Морозовы точно согласятся. Они инженеры и в гусеницах ничего не смыслят, но садик свой берегут.

Васька мою идею одобрила.

Едва мы вошли в проулок, путь нам преградила выскочившая из своей калитки Кобра.

– Опять вы со своей шелудивой собакой! – кинулась она на нас. – Что вам здесь надо?!

– Мы гуляем! – воинственно ответила Васька.

– По своей улице гуляйте! Нечего по чужим шастать!

– Улицы в посёлке общие! – не сдавалась Васька.

Кобра вынула из кармана телефон.

– Я сейчас позвоню вашим родителям и пожалуюсь, что вы раскидываете по посёлку мусор и портите чужие газоны, – пригрозила она. – И в поселковый чат про вас напишу!

Угроза была нешуточной. Выговор от родителей ещё ладно, но поселковый чат испортил бы нам жизнь до конца лета. Любой, кто в нём засветился, автоматически превращался в виновника всех недоразумений и напастей, случавшихся в Лукоморье.

Нам пришлось отступить в начало проулка. Кобра внимательно следила за нами от своей калитки.

– Вот что сделаем, – заявила Васька, никогда не пасующая ни перед какими трудностями: – Ты останешься здесь, а я залезу на дуб и буду оттуда наблюдать за Коброй в бинокль. Рано или поздно ей надоест нас сторожить или сериал какой-нибудь начнётся, и она уйдёт в дом. Тогда я тебе позвоню, а ты провернёшь свою операцию с гусеницами.

Дуб, о котором говорила Васька, рос у ручья в самом центре Лукоморья и служил нам наблюдательным пунктом. Дереву этому было, наверное, лет сто, а то и двести. Обхватить его можно было разве что впятером, а чтобы взобраться, приходилось подставлять ящик и допрыгивать до нижних веток. Зато, если вскарабкаться повыше, с дуба было видно всё Лукоморье и его окрестности.

Васька уже собиралась бежать домой за биноклем, но тут мы увидели, что Морозова вышла со своего участка и идёт в нашу сторону. Выглядела она, как всегда, оригинально: седые стриженные ёжиком волосы повязаны ядовито-оранжевой банданой, вместо платья что-то вроде цветастого пододеяльника, на ногах плетённые из бечёвки сандалии на толстой пробковой подошве. Судя по шоперу на её плече, шла она в магазин.

– Васька, меняем план! Я спрячусь, а ты незаметно прилепи Морозовой на платье несколько гусениц. Потом я её, как бы случайно, встречу и покажу их. Дальше всё как задумывали, – заявил я, протягивая Ваське фантик с садовыми вредителями.

Васька отскочила от меня, едва не кувырнувшись через Бублика.

– Обалдел, что ли! – взвизгнула она. – Убери эту гадость!

– Ты чего, Вась? Они не кусаются.

– Убери, говорю! – Васька отступила ещё на шаг. – Сам их Морозовой подкидывай!

– Если это сделаю я, она наверняка про подставу догадается.

– Значит, просто брось их в траву, а потом покажи ей.

– Тогда не будет нужного психологического эффекта!

Продолжать спор времени не оставалось, Морозова была уже совсем близко.

– Держи!

Я сунул Ваське кулёк, шмыгнул за ближайший угол забора и стал наблюдать за развитием событий.

Васька остолбенела. Огромными, как у контуженой совы, глазами она смотрела на мохнатых листоглодов, выползавших ей на ладонь. Заинтересовавшийся запахом фантика Бублик потянул носом и деликатно гавкнул. От этого звука Васька вышла из ступора и с пронзительным визгом принялась трясти рукой, скидывая с неё вредителей. В этот момент из переулка появилась Морозова и оказалась прямо напротив верещавшей и раскидывающей гусениц Васьки. Морозова тоже заголосила и замахала руками. Обалдевший от крика и непонятной ему суеты Бублик с отчаянным лаем метался вокруг орущей парочки, опутывая их поводком.

Сочтя психологическую подготовку достаточной, я вышел из своего укрытия и скомандовал Бублику:

– Умри!

От неожиданной, совершенно неподходящей к ситуации команды Бублик прекратил беготню и после недолгого раздумья завалился на спину. Из-за спутанного поводка ему пришлось так скособочить шею, что он стал похож на поверженного зомби из бабулиных игр. Вывалившийся язык и очумелый взгляд ярко дополняли монструозный образ.

Ваську и Морозову мой внезапный окрик тоже заставил замереть и замолчать. Но тишина длилась недолго. Заметив гусеницу на своей сумке, Морозова снова заорала.

– Осторожнее! Не раздавите! От неё ожоги остаются! – с серьёзным видом предупредил я. – Дедушка говорит, в них такая сильная кислота, что даже металл разъедает.

Морозова окаменела и тихонечко провыла:

– Сними её с меня!

Васька тем временем успела выпутаться из поводка и вместе с воскресшим Бубликом отошла подальше от раскиданных гусениц. Судя по Васькиному взгляду, ей очень хотелось меня стукнуть.

Я бесстрашно снял с соседки личинку обыкновенной бабочки-капустницы и принялся разглядывать с видом астронавта, обнаружившего неизвестную форму внеземной жизни.

– Парази́тус обжира́тикум, – авторитетно заявил я, – попала к нам из Эквадора в коробках с бананами. Очень опасный вредитель! За неделю полностью съедает средних размеров баобаб…

Засомневавшись, что в Эквадоре растут баобабы[6], я прикусил язык, но Морозова моей промашки не заметила и дрожащим голосом спросила Ваську:

– Девочка, где ты их взяла?

После тесного общения с листоглодами быстродействие Васькиных мозгов значительно снизилось. Не соображая, что ответить, она стала делать мне из-за спины Морозовой отчаянные знаки: «Выручай!»

– Вася, ты их, наверное, здесь нашла? – подсказал я.

– Нет! – вспылила в ответ Васька. – Я их из дома принесла и тут выгуливала!.. Конечно здесь! Они в траве сидели.

Морозова задала следующий вполне резонный вопрос:

– Зачем же ты их с травы подняла?

Васька снова принялась корчить рожи, прося о помощи.

– Их ветром подняло, – ляпнул я. – Правда, Вась?

Васька поддакнула, а я сунул гусеницу под нос соседке:

– Видите щетинки? – Морозова отшатнулась, не желая ничего видеть. – Личинки сцепляются ими в мохнатые воздушные шары и разносятся ветром на большие расстояния. Могло и в ваш сад занести. Проверьте! Дедушка говорит, иногда они в земле прячутся, тогда их очень сложно найти. Он показывал мне, как…

Васька втихаря показала мне поднятый вверх большой палец, а Морозова вцепилась в мою руку, словно коршун.

– Матвей… Тебя ведь так зовут? – затараторила она. – Мог бы ты зайти ко мне и посмотреть, не завелись ли у нас такие? Пожалуйста!.. А я тебя мороженым угощу!

Само собой, я согласился, но принимать угощение от напуганной, обманутой женщины отказался, считая это совсем бессовестным. Морозова потащила меня за собой, позабыв про магазин, а Васька жестом дала мне понять, что будет наблюдать с дуба.

Кобра всё ещё торчала у своей калитки, но в присутствии Морозовой замечаний мне делать не стала, лишь проводила подозрительным взглядом и поспешила домой, намереваясь, видимо, подсматривать за участком Морозовых из окон второго этажа.

Чтобы моя ревизия выглядела убедительно, я полчаса ползал среди аккуратных клумб и идеально стриженных кустов. Морозова бегала за мной по пятам, с тревогой указывая на всякий упавший листок или смятую травинку. Потом она успокоилась и в компании трёх своих котов уселась на заставленной кошачьими лежанками террасе пить кофе из гигантской чашки, на которой не по сезону красовались снежинки и новогодние шары.

Не найдя следов страшных эквадорских гусениц ни на клумбах, ни на газоне, я для пущей верности предложил проверить весь периметр участка вдоль забора. Морозова поддержала мою инициативу, и я получил возможность пробраться к подкопу.

Нужный мне угол сада был не ухожен и так густо порос крапивой, что я сразу отмёл версию о земляных работах по эту сторону забора. Однако, помня, что прапрадедушка называл главной ошибкой сыщика непроверенные выводы, я пролез через жгучий бурьян, окрапивив себе все ноги, и осмотрел яму. Её края нависали над внутренним углублением. Не нужно было быть великим сыщиком, чтобы понять: копали из-под забора со стороны «Версаля», и сделать это могли лишь три человека.