Отец Максим: Возвращаясь к фразе про «лучшего меня»: это действительно идеально – найти человека, с которым бы раскрылся «лучший я». Вашу мысль, Анна, можно даже в эпиграф вынести. Однако проблема в том, что влюбленность почти всегда дает ощущение полного совпадения: «мы две половинки одного сэндвича», «я начинаю фразу, она заканчивает» – возникает ощущение родства душ. Но это снова – морок, слепота влюбленности. Поэтому я всегда говорю: нужно ждать, когда прекратится состояние влюбленности. Настоящее чувство приходит, когда влюбленность почти прекратилась, а ощущение родства продолжается. Очень важно до брака посмотреть на все это со стороны. Например, посмотреть, как вы ссоритесь, как меняется взгляд человека, когда ему что-то не нравится. Допустим, он сдерживается, но можно заметить его неадекватную реакцию: он постоянно напоминает о твоей никчемности, глупости, бедности, о лишнем или недостаточном весе и так далее.

Также должно насторожить, если есть эмоциональные качели, когда все хорошо, а потом вдруг беспричинно, без объяснения ситуации тебя отстраняют и обдают холодом. Когда обесценивают то, что ты делаешь, и между вами выстраивается стена. Самое главное, если избранник или избранница не приводит объективные аргументы, объясняющие такое поведение, и ты не понимаешь, что происходит. Вот это звонок из звонков, это уже колокол звонит.

В здоровых отношениях люди иногда ссорятся – это нормально, и бывает, что тебя держат то поближе, то подальше, относятся к тебе то теплей, то холодней, но человек готов объяснять, в чем проблема. А вот манипуляция основана на том, что тебе не скажут, что не так, или предъявят абсолютно абсурдное обвинение, и если ты отстранишься от эмоций и посмотришь на ситуацию с холодным разумом, то увидишь: ты точно не виноват. Когда тебя беспричинно виноватят и не объясняют, в чем твоя вина, – с этим человеком лучше отношения не строить.

Анна: И для девушки, и для молодого человека тревожный сигнал, если вроде бы тебя «очень любят», но все время поучают, как жить: диктуют, что тебе носить, куда тебе ходить, что смотреть, что тебе должно нравиться и что больше не должно нравиться из того, что нравилось раньше. Кажется, кто ж на такое пойдет? Но бывает, например, девушка изголодалась по вниманию, заботе: «Надо же, раньше никому до меня дела не было, никто не замечал, в чем я вообще хожу. А тут – как же он меня любит! Он указал, какой длины должна быть моя юбка, да еще в сантиметрах! Сказал, какую одежду я должна выкинуть, какие части тела должна прикрыть». Но если уже сейчас, до брака, появился этот диктат, этот контроль, что же будет в браке? В этой ситуации тебя на самом деле нет. Ты – материал, из которого собираются что-то слепить. Это касается и молодого человека: есть такие девушки, даже совсем юные, которые подбирают мужика, чтобы «сделать из него нормального человека».

Отец Максим: Да, это вопрос контроля. Я тоже с этим неоднократно сталкивался, когда тебя пытаются вписать в какой-то образ, и ты должен ему соответствовать.

Но при этом нормально, если запрос был с твоей стороны: ты сам просил совета, помощи, и тебе дали этот совет. Например, если девушка никогда не ходила в походы, а теперь хочет пойти и спрашивает совета у молодого человека: как одеться, какой длины юбку надеть или, может, лучше выбрать брюки? Какого цвета? А какие туфли? И что такое трекинговая обувь? И если на такой запрос идет ответ, это нормальная история. Но если запроса никакого нет, а тебя начали строить – это плохой знак.

Если девушка сама просит совета, парень его дает, а она нормально принимает его рекомендации, это даже хорошо. Но если ты не соглашаешься принять непрошеный совет, а в ответ получаешь обиду, холод, гнев, то есть если тебя загоняют в какие-то рамки против твоей воли – вот это очень важно увидеть, это уже должно насторожить.

Анна: Еще должны насторожить такие ситуации. Например, молодой человек приглашает девушку в свою компанию, потом они остаются вдвоем – и начинается: «Ты не так себя вела, ты все плохо делала. Ты меня позорила!» Бывает, что такие отношения перерастают в брак, люди живут годами, дети у них появляются – и всю дорогу муж из жены «человека делает», и она постоянно боится его опозорить своей никчемностью, невежеством.

Конечно, бывает всякое, советы бывают даже необходимы, но есть один критерий: больные отношения – это когда нет уважения. Когда у человека явно существует потребность найти себе того, о кого можно ноги вытирать и за чей счет можно самоутверждаться.

Отец Максим: Соглашусь: ключевой момент – уважение. Ты действительно могла по-серьезному накосячить, но важно понять, как тебе сделали замечание – с уважением или нет.

Даже спросить можно настолько по-разному! Иногда бывает, как у Клайва Стейплза Льюиса в «Письмах Баламута»: «Я просто спросил у нее, когда мы будем обедать, а она совершенно озверела».

Он, может быть, просто высказал какое-то пожелание, задал вопрос или поделился сомнениями, а она – такая гордячка, что взрывается на ровном месте: «Ты меня контролируешь – значит, ты абьюзер». Сейчас это слово стало модным. И я постоянно наблюдаю, что любое пожелание – не давление, а просто пожелание – воспринимается как тирания: «Ты давишь, ты мне вздохнуть не даешь, ты абьюзер». Люди услышали модные слова, прочитали полторы статьи про обесценивание, про неуважение, про абьюз – и воспринимают в штыки любое слово, которое им не по сердцу.

Недавно появился термин «нравственное насилие». Получается, если кто-то сказал: «Не делай того-то» – все, это уже насилие. Давайте мы не будем доходить то такого.

Но, подчеркиваю, я полностью с вами согласен, что навязчивый контроль, обесценивание тебя самого – это важный звоночек. Это не значит, что надо срочно расставаться…

Анна: …просто стоит быть внимательным и смотреть, что дальше будет.

Отец Максим: Да. Есть такая поговорка: «Молодец против овец, а против молодца и сам овца». Часто люди, которые стремятся к контролю, встречают сопротивление – и мгновенно выравнивают отношения. Наехал, попытался манипулировать, как у него в семье было принято, но, раз не получилось, он отменил эту форму общения – и все нормально. Ты держишь удар – он больше не бьет. Или она. И все в порядке. А бывает, наоборот, после отпора ситуация переворачивается. Человек желал доминировать, у него не получилось – ты дала отпор, и он сразу говорит: «Ну хорошо, доминировать будешь ты. Раз ты не принимаешь моих советов насчет твоей юбки, тогда я готов тебя слушаться. Скажи мне, пожалуйста, в каких брюках мне завтра идти на работу». Я видел это многократно. И это тоже не годится, хотя многие могут даже обрадоваться внезапному повороту: «Как здорово, он такой послушный стал. Он такой вообще пусечка – не проявляет никак своей воли. Он все время меня спрашивает, чего я хочу». Подобные отношения – тоже плохой знак.

В период общения до брака люди меряются, кто и на что способен, пробуют социальные роли. На этом этапе важно понять: манипулировать можно только тем, кто позволяет это делать. Если ты нарвалась на «абьюзера» и не позволила собой манипулировать, то либо он перестроится, и тогда он ненастоящий абьюзер, либо он отвалит. Настоящему абьюзеру не нужна девушка, имеющая чувство собственного достоинства, самоуважение. Но это не значит, что все, что кажется тебе наездом и манипуляцией, должно встречать агрессивный отпор. Ведь один из главных признаков любви – готовность уступать друг другу.

Анна: Насилие в семье, в отношениях бывает очень разное и по разным причинам. Ни в коем случае нельзя всех стричь под одну гребенку. Но вот одна из возможных схем, обычных для православной аудитории. Девушка изначально воспринимает идею, что муж – глава семьи. Это здорово и правильно. Но нездорово и неуместно, когда в пакет представления о главенстве мужа девушка включает идею, что он может и должен бить жену. И бывает, что муж исходно совсем не собирался этого делать – мало того, он считал, что женщину бить вообще-то неприлично. Но в отношениях возникает ситуация, когда мужчина ведет себя жестко, грубо – и супруга воспринимает это как должное, мало того, становится ласковой-шелковой, начинает выполнять все его желания. То есть предлагает положительное подкрепление грубому поведению. Муж все чаще ведет себя грубо, однажды замахивается – и снова жена дает положительное подкрепление. И однажды он, сам в шоке от своей дерзости, бьет супругу – но она снова дает положительное подкрепление. Не просто проглатывает молча, но принимает рукоприкладство как должное, начинает «хорошо себя вести», крайне уважительно и одновременно нежно в эротическом смысле. Я ни в коем случае не оправдываю здесь мужа, бьющего жену. Но хочу подчеркнуть: это правда нередко бывает, когда жена сама – дикими, больными установками, сознательными или бессознательными, но сама – приводит в свою семью насилие. Люди так могут жить годами, их вполне все может устраивать. Но это ни в коем случае не «настоящая иерархия», это не «настоящая православная семья», это больные отношения. Мало того, это очень нехристианские отношения.

Отец Максим: А можно ли заранее это увидеть, пресечь?

Анна: Не все, но многое можно увидеть, просто общаясь с человеком. Я говорила с одним «сильно православным» мужчиной. Он недавно пришел в Церковь, но уже много всего прочитал. И ему очень понравилась идея домостроя. Я ему сказала, что «Домострой» – это специфический экономический трактат, в основном про то, как яблоки мочить, и что он мало бьется с христианским учением о браке. Мало того, многие положения «Домостроя» прямо противоречат православному учению о семье, в том числе учению Иоанна Златоуста. Но ему все это неинтересно – он услышал где-то, что по домострою жена должна быть покорной, что муж ее должен наказывать плеточкой, и это все такой древнерусский патриархат, все это такое «правильное-традиционное», и вот, говорит, ему нужна такая жена, чтобы как в домострое. Открыто декларирует: «Если я жене что-то скажу, она должна это беспрекословно выполнить». В такой ситуации не нужны хитрые психологические тесты, ведь человек прямо заявляет, что для него насилие в семье – норма, что его будущая жена приглашается вот в такие отношения. А вообще склонность к насилию проскальзывает, даже если она прямо не обозначена. Например, молодой человек комментирует какую-то ситуацию – скажем, новость о том, как какая-нибудь избитая жена сбежала от мужа: «Ну, наверное, она его не слушалась, вот он ее и побил. Надо было слушаться, сама виновата». Тут вопрос не в ситуации, которую комментируют, а в подходах, в отношениях, в том, что для человека – норма, что для него приемлемо. Это все можно увидеть, если мы много с ним общаемся.

Отец Максим: При этом я вполне допускаю, что при определенном уровне культуры и образования браки с насилием могут быть устойчивыми. Выстраивается жесткая иерархия, и жене может быть комфортно в положении полной подчиненности мужу. Тем более если была аналогичная модель в родительской семье: папа тоже бил маму, и маме было нормально. Такие семьи могут быть даже счастливыми. Ведь счастье – это сложная история. Самые счастливые люди, как известно, живут в Африке – в этих экономически неблагополучных странах девяностопятипроцентный уровень счастья. Так что жена, которую бьют, может быть счастлива, если считает, что ей очень повезло. Такое бывает даже в семьях священников. Она думала, что у нее мужем будет пьяный тракторист, а получился целый священник. У нее есть статус: жена священника, матушка, попадья, и ей этого вполне достаточно, она принимает побои и при этом с радостью смотрит мужу в рот. Ее все устраивает. А его тоже все устраивает, у него тоже запрос небольшой – чтобы пришел домой, а там убрано, чисто, дети спать уложены, ужин есть, жена какие-то его самодурские прихоти терпит. Всех все устраивает.

А бывает и наоборот. Я знал одну пару, где за опоздание домой на пять минут жена ставила мужа на колени перед иконами на горох, на полном серьезе. И мужа это устраивало. Я понять не мог, как это так. Оказалось, он просто принял эту ситуацию: если он провинился, она имеет право его наказать.

Но проблема в том, что насилие, даже когда оно всех устраивает, – это неустойчивая и, главное, не христианская история.

Анна: Я хочу обратить внимание на этот момент. Мы говорим не просто об устойчивых или неустойчивых отношениях. Не только о том, что кого устраивает. Устраивать может все что угодно. Жене может быть нормально, что муж ее бьет, мужу может быть нормально, что жена его наказывает и даже ему изменяет. В жизни чего только не бывает. Но мы говорим о христианском браке. Не о том, что кому-то нравится, но о том, как это все должно быть устроено в соответствии с христианским учением.

И тут важно, что в православной семье жена занимает подчиненное положение, а муж – глава семьи. Одна из заповедей, данных женщине именно как жене, – слушаться своего мужа. Если мы отказываемся от этой заповеди, потому что считаем, что она устарела и не является обязательной и нужной, эдак мы все Писание пересмотрим – будем выбирать, что нам нравится, что нет, что мы примем, а от чего откажемся. Это уже совсем другой разговор, не про христианскую семью, не про Православие.

В христианской семье у мужа много конкретных обязанностей и важных условий его главенства. В частности, есть требование заботиться о жене, уважать ее, дружить с ней, обращаться с ней ласково – об этом много говорил святитель Иоанн Златоуст, но мы остановимся на этом подробнее, когда будем беседовать о браке. Сейчас я просто хочу подчеркнуть: домостроевская идея бить жену, воспитывать ее плеткой – отнюдь не христианская.

Отец Максим: Погодите, мы пока про жениха и невесту говорим.

Анна: Да, но уже на добрачном этапе важны эти базовые установки. Например, если девушка считает домостроевскую модель «истинно православной», ее не насторожит грубость молодого человека. Мало того, как раз на этом этапе она сама может начать провоцировать насилие в своей будущей семье. Поэтому важно все это осознать и с самого начала выстраивать здоровые, честные, христианские отношения, ни в коем случае не опираясь на извращенные псевдотрадиционные смутные представления о том же домострое. И с другой стороны: по христианскому учению, когда я ищу мужа, я ищу не тирана, но царя. Принципиально важное отличие: царь, в отличие от тирана, будет бережно заботиться обо мне, а я должна быть готова отнестись к нему именно как к царю – у меня должно быть уважение к будущему мужу, должна быть готовность слушать этого мужчину, поставить его выше себя. Если не готова – ну так не выходи за этого, жди другого. Это же относится и к мужчинам. Если молодой человек ищет жену, чтобы подстроить ее под дикие домостроевские установки, мы с вами ему говорим: «Стой, это вообще не про Православие, не про создание христианского брака. Осознай, что это больные установки, и выброси их из головы. Когда ты ищешь жену, ты не прислугу себе ищешь, но друга, сестру во Христе. В концепции Златоуста ты – царь, который ищет не слугу, а военачальника-стратега для своего государства-семьи. Отец Максим: Обращаясь к учению Церкви, к апостольскому учению о браке, нужно иметь в виду важнейший момент. В отрывке из Послания апостола Павла, который читается на венчании, есть часть, обращенная к мужу, и часть, обращенная к жене. И хочется сказать на венчании: «Жених, закрой, пожалуйста, уши. Слова апостола Павла, обращенные к жене, ты не должен слышать и вообще не должен о них знать». А слова эти таковы: «Жены, повинуйтесь своим мужьям, как Господу, потому что муж есть глава жены, как и Христос глава Церкви, и Он же Спаситель тела. Но как Церковь повинуется Христу, так и жены своим мужьям во всем». А потом: «А теперь, пожалуйста, невеста, закройте свои ушки. Я буду читать слова, обращенные к мужьям: „Мужья, любите своих жен, как Христос возлюбил Церковь и себя предал за Нее… Так должны мужья любить своих жен, как свои тела: любящий свою жену любит самого себя“».

Анна: Каждый следит за собой, а не за другим.

Отец Максим: Да. Но до брака надо увидеть в будущем муже, насколько он готов любить тебя самоотверженно и насколько он готов тебе уступить, сделать что-то для тебя, а не просто слова какие-то красивые говорить. Что он не просто «бла-бла-бла», звезды с небес достает, но что он готов любить тебя жертвенной любовью. И для молодого человека: понять, что девушка не строит тебя, не манипулирует. А готова слушать и слушаться.

Еще до брака увидеть взаимное послушание и взаимную уступчивость в любви – и нужно, и возможно.