Отец Максим: В некоторых отношениях даже хорошо бывает, если муж и жена – разные, вопрос в том, насколько они действительно друг друга дополняют. Но, как я уже говорил, разница бывает слишком серьезной.

Раньше все было понятно: чаще всего браки заключали родители, причем пару для своего ребенка искали внутри одного сословия, а дети находились в более подчиненном положении, чем сейчас. И родители, конечно, следили, чтобы серьезных мезальянсов не было. А сейчас мы имеем то, что имеем.

Недавно я разговаривал с одним человеком – он очень умный, у него несколько образований, занимает хорошую должность в большой компании. И круг общения у него соответствующий. А вот жена совсем простая, необразованная, хотя и замечательная женщина. Но эта разница настолько сильно его беспокоит, что он специально пришел ко мне об этом поговорить. Волнуясь, он рассказал, что, когда он беседует со своей супругой, она ничего не понимает из его слов. На общих мероприятиях она не может поддержать разговор с его друзьями и коллегами. Они недавно женаты, он ее действительно любит, но такая ситуация уже является серьезной проблемой. Он не видел этой разницы, когда женился, потому что был влюблен, а влюбленность, как мы с вами выяснили, – всего лишь проекция мечты на реального человека. Опасность влюбленности, в частности, в том, что мы можем не увидеть, насколько серьезны различия между нами.

Я попытался развеять его опасения. Да, жена у него не такая образованная, как он, но надо понимать, что брачное общение – это не обмен информацией. Брачное общение – это в первую очередь обмен эмоциями. Жена должна понимать эмоции мужа. И вопрос в том, насколько муж и жена действительно друг друга дополняют. Они могут хорошо дополнять друг друга, даже если у них разный уровень образования. Ведь образование само по себе ничего не дает. Оно лишь оформляет то, что из себя человек представляет, удобряет его душу, разум, предоставляет возможность развития. Образование можно представить так: будто человек – кусок горной породы и образование – работа с этим материалом, в результате которой получается или скульптура, или здание. Иногда смотришь – образованнейший человек, но какой-то он мелкий. А иногда смотришь – человек не имеет какого-то специального образования, но в нем есть мудрость, и эмоции развиты – от «земли».

Это интересный момент. Недавно я присутствовал при беседе одних родителей по поводу их пятнадцатилетней дочки. Они говорили со специалистом, а я случайно оказался свидетелем и невольным участником беседы. И вот мама девочки жалуется: «Она вообще не читает книг. Но при этом сама пишет. И пишет прилично». Тут я говорю: «Можно взглянуть?» Мама показала мне творения девочки – действительно, неплохо написано: сложные предложения, закрученные мысли. А я всегда считал, что способность создавать сложные тексты приходит после определенной начитанности. Но тут нечитающий подросток пишет – как это возможно? А специалист отвечает: «Вы знаете, не только начитанность бывает, но еще и наслышанность». То есть общение с образованными людьми способно дать эту самую развитость речи, развитость ума и эмоций.

Но мы сейчас рассуждаем не о том, что важно получать хорошее образование, – это, по-моему, очевидно, но говорим о разнице в образовании мужа и жены. И тут подчеркну: образование, конечно, необходимая вещь, но стоит помнить – мы образовываемся всю жизнь. Я знаю стольких людей, которые окончили университет, но потребности в дальнейшем образовании у них не было. А есть люди, которые никаких вузов не заканчивали, но они всегда стремятся к образованию. Один мой знакомый пошел учиться в сорок пять лет. К пятидесяти годам закончил исторический факультет педагогического университета – и бакалавриат, и магистратуру, уже будучи женатым, с детьми. И супруга всячески его поддерживала в этом. Но представьте себе, если муж или жена такого человека вообще никак не поддерживают его стремление к постоянному движению, самосовершенствованию. Когда супруг не видит в этом смысла: «Какой-то ерундой ты занимаешься. Лучше бы что-нибудь полезное сделала». Вот это трудность, это и есть значимая разница, мезальянс.

Анна: Как важно то, что вы сказали: образование может быть очень разным. Корочку какого-нибудь заборостроительного института можно с большой натяжкой считать настоящим образованием. А бывает, как вы говорите: человек не получал систематическое образование, но так много читал, общался с людьми такой высокой культуры, что сам стал своего рода университетом.

Также важный момент: человек действительно вступает в брак не в «законченном» виде – в браке вообще порой все только начинается. Ведь человек в браке может продолжать свое образование. Так что создал семью человек одного уровня образования, но через пять или десять лет он может стать личностью совсем другого уровня, статуса и культуры. Вы об этом говорили в прошлых наших беседах: имеет значение не только то, каким человек является прямо сейчас, – нужно увидеть в нем потенциал, вектор движения. Когда мы только выбираем будущего мужа, жену, важно не столько, какое образование у каждого из нас, но совпадают ли у нас ценности, задачи, стремления.

Однако отдельный вопрос, который нередко задают в православной среде: зачем образование жене? Зачем девочке учиться, если ей предназначено выйти замуж и стать матерью? Здесь речь идет как раз о систематическом образовании – об окончании института, например. Периодически и в церковной среде, и даже с высоких трибун, в политическом контексте, говорят, будто образование мешает женщине стать «нормальной женой и матерью». Меня очень возмущает такая постановка вопроса – я написала несколько работ о том, что идея отлучить женщину от образования не соответствует православному учению, православной традиции. Конечно, это моя личная история. Я возмущаюсь: ну простите, как мое образование помешало мне рожать детей, заниматься их воспитанием, обучением? У вас матушка, имея крутое образование, родила и вырастила девятерых детей. Я сама мама семерых. У абсолютного большинства моих сильно многодетных подруг тоже очень хорошее образование. Пожалуй, осознанное материнство, активное участие в обучении и воспитании собственных детей, готовность строить и укреплять свою семью, несмотря на все социальные бури и противодействие общества, – это в наше время скорее история женщины, вооруженной образованием. Хотя снова повторю: образование совсем не обязательно предполагает наличие дипломов.

А вообще представление о девочке как о кукле, предназначенной для красивого свадебного платья, или как о качественном биоматериале для рождения потомства не соответствует традициям православных народов. В традиционном обществе девочек, конечно, готовили к браку и материнству, но при этом они проходили определенное обучение. Да, они не сидели за партами и потом не поступали в институты – так ведь и мальчики такими вещами не занимались. Школьное детство, научное образование как часть жизни – это специфическое современное явление. При этом в традиционном обществе учили всех детей – и мальчиков, и девочек – как раз с начала «школьного» возраста: с пяти-семи лет они усваивали культуру и ценности семьи, народа, государства и приобретали умения и навыки, которые им пригодятся в жизни, – чаще всего то, что умели делать их родители. Обычно все это происходило исключительно в рамках определенного сословия. Скажем, крестьянская девочка училась прясть, ухаживать за скотиной, работать в поле, а еще она перенимала народную культуру, искусство – например, танцевала, пела, и это тоже очень важная часть образования. К совершеннолетию и девочка, и мальчик получали полное и достаточное «образование», осваивали «профессию» – были полноценными работниками, достаточно квалифицированными и даже имеющими «трудовой стаж», чтобы иметь ценность как «сотрудники» и в своей семье, и в качестве наемных работников. Девушка в традиционном обществе – не беспомощное безрукое существо, готовое только рожать и колыбельные петь. Она ценилась как работница и теми, кто ее сватал, и теми, кто ее нанимал кухаркой, ткачихой, горничной.

А если в старину где-то учили детей грамоте, то учили тоже не только мальчиков, но и девочек. В Византии девочки получали образование среднего уровня, а при желании, способностях и возможностях – и высшего, там процветали школы, где девушки изучали философию, математику, музыку, поэзию. Конечно, это было не для всех, но не по половому признаку, а скорее по сословному.

Мой любимый пример: шведский король, православный Олаф Шётконунг (XI век) приглашал и к сыновьям, и к дочерям учителей, а также учил их сам. В частности, он дал хорошее образование дочке Ингигерде: она изучила Священное Писание, историю, знала несколько языков и, между прочим, прекрасно владела оружием. Она вышла замуж за киевского князя Ярослава Мудрого, стала известна у нас в стране под именем Ирина, а перед смертью приняла монашество с именем Анна – мы ее знаем как преподобную Анну Новгородскую. Так вот, она активно помогала мужу в государственных делах, участвовала в дипломатических миссиях. У этой святой княгини было семеро детей, и она сама учила и дочерей, и сыновей иностранным языкам. Не было здесь идеи, что раз девочка станет женой и мамой, то ее не надо ничему учить! Все это придумали нынешние неграмотные сторонники того, что называют домостроем.

При этом, как только у нас в России появилось более-менее массовое школьное образование, оно сразу было рассчитано и на девочек, и на мальчиков. И если в какой-то семье детей вообще учили, то, как правило, независимо от их половой принадлежности. Еще в конце XVIII века у нас в стране было создано особое ведомство, которое занималось женским образованием. В XIX веке и мальчики, и девочки обучались в гимназиях – образование этого уровня, практически соответствующее современному бакалавриату, дети получали независимо от пола. Я много лет занималась исследованием этой темы и видела учебники и образовательные программы той эпохи – например, девочки в русских гимназиях, в том числе крестьянки, в том числе моя прабабушка и прабабушка моего мужа, проходили бином Ньютона. И святой наш царь Николай II учил своих дочерей по гимназическим программам, где была вся эта крутая математика. И все это – про общество, в котором семья, брак были настоящей ценностью. Девочки, получившие столь качественное образование, были нацелены на брак, на рождение детей и во взрослой жизни становились очень даже многодетными матерями.

Какой во всем этом смысл? Это вообще вопрос о том, зачем человеку образование. Зачем мальчику учить математику, если она ему «в жизни не пригодится», например? Все дело в том, что образование – это культура, это формирование личности, то самое «обтесывание», о котором вы, отец Максим, говорили – когда из каменной глыбы вытачивается скульптура.

Уровень образования женщины – это уровень ее культуры и ее статус, и это тема соответствия мужа и жены в браке. В наше время это фактически про сословие. Сегодня семья, где супруги имеют принципиально разный уровень образования, – это практически брак между людьми из разных сословий, мезальянс.

Эта тема важна и в демографическом аспекте: уровень образования жены, матери – это уровень образования ее детей. Если мама сама человек во всех отношениях образованный, если она знает историю, географию, языки, читала много качественной литературы – это одна ситуация. И совсем другая, если она худо-бедно сдала экзамены за девятый класс, читает только этикетки да посты в соцсетях и с трудом подбирает слова, чтобы выразить свои мысли и чувства. Даже если образованная мама не работает по специальности и вроде бы не применяет в жизни знания, полученные в вузе, все равно ее личность формирует образовательное пространство в семье. Вот ваша матушка, отец Максим, закончила МИФИ и при этом не работала по специальности, правильно?

Отец Максим: Почти.

Анна: И здесь ни в коем случае нельзя сказать, что такие женщины зря учились. Тут получается семья, в которой детей растит человек с прекрасным высшим образованием, человек с «культивированным умом». И в конечном счете в семье вырастают дети, для которых высокий образовательный уровень мамы – их родной уровень. Как минимум ради этого женщине стоит учиться.

Отец Максим: Но это важно не только в контексте разговора о детях, хотя я под каждым словом готов подписаться. Тут как раз важнее всего, чтобы муж и жена соответствовали друг другу.

Например, если ты любишь Бетховена, хорошо бы, чтобы твой супруг тоже был способен его слушать или хотя бы не плевался при этом. Я говорю не про какую-то утонченную интеллектуальность или эмоциональность, а просто про масштаб личности – чтобы он у будущих супругов примерно совпадал. Я вижу, что для некоторых девушек это становится проблемой: она вся такая образованная, высокоинтеллектуальная, а за ней почему-то ухаживают ребята попроще. И ей с ними неинтересно. Я неоднократно сталкивался с подобными ситуациями, причем люди нередко обнаруживают это несоответствие уже в браке. Когда он на работу сходил, зарплату принес, полочку повесил – и сидит, играет в компьютерные игры или сериальчик бесконечный смотрит, а она такая: «А поговорить?»

Анна: Прекрасный муж: не изменяет, деньги домой приносит – чего ей еще надо?

Отец Максим: Вот и он о том же спрашивает. Это и есть мезальянс. И это определенное препятствие. По крайней мере, сложность.

На самом деле совсем не обязательно, чтобы с мужем, с женой можно было разговаривать обо всем. Даже если ты живешь в глухой деревне, ты можешь найти собеседников по интернету – в этом отношении у нас сейчас удивительное время. Но вопрос в том, насколько ты в жене или в муже видишь единственного и уникального человека – такого, с которым у тебя возможно единство по максимальному количеству вопросов.

Конечно, этого единства, общего уровня недостаточно для счастливого брака. Как в математике: необходимое и достаточное – это разные вещи. Схожий уровень образования – это дополнительный плюс, но сам по себе он не дает гарантий семейного счастья.

Такое соответствие или несоответствие касается не только и не столько образования, но и всей жизни. Например, одному человеку нужны шумные компании и полный дом людей, а другой стремится к одиночеству. Кто-то тактильный, а кто-то совсем наоборот. Это не значит, что он бесчувственное бревно, но ему не нужны постоянные объятия, потому что он быстро устает от прикосновений. Один «за красных», а другой «за белых». Один любит гулять, а другого из дома не вытащишь. Одному каждую неделю нужны концерты и выставки, а другой совсем этим не интересуется. И так до бесконечности.

Анна: Но совершенно не обязательно, чтобы абсолютно все интересы и потребности совпадали. Мало того, бывает не очень хорошо, если в паре абсолютно все совпадает. Важно, как вы сказали, чтобы было совпадение по многим факторам, особенно по принципиальным. Но если муж и жена по некоторым пунктам расходятся, это не проблема. Например, ему нравится смотреть ужастики, а ей от таких вещей плохо. Пусть он смотрит их один, а вместе они посмотрят что-то, что нравится обоим. Или они вообще могут смотреть кино поодиночке, а вместе будут читать, гулять или кофе с ликером пить. Могут быть самые разные варианты – нужно, чтобы в целом было согласие и единомыслие. И уважение взаимное. Это самое главное.

Но еще вот такой момент. Я размышляла о наших прошлых разговорах и подумала, что бы я сказала своим детям. Я бы сказала: важно, чтобы тебе было рядом с человеком не напряжно, а уютно, хорошо. Бывает, что кто-то тебе очень нравится, но во время общения с этим человеком тебе приходится себя переделывать, играть какую-то роль – ты будто не можешь быть самим собой. Это нехороший признак. А хороший признак, когда ты с этим человеком чувствуешь себя самим собой, причем лучшим собой. Не пытаешься продемонстрировать что-то, а правда чувствуешь себя настоящим. Так, будто рядом с ним я – настоящая «я», но только самая лучшая, какая я могу быть.

Отец Максим: За исключением, наверное, первых встреч. Там все может быть напряжно. Но вы в самую точку попали. Когда в общении с любимым человеком раскрывается твое лучшее «я» – это просто идеал.

А в принципе, муж и жена – я сейчас понижу планку – призваны удовлетворять потребности друг друга. В общении, в эмоциях, еще в чем-то. Тебе чего-то в жизни не хватает – вот твоя жена, она позволяет тебе это получить, восполнить этот недостаток. То же и про мужа.

Проблема в том, что жизнь-то – длинная. Представьте ситуацию, когда молодой человек не очень-то взрослый, не очень самостоятельный, инфантильный, а жена у него замечательная, добрая, хозяйственная – сразу все на себя взяла. И ему очень комфортно. Она ему мамочку заменила, а он даже этого не заметил – или осознанно это принял. Думает: «Здорово, ведь она еще и так хорошо готовит».

Анна: «Ловко я устроился».

Отец Максим: Да. «Ловко я устроился». И вот они десять лет живут нормально в этой ситуации. Но когда он женился, ему было двадцать пять, а теперь ему почти сорок, и он наконец вырос, ему надоело быть маменькиным сыночком. А роли уже так расписались, что она ему «мамочка». Я крайний вариант в пример привожу, но таких моментов может быть много. Когда-то мы совпали, и нам было хорошо-хорошо вместе, но через десять лет наш паззл придется перенастраивать. И через двадцать еще раз. На эту тему один из современных священников замечательную фразу сказал, что каждые десять лет – иногда чаще, иногда реже – приходится учиться любить нового человека. И этот новый человек – моя жена.

Анна: Это прямо задача.

Отец Максим: Да, это прямо задача. Потому что в браке ты уже не выбираешь.

Но сейчас-то мы говорим про добрачные отношения, когда еще можно выбирать. На этом этапе обязательно нужно задуматься: вроде все хорошо, все по мне, но действительно ли все хорошо? Может быть, это так совпало, что мне сейчас с ней или с ним хорошо, потому что не приходится работать над моими слабостями, ожиданиями, детскими травмами? А на самом деле этот человек не позволит мне раскрыть лучшего меня.

Между прочим, именно так напарываются на абьюзеров обоих полов. Когда все идеально, невероятно красиво, твой избранник потрясающе ухаживает – это тоже может насторожить. Потому что есть люди с психопатологическими аномалиями – они умеют хорошо подстраиваться, четко понимают, что тебе нужно.