Утро пришло в тундру.

Сначала проснулся Николай Иванович, потянулся и пошёл ставить чайник. Потом зашевелился Чука под тулупом, полежал немного, вспомнил маму, загрустил было, но его грусть прервал громкий крик Евы:

– Добр-р-рое утро!

Она тут же стала делать зарядку и отрабатывать приёмы карате.

На тумбочке заухала Кэтху. Пёс Хоттабыч, лежавший на коврике у двери, приоткрыл глаза, посмотрел на всех и снова закрыл.

Николай Иванович тем временем положил в блюдечки варенье, нарезал хлеб, насыпал в вазочку мятных пряников, разлил по кружкам чай, а себе заварил крепкий чёрный кофе.

– Завтракать! – крикнул он.

Все ринулись за стол.

– Как там Урсо? Пойду проверю! – Чука направился к двери.

На улице стояла оттепель. Снег начал подтаивать и уже совсем не искрился, а лежал рыхлый и вязкий. На горизонте тускло светило северное солнце.

– Урсо! – позвал друга Чука. – Ты как?

Урсо спрыгнул с крыши.

– Сейчас я вам тако-о-ое расскажу! – сказал он.

Они с Чукой зашли в дом, и Урсо рассказал, как ночью его чуть не утащил Дарк, и если бы не тараканы, то он бы сейчас уже был в лапах келе. Все качали головами и ахали.

Урсо снял кепку, откуда тут же выскочили два таракана.

Им насыпали крошек от печенья и громко похвалили за то, что они такие находчивые и смелые. Хосю и Нехосю раскланялись и принялись с удовольствием грызть крошки.

Урсо тоже жадно накинулся на еду. За ночь он очень проголодался. Николай Иванович подкладывал ему лучшие куски. И подливал чай погорячее.

Вдруг зарычал Хоттабыч.

– Что? Что? – загалдели все.

– Чую кого-то, – повёл носом Хоттабыч, – незнакомого!

В дверь тихонько поскреблись.

– Келе! – шепнула Ева, и хвостик её задрожал. – Или его слуги!

Все напряжённо переглянулись.

Николай Иванович тихо подошёл к двери и громко спросил:

– Кто там?

Раздалось тихое покашливание, и робкий тонкий голос проговорил:

– Это я, Наяк. А Урсо здесь?

Урсо поперхнулся чаем.

– Не открывайте! Это опять Дарк!

Он вскочил из-за стола, метнулся к входу, нечаянно оттолкнув Николая Ивановича, и прижал ухо к двери:

– Пошёл вон, Дарк! Второй раз тебе не удастся меня провести!

– Урсо, это я, Наяк! – раздалось снова.

– Чем докажешь?

– Помнишь, как мы с тобой на облака смотрели?

– Каждый может смотреть на облака, – не дрогнул Урсо. – В этом нет ничего особенного.

– Секретики делали вместе, – прошуршал голос.

– Подумаешь, секретики все в детстве делают.

За дверью воцарилась тишина, и Урсо подмигнул всем, мол, видите, Дарку уже нечего придумать!

И тут вдруг:

– Когда мы гадали на ромашках, ты сказал, что это было лучшее лето и тебе бы очень хотелось, чтобы мы каждое лето проводили вместе. – Голосок дрогнул и продолжил: – А потом, когда все лепестки разлетелись, ты сжевал сердцевину ромашки. Сказал, что на счастье. И нос твой был в жёлтой пыльце.

Урсо на мгновение окаменел, а потом широко распахнул дверь.

Там, на ступеньке, прижав ушки, сидела Наяк. Вид у неё был ужасно уставший. Шубка изрядно полиняла. Как только она увидала Урсо, её круглые чёрные глазки загорелись радостным огнём.

– Наяк! – выдохнул Урсо. – Как ты меня нашла?

– Мне сказали… я спросила… мне очень хотелось тебя увидеть, – проговорила Наяк.

– Прости, я думал, что это Дарк, он меня ночью обманул!

Урсо взял её за лапу и завёл в дом.

– Это мой давний друг, – сказал он, – Наяк!

Все тут же наперебой начали знакомиться с Наяк. Она только и успевала вертеть головой, пыталась запомнить имена. Урсо не спускал с неё счастливых глаз.

– Но как ты ушла из дома? – спросил Урсо, когда все представились. – Как тебя отпустили родители?

– Я написала записку и сбежала, – ответила Наяк. – Просто поняла, что должна быть рядом с тобой, со всеми. Я всё знаю про ваш план, Айя рассказала.

Урсо не смог сказать и слова. Его переполняли чувства. Наяк, зайчонка с больной лапкой, прошла столько километров, не побоялась. А впереди страшная битва, и кто победит, ещё неизвестно. Он вдруг понял, что ему теперь тоже совсем-совсем не страшно, как будто сил и смелости у него стало в сто раз больше. И ещё он почувствовал, что вина, которая мучила его после их расставания, исчезла. И в душе остались только спокойствие, благодарность и свет.

– Так, друзья, – сказал Николай Иванович, – пусть Урсо и Наяк побеседуют вдвоём. А я пока вас научу в шахматы играть. И давайте-ка запрём дверь покрепче. На всякий случай.

Хоттабыч тут же ринулся к двери и, встав на задние лапы, закрыл её на замок и ещё на щеколду.

И вот, когда Чука выиграл в шахматы у Хоттабыча, когда Ева проиграла спор Хосе и Нехосе, когда Николай Иванович и Кэтху наградили Чуку бумажной медалью «Лучший шахматист-новичок», когда Урсо рассказал Наяк новости, всё вдруг резко накрыло темнотой. Ничего не было видно, даже сидящего рядом. Страх мгновенно сковал обитателей домика.

– Что случилось?! – закричали все.

Но темнота становилась гуще и гуще, как будто кто-то опускал домик в бочку с тягучей чёрной смолой. И вдруг – р-раз! – яркий свет! Все зажмурились, а когда открыли глаза, обнаружили, что домик исчез. Стены, пол и крыша пропали, при этом обстановка осталась нетронутой. Николай Иванович, Чука, Хоттабыч сидели за столом, с шахматными досками. Ева и Хосю с Нехосей – на табуретке, Кэтху – на спинке стула, а Урсо и Наяк – на тахте. А вокруг расстилалась холодная белая тундра.

– Началось! – тревожно проговорил Николай Иванович и скомандовал: – Боевая готовность!

И вдруг воздух вдали почернел, потом посерел, а потом на горизонте стали появляться фигуры, как на размытой фотографии. Много разных фигур.

Шагала армия песцов во главе с Лелюкаем, колонна Игу – столбиков с разноцветными горящими глазами. Вразвалочку, ухмыляясь, шёл Дарк. Рядом с ним, шмыгая вислым носом и хрустя коленями, топал Рыкус. И самым последним трусил Финансист Крыса с блокнотом – ему было поручено записывать ход военных действий, для истории.

– Вот это да! – присвистнул Урсо и крепко сжал лапу Наяк.

– Сколько их! – прошептала Ева.

Хоттабыч нахмурил косматые брови, Чука напряжённо молчал, оба таракана застыли, Николай Иванович внимательно рассматривал врагов.

И тут потемнело небо, заволновалось тучами, и показался белый лохматый дракон. Он летел, размахивая крыльями, злобно скалился, иногда громко рыкал, и тогда яркое пламя вырывалось из его пасти. На спине дракона возвышался трон, где сидел сам келе. В руках он держал большую чёрную книгу. Дракон медленно приземлился. Дарк и Лелюкай сняли трон вместе с келе и аккуратно поставили на снег.

Теперь друзья могли рассмотреть его – злого духа Севера и тундры, грозу всех северных людей и зверей: толстое сероватое тело, маленькая голова с одним-единственным, выпученным от злости, глазом и чёрным ртом, короткая грязная шерсть на макушке, пять рук разной длины, ноги – два крепких бочонка, и на каждом – три загнутых пальца.

– Ну что, вояки? – насмешливо прогрохотал голос. – Всё ещё надеетесь победить меня? И где ваш смелый предводитель? Лис, кажется, Стёпа? Бросил вас? – И келе громко и злобно захохотал.

– Не твоё дело! – рявкнул Урсо.

– А может, и победим! – спокойно парировал Николай Иванович, и Урсо даже позавидовал такому хладнокровию. – Давай попробуем честный бой, без колдовства.

В ответ раздались громкий утробный смех келе, насмешливое потявкивание песцов, гудение Игу и скрип Рыкуса.

– Честность – это для вас, людишек и зверьков, – сказал келе. – А настоящие правители мира берут силой. И неважно, какая она. Что, силёнок-то у вас маловато? Боитесь?

– Отбоялись своё, – проговорил Николай Иванович. – Давно уже.

И он вышел вперёд.