Шаман Танат в этот день проснулся очень рано. Тускло горел огонь, дымился горячий чай в алюминиевой кружке.

– Я же обещал людям посмотреть погоду на месяц, – вдруг сказал Танат, отставив недопитый чай.

Он взял компас, старые песочные часы, налил воду в миску. Достал несколько своих баночек с сушёными травами. Привычными движениями насыпал их в миску и поставил на огонь. Как только вода закипела и пошёл пар, он поджёг в другой миске перья чаек и начал гонять дым.

Там, где пар смешивался с дымом, получалось облачко. Танат шептал какие-то только ему известные слова и внимательно всматривался в облачко.

– Ага, потепление и снег, а через неделю мороз, давление нормальное! – пробормотал он и потянулся за листочком и карандашом, чтобы записать.

И тут облачко изменило цвет и стало переливаться всеми оттенками синего: от нежно-голубого до чёрно-синего, как грозовая туча.

Танат заметил это и бросил карандаш.

Он смотрел внимательно, потом прикрыл глаза, начал делать резкие пассы руками и быстро бормотать заклинания. Всё это продолжалось долго, пока облачко не стало однородно-голубым.

Танат выдохнул, вытер со лба выступивший пот и пробормотал:

– Главное, направить их на верный путь. Так или иначе.

Он подбросил в миску с перьями тлеющих углей и вытащил из закутка жестяную банку с сушёными ягодами. Зачерпнул горсть и тоже бросил в миску.

– Гори, чёрная ягода шикша, покажи тёмную сторону этого мира!

Угольки вспыхнули, и огонёк заплясал по миске – по сушёностям, чаячьим перьям, ягодам.

Дым пошёл густой, едкий, но Танат пристально глядел в него, не отрывая взгляда. И тут в дыму появились очертания какого-то существа – мутные, слабые, еле различимые, но можно было разглядеть голову и один единственный глаз. Келе!

– Хо-хо! – прогрохотал голос. – Зачем звал?

– Здравствуй, келе, – сказал Танат.

– Здравствуй-здравствуй, если не шутишь. – Келе затрясся в громком зловещем смехе.

Подождав, пока тот отхохочется, Танат спросил:

– Лиса и геолога ты в прошлое забросил?

– А что, кто-то ещё умеет перемещать во времени? Кроме нас с тобой? – кривляясь, гыгыкнул келе, потом нахмурился и рявкнул: – Да, я забросил! Когда почуял, что они полезли куда не надо!

– Ты нарушаешь законы, – прищурившись, проговорил Танат. – Тебя могут лишить власти.

– Никто меня не лишит! – взревел келе. – А что касается законов, так ты на себя посмотри! Кто рассказал этому лису и его друзьям о ледяном шаре на Айоне? Уж не ты ли?

И голова келе гневно заколыхалась в чёрном дыму.

Танат спокойно смотрел:

– Не равняй меня и себя. Я между мирами. Я вне закона. Понятно?

– Всё-всё, ладно! – Келе сбавил пыл. – Что сделано, то сделано. Им никогда оттуда не выбраться.

– Это мы посмотрим. – Танат кивнул. – Я найду способ подсказать им путь.

– Старайся, старайся, ничего у тебя не выйдет, ну да дело хозяйское! А друзей их я уничтожу, – хмыкнул келе. – Или, может быть, ты думаешь, что этот тряпочный лис – избранный?

Танат помолчал, разглядывая дымный образ келе, и сказал:

– Знаешь, келе, чем сильный отличается от слабого? Он спокоен и с честью принимает ситуацию.

– А знаешь, Танат, чем умный отличается от глупого? Он не лезет не в своё дело! – дерзко парировал келе.

Танат чуть улыбнулся уголком рта и прикрыл глаза. Тратить силы на бесполезный спор он не собирался.

– Я всё тебе сказал, – тихо, но очень внятно проговорил Танат. – До свидания.

– И вам не хворать! – процедил сквозь зубы келе, и его образ растаял в дыму.

Танат сделал несколько быстрых пассов руками, и едкий дым, что шёл из миски, исчез. Огонёк потух.

Танат набросил на голову меховой капюшон кухлянки[3] и, откинув полог яранги, вышел на улицу. Ему надо было подумать.

Тундра встретила его тусклым рассветом. День только-только начинался, еле видная полоска света забрезжила на восточном горизонте. Танат решил пройтись до пастбища оленей. Зимой их отгоняли подальше от берега, к сопкам, там было не так ветрено.

Танат неспешно шёл, снег – скрип-скрип! – отзывался под торбасами[4].

И вот он увидел стадо. Многие олени ещё дремали на снегу, но некоторые уже проснулись и бродили по пастбищу. Кто-то подкапывал копытом снежный наст – искал ягель.

– Хорошие мои! – пробормотал Танат.

Он подошёл к ним, погладил по спинам. Олени кивали в ответ. Танат любил оленей, он мог часами сидеть рядом со стадом и смотреть на них. Этих величественных спокойных животных он считал самыми красивыми в мире. И ещё он был уверен, что только им дана высшая мудрость.

Кто-то был с рогами, кто-то без – взрослые олени сбросили рога перед зимой, а молодняк и оленихи сбросят их ближе к лету. Природа оберегает слабых. Зимой пропитание спрятано под снегом – с рогами самки и молодые олени легче добудут ягель и смогут защитить его от крупных, но безрогих самцов.

Летом глаза у оленей желтовато-коричневые, а зимой синие, почти чёрные. Так оленям легче переносить полярный день и полярную ночь.

Танат сел рядом со стадом и оцепенел в задумчивости. Он вспомнил, как в детстве представлял себя оленем, говорил матери: «Я оленёнок Тан!» – и рассказывал всем, что понимает оленью речь и слышит оленьи мысли. Танат и сейчас мог поклясться, что так и было и он не выдумывал. Со временем это свойство куда-то ушло. Наверное, он просто стал взрослым, но рядом с оленями он всегда становился как будто единым с природой, частью животного мира, частью ветра, частью снега, частью пространства.

Танат закрыл глаза и начал раскачиваться, повторяя магическое шаманское «його-його». Так он просидел почти полчаса.

Потом встал и пробормотал: «Теперь я знаю, как дать знак!» Он поцеловал в мокрый нос маленького оленёнка и быстрым шагом направился к своей яранге.

Вернувшись, Танат зажёг потухший очаг и достал старый бубен с колотушкой. Согнулся и начал маленькими шажками ходить вокруг огня, стуча в бубен – бом-бом-бом! Обойдя очаг несколько раз, Танат запел. Это не было похоже на песню, скорее просто горловые звуки – э-э-э-у-у-э-э-э-м-м-м-м, ы-ы-ы-ы-у-у-у-у-у-и-и-и-и-м. Но они были такими глубокими, что, казалось, воздух дрожал от них.

– Зверь и птица, э-э-э-у-у-э-э-э-э-м, помни, ы-ы-ы-ы-у-у-у-и-и-и-м, белый холм, э-э-э-у-у-у-э-э-м, туманная воронка, ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-у-у-у-у-и-и-и-и-и-м. Помоги им!

И стук бубна – бом-бом-бом.

Долго Танат ходил вокруг огня, бил в бубен и пел. Наконец он остановился, замолчал, поднял вверх руки:

– Його-його, – прошептал он. – Пусть будет так!