Ветошь, которой была заткнута дыра в доме чёрных птиц, Стёпа прихватил с собой.

Он решил, что на белом снегу среди домов он слишком заметен со своим ярким рыжим окрасом, и стая взрослых чёрных птиц без труда обнаружит его с высоты. Поэтому Стёпа накинул ветошь на себя и аккуратно, стараясь красться рядом с домами, двинулся к выходу из посёлка.

Один раз он оглянулся и увидел на доме, из которого он только что выбрался, старую вывеску «Детский сад „Мотылёк“».

«Забавно! – хмыкнул Стёпа. – Птицы устроили гнездо в здании бывшего детского садика!»

Он пошёл дальше, медленно и осторожно, прислушиваясь к каждому звуку, как вдруг где-то справа раздалось шуршание, громкий писк и сдавленные крики.

– Не хочу, не хочу, пустите меня! – пищал тоненький голосок.

Стёпа глянул и остолбенел. Стая крыс, длинноносых, усатых и хвостатых, приближалась к нему. Они скалили свои острые зубы и шевелили ушами. Голые розовые хвосты волочились по снегу. В середине этой тёмно-серой толпы белела чья-то пушистая шкурка. Длинные ушки торчком… Да ведь это же зайчонок-девочка!

– Не хочу, пустите меня! – верещала она.

У Стёпы от страха пересохло во рту и немножко затряслись лапы. Ему захотелось убежать, спрятаться, но он не мог двинуться с места.

А крысы всё ближе и ближе. Уже можно разглядеть их тонкие усы.

– Стойте! – вдруг крикнул Стёпа и сам не узнал своего голоса. – Пустите зайку!

Крысы ощерились и мигом окружили Стёпу.

– Я не пойму, с какого такого мороза ты тут? – зашипела толстая седая крыса и выступила вперёд. – Мой сын выбрал себе невесту, и мы ведем её к нам, готовиться к свадьбе. Да, милашка?

И крыса пощекотала зайчонку кончиком мерзкого хвоста.

Стёпа посмотрел на крысу, внутренне вздрогнул, потом перевёл взгляд на бедную зайчишку и понял, что уже не отступит.

– Она не хочет замуж за вашего сына, – твёрдо сказал Стёпа. – Отпустите немедленно!

Крысы зашипели, зашумели, захохотали.

– Не хочет? – расплылась в нехорошей улыбка седая крыса. – Это за моего-то сына не хочет? – и она нежно погладила по голове молодого крысёныша, сидевшего рядом с ней. – Да мы самая богатая крысиная семья Чукотки! Мой старший сын у самого келе главный финансист! Понятно? Придёт время, и этот тоже будет там служить!

Крысёныш кивнул:

– Хочет, не хочет, кто её будет спрашивать, гы-гы-гы-гы! – захохотал он. – Стерпится – слюбится! Главное, что мне она нравится, такая мягонькая, беленькая, нежненькая, пушистенькая!..

Он обнял двумя лапами несчастную зайчишку и попытался поцеловать в нос.

Та в страхе дёрнулась и отвернулась.

– Так что проваливай! – Седая крыса пошла на Стёпу. – Иначе разорвём!

И стая крыс начала сжимать кольцо вокруг Стёпы. Вот уже кто-то куснул его за ногу, кто-то дёрнул за хвост, кто-то вырвал у него ветошь и вцепился в плечо. Стёпа закрыл глаза и начал, как мельница, размахивать лапами. Страх по-прежнему душил его, но к страху постепенно примешивалось ещё одно чувство, которое держало его на месте и придавало силы. Ярость! Он бился как мог, хоть и понимал, что перевес не на его стороне.

– Спасайся кто может! – услышал он и почувствовал, что кольцо крыс ослабло.

Стёпа открыл глаза и увидел, как небо опять заволокло чёрными крыльями птиц, а крысы в ужасе разбегаются кто куда. Птицы же пикировали вниз и хватали крыс, унося их с собой.

Стёпа оглянулся и обнаружил рядом зайчишку, прижавшуюся к земле. А большая чёрная птица уже стрелой летела к ней. Стёпа быстро поднял с земли упавшую ветошь, подскочил к зайчишке и накрыл её вместе с собой ветошью, как одеялом.

– Тихо! – прошептал он. – Не шевелись!

Вжух! – большое крыло коснулось ветоши, и Стёпа с зайчишкой перестали дышать.

Прошло несколько секунд. «Уф!» – выдохнули они оба: кажется, птица не догадалась поискать их под этой старой тряпкой.

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу, и Стёпа чувствовал, как бешено колотится сердце у зайчишки. Вокруг слышался шорох крыльев, громкий писк крыс. Охота была в самом разгаре.

Наконец всё стало затихать. Стёпа осторожно выглянул из-под ветоши: птицы улетали вдаль, а крыс не было видно.

– Ещё немного полежим, и поползём, – сказал Стёпа.

Зайчишка кивнула в ответ.

– Как тебя зовут? – спросил Стёпа.

– Наяк! – ответила она.

– Наяк?! – и Стёпа еле удержался, чтоб не подпрыгнуть от удивления.

– А что, мы разве знакомы? А тебя как?

Стёпа помолчал.

– Мой друг Урсо рассказывал про тебя, – проговорил он. – А меня Стёпой зовут.

– Урсо? – вскрикнула Наяк. – Где ты его видел?

– Тише! – Стёпа прижал ладошку к её рту. – Потом расскажу!

Он ещё раз выглянул из-под ветоши и сделал Наяк знак, мол, давай!

Ползли они долго. Стёпа хотел выбраться за пределы посёлка, к дороге, ведь птицы дальше посёлка не летают, да и крысы в тундре не живут, они обитают только в заброшенных домах, а значит, в тундре они с Наяк будут в безопасности.

И вот они уткнулись головами во что-то твёрдое. Стёпа откинул ветошь – тот самый столб со старой вывеской «Валь у мей».

– Наяк! – крикнул он.

Наяк осторожно вылезла из-под ветоши и сделала шаг к Стёпе, как вдруг – вжих! – непонятно откуда взявшаяся чёрная птица налетела на неё. Наяк успела схватиться за столб, но птица вцепилась в ухо Наяк и тянула вверх.

– Стёпа-а-а! – закричала Наяк.

Стёпа подскочил к ней, подпрыгнул, ударил чёрную птицу прямо по клюву.

Та от неожиданности отпустила Наяк. Стёпа вытолкнул Наяк за границу посёлка и следом выскочил сам.

Чёрная птица злобно заклёкотала и хотела снова напасть, но как будто билась о невидимую преграду и не могла лететь дальше столба-указателя.

– Кха-а-а! – крикнула она в последний раз, развернулась и полетела в Валькумей.

Стёпа и Наяк отбежали подальше от посёлка и устало уселись на снег. Стёпа заметил, что Наяк при беге сильно прихрамывает.

– Как ты вообще сюда попала? – спросил Стёпа, когда они отдышались. – С больной ногой, так далеко, одна!

– Мы с родителями пошли в гости к родственникам, – пояснила Наяк, – а я задумалась и отстала, а потом заблудилась и забрела на Валькумей. А тут эти крысы!

Она тяжко вздохнула, а потом спросила:

– А Урсо? Как он? Что с ним?

– С Урсо всё хорошо, – неопредёленно сказал Стёпа. – Мы дружим.

Стёпа решил не рассказывать Наяк планы по свержению келе. Зачем? Только волноваться будет. Да и непонятно, получится у них или нет.

Наяк хотела ещё спросить про Урсо, но тут раздалось:

– Вот ты где!

К Наяк спешил взрослый заяц в пенсне, её папа. Он взял Наяк за лапу и строго сказал:

– Мы все переволновались, обыскались тебя! Пожалуйста, никогда больше не отставай!

Тут он заметил Стёпу, вежливо поздоровался, задал пару светских вопросов про дела и погоду, а потом так же вежливо попрощался:

– Всего доброго! Нам пора!

И они ушли. Наяк на ходу оглянулась и помахала Стёпе, тот махнул в ответ и начал спускаться вниз – к Северному Ледовитому океану.