Урсо и Чука проводили Стёпу до дороги.

По пути Урсо успел рассказать про чёрных птиц: они облюбовали это место, когда оттуда уехали все люди. Никто не знает, откуда эти птицы взялись, – поговаривают, что из угольной пыли. И теперь они охраняют посёлок, никого не пускают, но и сами покинуть его не могут.

– Всё время прямо, до указателя, а потом спускайся ближе к берегу, там увидишь пустые дома, – сказал Урсо, – это и есть Валькумей.

– А мы тебя будем ждать у Большого Валуна, – добавил Чука. – Сколько нужно, столько и будем.

– Ох и страшные эти чёрные птицы! – поёжился Урсо. – Ты с ними осторожно, если что – сразу беги да побыстрее!

Стёпа обнял друзей и отправился в путь.

До Валькумея оказалось далеко. Стёпа шёл целый день, ночь и добрался лишь к утру. На дороге стоял старый покосившийся указатель с полустёртой надписью «Валь у ей».

Рассвело, и можно было разглядеть местность.

Слева – сопки, справа – заснеженный спуск, тот самый, к морю, там виднелись очертания невысоких домиков.

Стёпа начал спускаться. Вот и первый дом. Покосившаяся вывеска «Дом Культуры», облупленная краска, выбитые окна.

«А ведь когда-то тут, наверное, проходили выступления и концерты. И даже показывали кино!» – подумал Стёпа и представил, как нарядные люди спешат на праздник, заходят в фойе, переобуваются, прихорашиваются у зеркала и торопятся занять свои места.

Стёпа пошёл дальше по улице вдоль вереницы пустых домов. Поддувал ветерок, и распахнутые старые двери домов скрипели и покачивались, как будто приглашая войти.

Где же искать этих чёрных птиц? Где они прячутся?

Вдруг что-то зашуршало, и на пути оказалась крыса.

– Ты чё тут делаешь? – зашипела она и оскалилась.

Острые зубы, злые глаза, стучащий по снежному насту длинный хвост.

Стёпа вздрогнул. Крыс он видел только на картинках, но почему-то эти животные очень пугали его. Он и сам не мог объяснить почему. У него перехватило дыханье.

– Я… я… я… – заикаясь, пытался сказать Стёпа. – Мне к чёрным птицам.

– Пошёл отсюда, здесь мы живём, а птицы твои эти… – начала было крыса, но тут глянула на небо, запищала и молнией юркнула в ближайший дом.

Стёпа поднял голову и увидел, что небо над посёлком скрылось за чёрными крыльями птичьей стаи. Птиц было так много, что Стёпа остолбенел от неожиданности. И лишь успел подумать: «Откуда они так быстро взялись?» – как одна из птиц спикировала вниз, стукнула Стёпу по голове клювом, схватила за ухо и взмыла вверх.

Стёпа открыл глаза. Полутьма заброшенного дома. Прямо на полу – большое гнездо из сухой травы. И он, Стёпа, полулежит в этом гнезде, а рядом спят птенцы: ещё совсем малыши, в нежном тёмном пуху, но ростом почти со Стёпу.

Он повернул голову и увидел прямо над собой двух больших чёрных птиц. Одна птица внимательно посмотрела на Стёпу и сказала другой:

– Думаю, из него получится хороший утеплитель для гнезда, вон какой пушистый!

– Ну-у-у, – протянула вторая птица и оглядела Стёпу хищным взглядом, – годная идея. Детям всё-таки прохладно.

– Стойте! – крикнул Стёпа испуганно. – Подождите! Утеплить можно и мхом! А я могу быть няней. Нянем, нянью, – Стёпа запутался, но взял себя в руки и продолжил: – Могу нянчить птенцов, пока вы на охоте. В игры разные играть, стихам учить.

Чёрные птицы переглянулись.

– Стихи? А что это такое?

И Стёпа лихорадочно начал вспоминать. Он хотел рассказать стих именно про птиц, но как назло от страха всё вылетело из головы. На языке вертелась песня, которую пели геологи, и он немного запомнил слова.

–Все года, и века, и эпохи подряд

Всё стремится к теплу от морозов и вьюг.

Почему ж эти птицы на север летят,

Если птицам положено только на юг?

Слава им не нужна и величие,

Вот под крыльями кончится лёд,

И найдут они счастие птичее

Как награду за дерзкий полёт…

Стёпа очень старался и украдкой поглядывал на чёрных птиц. Те задумчиво слушали его, чуть нахмурив перья там, где должны быть брови.

– Север, воля, надежда. Страна без границ.

Снег без грязи – как долгая жизнь без вранья.

Вороньё нам не выклюет глаз из глазниц,

Потому что не водится здесь воронья.[2]

Когда Стёпа закончил, одна из птиц сказала другой:

– А ведь это почти про нас!

Чёрные птицы ещё долго молчали.

– Ладно, – наконец сказала первая, – хорошие стихи он умеет показывать. И про птиц там, и про Север. Пусть учит наших птенцов.

– А мох скоро вылезет из-под снега, – согласилась вторая.

Птицы ещё посовещались, а потом сурово сказали Стёпе:

– Гляди в оба за детьми! Играй с ними и нянчи своими стихами!

Они поднялись и вылетели.

Стёпа выдохнул и огляделся: тёмная комната, поломанные детские стульчики, цветные столики. Окна почему-то очень высоко. В углу комнаты – красно-синий резиновый мяч. Зашевелились, проснувшись, птенцы.

– Ты кто? – спросил один из них.

– Здравствуйте! Я буду с вами играть! – ответил Стёпа. – Меня зовут Стёпа.

Птенцы с интересом рассматривали его.

– Игрушка! Игрушка! – запрыгал вокруг птенец.

Второй птенец хмуро смерил Стёпу взглядом и предложил братьям:

– А давайте его съедим?

Стёпа вздрогнул и попятился.

Птенцы пошли на него. Один сильно клюнул в лапу.

– Тьфу! – Он тут же выплюнул Стёпину шерсть. – Он невкусный!

У Стёпы отлегло от сердца.

– Да, я очень невкусный! – заверил он птенцов. – Сам не знаю, как живу на свете таким невкусным.

Птенцы призадумались.

– А в какие игры умеешь? – грубовато спросил один из них.

Стёпа осмотрелся. В гнезде оказалось много разных палочек. И Стёпа вспомнил старинную игру в бирюльки. Он взял палочки в горсть, потом рассыпал их и сказал:

– Надо одной палочкой вытащить из этой кучки другую палочку, не задев остальные. Кто задел, передаёт ход. Выигрывает тот, кто собрал больше палочек!

Игра была простая. Птенцы радостно попискивали.

И вдруг одна из палочек, с крючочком на конце, упавшая рядом со Стёпой, засветилась неярким светом.

Стёпа ахнул и украдкой посмотрел на птенцов, но они, увлечённые игрой, не заметили этого. «Это он, посох!» – понял Стёпа.

Он продолжал играть и не отрывал глаз от палочки. «Как же мне его забрать?!»

И тут ему в голову пришла замечательная мысль.

– Послушайте! А у меня же есть для вас новая игрушка! – громко сказал Стёпа.

Птенцы перестали играть и с интересом уставились на него.

Стёпа снял шарфик и показал большую синюю пуговицу, пришитую с обратной стороны.

Он поднатужился, оторвал её и протянул птенцам.

– Это волшебная пуговица! Смотрите, какая круглая и яркая. Видите, четыре дырочки в ней? Если смотреть через них, то мир окажется маленьким-маленьким!

– Хотим! – зашумели птенцы.

– А вы мне что? – Стёпа спрятал пуговицу за спину.

– Бери, что нравится!

– Мне нравится вот эта палочка, – Стёпа указал лапой на ту самую палочку с крючочком.

– На! – Птенцы кинули ему палочку, Стёпа схватил её, спрятал в рюкзак, а в ответ протянул пуговицу.

Птенцы тут же наперебой бросились к ней и принялись играть.

– А теперь можно я пойду? – спросил Стёпа.

– Куда? – загалдели птенцы. – Ты тоже наша игрушка!

Стёпа вздохнул и рассказал, что у него уже есть хозяйка, девочка Оля, и ему очень нужно вернуться к ней. Птенцы слушали, разинув клювы и хлопая круглыми глазами.

Когда Стёпа закончил, один из них покрутил головой и заявил:

– Вот отгадаешь загадку, тогда отпустим!

– Хорошо! – покорно согласился Стёпа.

– Я вода и по воде плаваю! – выкрикнул птенец. – Угадай, что это?

Стёпа задумался. Как вода может плавать по воде? Никак. Или это какая-то другая вода? А какая она ещё бывает, вода? Снег? Снег ведь тоже из воды! Но как он будет плавать, он же сразу растворяется в воде, как сахар в чае. Или это…

– Лёд! – выкрикнул Стёпа радостно. – Это льдинка! Она не тонет, она по воде плавает!

– Ишь ты, умный какой! – заворчали птенцы. – Сразу отгадал. Нет, мы тебя не отпустим, нам самим такая умная игрушка нужна.

Стёпа устало сел и в отчаянии уставился в одну точку.

Напрасно птенцы звали его в игру – он молчал, не шевелясь.

– Ладно! – сжалился наконец один из птенцов. – Пусть идёт к своей Оле. У нас он всё равно будет только грустить, и веселья не получится.

Остальные птенцы вздохнули, покривились, но согласились.

– Дверь закрыта! Туда иди!

И они показали ему дыру, заткнутую старой ветошью.

Стёпа вытащил ветошь и выбрался на свет.