Стёпа сидел в домике геологов и торопливо рассказывал дяде Мите и его другу – чернобородому суровому Николаю Ивановичу – всё с самого начала, когда он проснулся в пустой квартире за старым шкафом, и до того момента, как расстался с Урсо и Чукой.

Дядю Митю он знал давно – тот приходил к Олиному папе в гости, часто засиживался на кухне, они подолгу о чём-то спорили, а потом пели песни под гитару. И тут такая удача – встретить его в тундре. Всё-таки Кэтху – настоящая предсказательница!

– Так это, значит, из-за тебя Оля плакала и отказывалась уезжать? Мне отец её говорил, что она игрушку потеряла, а новую не хочет, – дядя Митя вопросительно смотрел на Стёпу.

У Стёпы ёкнуло в груди.

– Да, наверное, – потупившись, кивнул он. – А вы знаете, куда отправилась Оля с родителями?

– Как не знать? – ответил дядя Митя. – В Санкт-Петербург.

– А это далеко?

– Очень, – сказал дядя Митя, – на двух самолётах лететь надо. Много часов.

– А вы туда не собираетесь? – встрепенулся Стёпа. – Может, и я бы с вами, к Оле!

– Эх, – махнул рукой дядя Митя. – Пока золото не найдём, не могу я возвращаться.

– Ясно, – вздохнул Стёпа и тут же взволнованно спросил: – А вы мне поможете спасти друзей? Они тут недалеко.

– Отчего не помочь, поможем, – сказал дядя Митя, а немногословный Николай Иванович добавил:

– Сани возьму!

Когда они добрались до того места, где была гора, через которую Стёпу переносили пуночки, там уже ничего не осталось. Наверное, Блуждающий Вихрь полетел обратно и смёл всё на своём пути.

Вот уже вдали можно было разглядеть тёмные фигурки – Урсо и Чуки.

– Мы идём! – закричал Стёпа друзьям и замахал лапой.

Но друзья почему-то ему не ответили. Так и сидели, замершие.

– Заснули, что ли? – Стёпа удивился.

– Непонятно! – нахмурился дядя Митя.

И они пошли ещё быстрее.

Но чем ближе они подходили, тем тревожнее становилось на душе у Стёпы. Оба друга сидели в каких-то странных позах.

– Урсо! Чука! – тронул он их.

Но они молчали и как будто пребывали в глубоком сне.

– Что с ними? – Стёпа со страхом повернулся к дяде Мите и Николаю Ивановичу. – Почему они не просыпаются?

– Похоже, Жгучий Мороз тут прошёлся, а, Николай? – озадаченно пробормотал дядя Митя.

– Да, похоже, – угрюмо кивнул Николай Иванович.

– Что за Жгучий Мороз? – испуганно спросил Стёпа.

– Да есть такой, – нехотя ответил дядя Митя. – Опустится с неба резко и как вдарит холодом! И всё живое сразу засыпает – замерзает.

– И кажется, будто он делает это по заказу, – многозначительно добавил Николай Иванович.

Стёпа тревожно переводил взгляд с геологов на спящих друзей.

– Теперь они не проснутся? – крикнул он в отчаянии.

Дядя Митя потрогал нос Урсо, потом нос Чуки.

– Проснутся, – уверенно сказал он. – Совсем недавно их заморозили. Николай, давай их на сани, да в дом!

Сказано – сделано. Два геолога бережно и осторожно уложили Урсо и Чуку.

Стёпа прыгал вокруг и суетился, очень ему хотелось, чтобы геологи везли друзей побыстрее.

– Стёпа, хватит мельтешить! – добродушно говорил дядя Митя.

Стёпа вздыхал и старался успокоиться.

Наконец они добрались до домика. Вокруг уже было темным-темно, глубокая полярная ночь.

– Давай сюда, поближе к печке, – сказал дядя Митя, и они с Николаем Ивановичем аккуратно положили сначала Урсо, потом Чуку.

Стёпа снял с Урсо кепку: там лежали замёрзшие Хосю и Нехосю.

– Тут ещё тараканы… замёрзли, – чуть не плача сказал он.

– Подыши на них, – посоветовал дядя Митя.

Стёпа взял Хосю и Нехосю в лапы и начал дышать.

– Ну, а мы сейчас разотрём твоих друзей геологической микстурой да укроем потеплее. Отогреются! – уверенно сказал дядя Митя.

– И то верно! – и Николай Иванович достал из прикроватной тумбочки небольшую бутылочку с надписью «Для лечения».

И они вдвоем стали отогревать Урсо и Чуку: капнут себе на руки немножко жидкости, и давай растирать ноги-лапы, спины-животы!

Растёрли, накрыли тулупами, а сверху ещё и клетчатый плед положили.

– Теперь можно не волноваться, – сказал дядя Митя и улыбнулся. – Отлежатся твои друзья, поспят, да и оживут!

Стёпа судорожно кивнул, ещё подышал на тараканов, потом положил их в кепку, а её – под плед, под тулуп, между Урсо и Чукой.

– Нам рабочие отчёты писать нужно, – сказал Николай Иванович. – А ты ложись, ночь уже.

И тут Стёпа почувствовал, как хочется спать. Он кивнул, залез под краешек пледа и тут же заснул.

Ему опять снилась Оля: как будто он встретил её, и она рада, и он ей рассказывает, как шёл к геологам, а там – «представляешь, да?» – дядя Митя, и ведь не ожидал совсем, а вон как оказалось, это ведь Кэтху предсказала!

Тут Стёпа проснулся от резкого толчка, открыл глаза – да это копытце Чуки! Шевелится – значит, всё хорошо! Стёпа выбрался из-под пледа и увидел Урсо, сидящего за столом. Тот ел булку и запивал молоком из алюминиевой кружки. Рядом сидели Хосю и Нехосю.

– Урсо! – радостно кинулся к нему Стёпа. – Хосю, Нехосю! Как здорово, что вы живы!

– Стёпа! – крикнул Урсо и от неожиданности чуть не пролил молоко на себя. – Я так рад!

И друзья крепко обнялись.

– Скажи, как вы заснули, что случилось? – спросил Стёпа.

Урсо поскрёб затылок.

– Да сидели, разговаривали, и вдруг – хоп! – как будто с неба какой-то поток опустился, и так холодно стало, ни пошевелиться, ни встать. Сам не знаю, что это было!

– Дядя Митя с Николаем Ивановичем говорят, Жгучий Мороз какой-то, – развёл лапами Стёпа. – Природное явление.

– Первый раз с таким встречаюсь, – вздохнул Урсо. – Ну я, конечно, не так долго ещё на свете живу.

– Мы так испугались, – пискнул Нехосю. – Сначала пытались разбудить Урсо, а потом замёрзли сами. И заснули.

Хосю закивал, мол, да-да, так и было.

У печки послышалось оханье и слабый голос Чуки:

– Где я?

Чука таращил сонные глазищи.

– Мы у геологов, – торопливо стал объяснять Стёпа. – Вас заморозили, а мы с дядей Митей и Николаем Ивановичем вас сюда принесли.

Чука чуть улыбнулся:

– Есть хочется.

Урсо тут же принёс ему молока и булку. Чука начал жадно жевать.

Потом попытался подняться на ноги:

– Ой! – и свалился снова. – Голова кружится до сих пор!

Хлопнула входная дверь, и в дом вошли дядя Митя с Николаем Ивановичем.

– Как вы тут? – спросил дядя Митя, отряхивая снег с валенок. – Выспались?

– Да! – хором сказали Урсо и Стёпа.

А Стёпа добавил:

– Только у Чуки голова кружится и болит до сих пор!

– Полежать ему надо! – и дядя Митя укрыл Чуку тулупом.

Николай Иванович вскипятил чайник, нарезал хлеба и сыра. Они с дядей Митей сели за стол. Стёпа с Урсо забрались на высокий стул и сделали себе по бутерброду.

– Хорошо, что мы вас вовремя забрали, – сказал дядя Митя, обращаясь к Урсо. – Ещё бы чуток, и не отогреть было бы.

Урсо задумчиво посопел:

– Сам не знаю, что на нас нашло, Стёпа говорит – Жгучий Мороз. Не встречался никогда с таким.

– Зато мы уже встречались, – Николай Иванович задумчиво размешивал сахар. – Как только найдём место, где по расчётам золото, – тут же случается какая-то неприятность: то оборудование ломается, то коллеги наши замерзают – как вы вчера!

– Как мы? – поражённо спросил Урсо.

– Да, точно так. Отправятся на работу в тундру, и нет их. Потом приходим, а они сидят замороженные. А ведь на улице не так уж и холодно. Вот Митя однажды тоже замёрз!

– Да, – кивнул дядя Митя. – Было дело, ещё в прошлом году, осенью. Так же, как и вы, не помню, что случилось: брал пробы камней, и спать так захотелось, а потом уже очнулся дома – Николай с ребятами меня спасли.

Помолчали. Только Чука у печки тяжело вздохнул.

– Мы – люди учёные, верим в то, что можно доказать, – продолжил дядя Митя. – Но тут почти поверили в злого духа: как будто не хочет отдавать то, что ищем.

– Золото? – переспросил Стёпа.

– Да, – ответил дядя Митя. – Ведь наше дело – полезные ископаемые добывать, здесь их много: олово, вольфрам, каменный уголь, нефть, природный газ. Но самое главное – золото. И вот как раз его мы не можем обнаружить, хотя все расчёты говорят, что оно именно здесь. А пока не найдём – не уехать нам с Севера.

– Но мы не искали золото, – буркнул Урсо. – Почему нас заморозили?

– А вот этого я не знаю, – пожал плечами дядя Митя. – Наверное, и вы перешли дорогу тёмным силам.

Стёпа тут же вспомнил браконьера Дарка, вредного Лелюкая и слова пуночки Айи: «Может быть, вы победите келе, и чары его исчезнут».

Он слез со стула и начал ходить по домику, рассматривая многочисленные камни на полках. Такая у него была привычка: если мысль казалась слишком сложной или пугала, лучшее, что мог сделать Стёпа, – отвлечься и подумать о чём-нибудь другом.

– А вот это что за камень? Разве не золото? – указал он на небольшой камешек, поблёскивающий золотистыми гранями.

– Это? – Николай Иванович мельком глянул. – Не-ет. Это пири́т, с давних времен его называют «собачьим золотом».

– А золото кусками не лежит, оно всё песочком больше, – подхватил дядя Митя. – Пирита много в тундре, этот я взял из-за необычной формы. – Он снял с полки пирит и показал Стёпе. – Видишь, он шестиугольный! Дарю! – и вложил его в Стёпину лапу.

Тот зачарованно рассматривал камешек.

– А я уже встаю, – раздался голос Чуки, и все оглянулись. Он делал осторожные шажки.

– Ура-а-а! – закричали друзья.