Какое-то время они шли молча. Ветер крепчал, ворошил снег, распылял его в воздухе. Небо стало мутным и крапчатым, как старая фотография.

– Эх, раньше надо было в укрытие! – посетовал Урсо.

– Ага, – запыхавшись, сказал Стёпа. – А я всё думаю теперь о зле.

– Не время сейчас, – хмыкнул Урсо. – Возьми ружьё, оно тебя удержит, а то ты вон какой лёгкий!

– Давай! – с готовностью согласился Стёпа.

Идти сразу стало тяжелее, но зато перестало болтать из стороны в сторону от порывов.

– А что там, в укрытии?

– Моя собственная берлога! Штаб! – Урсо со значением щёлкнул когтями. – Я её давно приметил, пещерку эту, ещё прошлым летом. – Урсо закашлялся, снег попал ему в пасть. – Ходил вокруг да около, думал, может, чья-то она, а потом смотрю – пустует, ну и стал считать своей личной.

– Здóрово!

Стёпа закрыл мордочку шарфом и наклонил голову вниз. Так идти было легче: как будто разрезаешь головой ветер.

А тот меж тем бушевал и бушевал. Друзья и не заметили, как оказались в ураганной ловушке: со всех сторон воет и пуржит, ничего не видно, вокруг только снег кружит, залепляет нос, рот и уши. И завывает страшно: у-у-у!

Порой Стёпа еле стоял на ногах.

Урсо лапами придерживал на голове кепку, иначе её бы унесло вместе с Хосю и Нехосю.

– Носом, носом дыши! – прокричал он сквозь ветер Стёпе, увидев, как тот глотнул ветра, задохнулся и закашлялся. – И не части! Медленно!

Стёпа кивнул.

Так они и шли, борясь с бушующей стихией. Ветер, правда, был тёплый, ведь южаки дуют с юга, и потому тёплые.

Наконец они упёрлись в какое-то препятствие.

– О! Сопка! – гаркнул Урсо. – Держись за мой хвост! – и он пошевелил своим коротеньким хвостиком.

Стёпа схватился за Урсо и засеменил следом.

Они повернули направо, обогнули сопку и оказались у широкой расщелины.

– Сюда! – прокричал Урсо и, встав на четвереньки, стал спускаться. Стёпа последовал за ним.

Расщелина оказалась неглубокой: вниз, потом влево, и всё это время нужно было ползти. Потом вдруг проход расширился, и они оказались в маленькой пещерке.

– Ну вот, – выдохнул Урсо, стаскивая с плеч рюкзак. – Чувствуй себя как дома!

Стёпа тоже снял свой рюкзачок, положил ружьё и, когда глаза привыкли к темноте, огляделся.

На полу лежал старый матрас, и больше ничего. Стёпа вспомнил уголок Евы, до отказа заполненный вещами, и улыбнулся:

– Скромно у тебя тут.

– А зачем лишнее? – пожал плечами Урсо. – Я тут размышляю и отдыхаю. Иногда прячусь от ветра, от холода сильного. Что ещё медведю нужно? Тишина и покой.

– Это точно! – кивнул Стёпа, вспомнив, как и он забирался в Олиной квартире в свой «дальний тёмный угол», чтобы побыть одному. – Мне это знакомо, хоть я и не медведь.

Урсо помолчал и потом задумчиво сказал:

– Я тут как-то думал и решил, что неважно, кто какой зверь. Бывает ведь так: встретишь медведя, вроде он такой же, как и ты, а нет с ним общего языка, он про одно говорит, ты – про другое. А бывает, встретишь другого зверя, а с ним так хорошо, как будто вы сто лет знакомы. Вот мы с первой минуты – р-раз! – и стали дружить.

– Да, – проговорил Стёпа. – Я когда-то читал в книжках – а их у Олиного папы было много, – что есть что-то, объединяющее всех-всех-всех: и зверей, и птиц, и людей, и даже вот тараканов…

– Ой, о тараканах! – перебил Урсо и стащил кепку. – Как там Хосю с Нехосей? – Он аккуратно перевернул её, положил на пол и заглянул внутрь. – Выползайте!

Из кепки показались шевелящиеся усы. Две пары. Потом две маленькие тараканьи головы с блестящими круглыми глазами.

– Тепло! – пискнула одна голова.

– Бывает и теплее, – пискнула вторая.

– Вот так легко распознать, кто есть кто, – рассмеялся Урсо. – Хосе тепло, а для Нехоси бывает и теплее. Характеры!

– Это точно! – согласился Стёпа. – Может, они голодные?

Он взял свой рюкзачок и потряс над ладонью. Высыпались крошки.

– Во-о-от! – обрадовался Стёпа, стряхнул крошки в кепку, и тараканы принялись за еду.

– Так я перебил тебя, – сказал Урсо Стёпе. – Ты говорил про объединяющее всех-всех.

– Да! – кивнул Стёпа. – Как будто есть что-то, объединяющее всех живых существ на планете. То есть мы хоть и разные на вид, вот ты – медведь, Шоша – тюлень, я – лис, но внутри мы наполнены чем-то одинаковым. Кто-то это зовёт душой, кто-то – энергией, я сам не очень в этом разобрался, но мы все – одно целое. Поэтому всё зависит от характеров и интересов: если они у вас совпадают, то вам будет хорошо вместе, и всё понятно, и неважно, какой перед тобой зверь.

Урсо помолчал, поскрёб когтем стену:

– Была у меня история, я мало кому её рассказывал.

Он глядел в потолок, растянувшись на матрасе. Потом резко сел и выдохнул:

– Слушайте!