Стёпа и Урсо торопливо шли к сопкам. На спине Урсо болтался полупустой рюкзак Дарка, на плече висело ружьё.

Хрусь-хрусь, – отзывался снег, – хрусь-хрусь, хрусь-хрусь… чив-чив-чив!

– Что это? – Стёпа завертел головой.

– Где? – Урсо насторожился.

И тут – фших! – рядом запорхала маленькая птичка с белой грудкой и полосатой тёмной спинкой.

– Пуночка! – обрадовался Урсо. – Пуночки прилетели! Так рано!

– И правда! – удивился Стёпа.

Маленькая, как воробышек, птичка летала вокруг друзей и – чив-чив-чив! – заливалась трелью.

– Олин папа их называл снегурочками, – вспомнил Стёпа. – Рановато для пуночек, они прилетают в апреле. Странно!

Пуночка кружила над ними, тревожно щебеча, потом резко взмыла ввысь и пропала.

Легкая позёмка уже скользила по земле.

– Эх, нам бы побыстрее, – озабоченно проговорил Урсо. – А то южак накроет!

Внезапно Стёпа поскользнулся, шлёпнулся и поехал куда-то вниз.

– Осторожнее! – закричал Урсо.

Но Стёпа уже не мог остановиться. Бум! Он оказался в какой-то яме. Сел, огляделся.

Котлован, в котором раньше, похоже, была вода, а теперь всё высохло: только твердь, припорошенная снегом.

– Всё нормально? – крикнул сверху Урсо.

– Да! – ответил Стёпа.

– Качусь к тебе. – Урсо сел, лихо крикнул: «И-ех!» – и скатился к Стёпе.

– Странное место, – сказал Стёпа.

– Раньше здесь было озеро! Круглое! Самое большое и главное в тундре! – развёл лапами Урсо. – А теперь вот нет его, только каменное дно.

– А что стало с озером?

Урсо помолчал.

– Келе, – наконец произнёс он шёпотом, – уничтожил его!

– Келе? – громко переспросил Стёпа.

– Ш-ш-ш, – зашипел Урсо. – Тихо!

Он встал, оглянулся по сторонам.

– У него слуги всюду, услышат и донесут! – Он ещё раз оглянулся. – Тем более это его место, вечно тут кто-нибудь из слуг ошивается. Ещё недавно сюда приходили все тундровые звери. На водопой, для перемирия и разговоров. На водопое ведь никто никого не трогает – такой закон.

– А теперь как? – спросил Стёпа.

– Теперь? – вздохнул Урсо. – Да вот так. Зимой снегом обходимся, пожуём и хорошо. А летом пьём из маленьких ручейков.

– И что, нет других озёр в тундре?

– Да есть, конечно, – кивнул Урсо. – Но все ближайшие озерца он высушил, одно лишь забыл. Только оно далеко, дней пять топать, не меньше. Это не каждому по силам.

– Выходит, раньше было место для перемирия и общения, а сейчас нет? – Стёпа оглядел озеро.

– Выходит так! – согласился Урсо. – Раньше ведь любой вопрос можно было обсудить здесь, на водопое: заяц попросит волка не нападать на него, лиса вежливо спросит у утки: «Как дела?» А сейчас и собраться негде. А всё келе! – добавил шёпотом Урсо. – Это он устроил.

Стёпа помолчал, окинул взглядом озеро и медленно проговорил:

– Значит, ему это для чего-то нужно.

Не успел он закончить фразу, как откуда-то сверху слетел снежок и послышался голосок:

– Расселись они, хе-хе-хе! Воду ждёте?

Стёпа и Урсо посмотрели наверх. Там, на краю, стоял бело-серый песец и ухмылялся.

– Ну что смотрите? – Он махнул роскошным хвостом. – Даже если до лета досидите, всё равно воды не будет!

– А ты кто такой? – нахмурился Урсо. – Хотим и сидим, тебя не спросим!

– Лелюка`й – моё имя, слыхали? – и песец надменно сощурил свои чёрные глазки.

– Не слыхали! – Урсо встал на задние лапы, чтобы лучше рассмотреть наглеца, Стёпа насупленно молчал.

– Так теперь знайте! И лучше вам держаться от этого озера подальше, оно теперь наше!

– Ваше – это чьё? И какое оно озеро теперь? Одни камни и снег.

– Так нам и нужны камни! Нам – келе и его слугам. А ваши собрания не нужны, ясно?

«Келе» он произнёс очень громко, прямо выкрикнул, и сразу же зашумел ветер вдали, и небо посерело ещё больше.

– Так вот оно что! – пробормотал Стёпа.

– Значит, ты слуга злодея? – крикнул Урсо.

Лелюкай сморщил нос.

– Ой, только вот не надо, а? «Злодей»! Ишь, правильные нашлись, всё у них в жизни правильно! А кто дружбу предал со своей зайчихой, а? Нам, слугам, всё-ё-ё известно!

Урсо оскалился, зарычал и стал карабкаться вверх.

– Погоди, – схватил его за хвост Стёпа. – Ты же его задавишь, он слабее!

Урсо остановился, тяжело дыша.

Лелюкай высокомерно глядел на них.

– В общем, я вас предупредил – нечего здесь собираться. Иначе хуже будет.

Повернулся, махнул хвостом и потрусил куда-то вдаль.

– Нет, ты видал, какой наглец? – возмутился Урсо, когда они со Стёпой уже вылезли из котлована и шагали к пещере.

– Угу, – вторил Стёпа. – А про какую зайчиху он говорил?

Урсо как будто его не слышал и продолжал:

– У них везде тут свои уши да глаза – следят, вынюхивают, подслушивают. То такой вот Лелюкай, то муха какая, то птица. Узнают чего и доложат. А келе, – Урсо понизил голос, – всё про всех помнит, и в основном плохое.

– Плохое? – переспросил Стёпа.

Урсо поморгал, сосредоточенно думая.

– Ходят слухи, – произнёс он, – что келе так себе слуг подбирает: наберётся у зверя или человека пяток дел, где он струсил, смалодушничал, предал – всякое бывает – случайно или специально, и келе таких вот к себе заманивает. Считается, что самые надёжные слуги – из этих. Мама нам с братом с детства говорила: не делай плохого, а то келе заберёт. Во-от! – и Урсо поёжился.