Бен изложил Стёпе всё по порядку: и про внезапно пропавший Священный Изумруд, и про панику, и про приближающийся конец света, и про странный пожар.

Рядом сидела Таиска и поддакивала.

Фидо, вежливо извинившись, почти сразу улетел по делам. Ахига тоже хотел было уйти, но решил задержаться – вдруг Бен что-то забудет упомянуть.

– А что будет, если Изумруд не найдётся? – спросил Стёпа.

Бен и Ахига переглянулись, а Таиска захлопала глазами.

– Конец света, всё кончится, разве непонятно?! – вскрикнул Ахига.

– Конец всей планеты или Южной Америки?

– Не будет Южной Америки – не будет и всей планеты! Как же мир без нас? А кофе? А футбол? А карнавалы? А мы сами? А это… как его… – Ахига поморщился, забыв слово. – Единство природы?

– Ты имеешь в виду природное равновесие? – уточнил Бен.

– Ну вроде того! – кивнул Ахига. – Когда всё взаимосвязано и если что-то одно исчезает, то всему остальному миру плохо!

– Плохо! – встрепенулась Таиска. – У меня исчезло моё дерево, огонь забрал его, это очень плохо!

– Это как в моих картинах. – Ахига вернулся к любимой теме. – Любая загогулина что-то означает, без неё замысел нарушается. Так и в мире!

Бен решил взять слово и поднял лапу:

– Вообще, приближающееся бедствие касается в первую очередь Южной Америки, но, как сказал Ахига, это очень повлияет на всю планету. Может, наводнениями, может, землетрясениями или цунами.

Стёпа сосредоточенно думал.

– А что именно должно произойти? – повторил он.

– Точно никто не знает. Но одно известно: если пропадёт Священный Изумруд, то пробудится старый вулкан Пара́ на севере Бразилии. Два миллиарда лет он спал, набирал силу, и что будет, если он пробудится, даже страшно подумать! Жерло его огромно!

– Когда это случится? – спросил Стёпа.

– Второй осенний месяц заканчивается совсем скоро, – задумавшись, нахмурился Бен. – Начнёт холодать, тут и беда может нагрянуть!

Стёпа с удивлением уставился на Бена:

– Осенний?

– Так апрель же! – вмешался Ахига. – Он и есть второй осенний месяц, ты что, спасатель, в месяцах не разбираешься?

– А у нас апрель – это весна. Странно… – пробормотал Стёпа.

Стёпа был очень начитанным лисом, но пока не дошёл до той главы в «Занимательной географии», где рассказывается о том, что, когда в Северном полушарии весна, в Южном (где находится Бразилия) – осень, и наоборот.

«Интересно!» – подумал он, а вслух сказал:

– Я считаю, надо для начала осмотреть место, где хранился Изумруд. Может, там остались какие-то следы?

Бен с уважением посмотрел на Стёпу. Сам он почему-то до этого не додумался.

– Красная пещера недалеко, пойдём!

Ахига посмотрел на солнце – оно постепенно скрывалось за деревьями.

– Ладно, вы идите к пещере, а я к Габриэ́лю, а то ему скоро к родственникам на Встречу Вод плыть. Он речную тину обещал, мне для картины такой зелёный оттенок нужен.

– Габриэль, Габриэль, – запрыгала Таиска. – Кто такой Габриэль?

– Розовый дельфин из Амазонки. Ты видела когда-нибудь дельфинов? – спросил Ахига.

– Ещё не видела, хочу увидеть! – И Таиска запрыгнула Ахиге на спину и запела своё «ла-ла-ла-ла».

Ахига вздохнул. Ему хотелось побыть одному, но жалко было прогонять маленькую Таиску.

– Ладно, но потом меня не беспокоить! – рявкнул Ахига. – Вечером я рисую!

И они умчались в сторону Амазонки.

Бен со Стёпой пересекли полянку и по узкой тропинке направились прямо в густые заросли джунглей.

Стёпе показалось, что он опять попал в древнюю эру, как это однажды было с ним на Крайнем Севере: столько необычных деревьев, цветов, плодов и ещё какие-то растительные верёвки (Бен назвал их лианами)! Порхали птицы, яркие бабочки. Очень красиво! Стёпа смотрел по сторонам, любовался, но никак не мог избавиться от ощущения, что за ним из зарослей наблюдают сотни невидимых глаз.

– А кто первый сказал, что Изумруд пропал? – почесал голову Стёпа.

– Чунта, попугай! – ответил Бен. – Владелец нашей радиостанции «Говори всё!». Сообщил в эфире.

– А откуда Чунта узнал, что Изумруд пропал? – спросил Стёпа.

– Понимаешь, – Бен развёл лапами, – вокруг входа в Красную пещеру всегда цветут яркие растения. По древней легенде, если Священный Изумруд исчезает из пещеры, то все цветы у входа сохнут, чахнут и желтеют. Так и случилось. Там в одночасье всё завяло.

Стёпа кивнул, и они продолжили путь. Стёпа смотрел на диковинные деревья, на разноцветных порхающих птичек и думал: «Да, мир тут богаче и ярче, чем даже в доисторическом прошлом, куда забрасывал меня злой келе, а уж с Севером не сравнить. Но я всё равно люблю Север».

– А вы когда-нибудь видели снег? – спросил он Бена.

– Нет! – вздохнул Бен. – У нас его не бывает. А какой он, снег?

И Стёпа рассказал, как снег скрипит на морозе, как можно играть в снежки, как красиво, когда вокруг всё белое-белое, как будто природа укрылась чистейшим пуховым одеялом.

– Он ещё, говорят, холодный, – добавил Стёпа. – Но я не могу чувствовать ни холод, ни жару, я же игрушечный.

Наконец они дошли до места и остановились у склона горы, покрытой яркими цветами.

– А вот и вход в Красную пещеру! – Бен указал на серые каменные плиты в центре склона.

Стёпа подошёл ближе. Вокруг входа пожухли все цветы.

– Как же тот, кто забрал Изумруд, попал внутрь? – спросил он.

Бен вздохнул:

– Есть секретный пароль, который не знают ни звери, ни птицы. Его хранит добрый дух Эдвин.

– Получается, сейчас пароль известен двоим: главному хранителю Эдвину и тому, кто украл Изумруд, – задумчиво сказал Стёпа.

Они с Беном медленно ходили вокруг и внимательно глядели под ноги, ища улики.

Вдруг Стёпа увидел: меж камней прямо у входа торчит что-то ярко-синее. Он потянул за кончик и вытащил. Ба! Это же перо!

– Похоже на попугаичье! – покачал головой подскочивший к нему Бен. – Чунта?!

И тут послышался шум со всех сторон, и поляну заполонили обезьяны, муравьеды, пумы, ягуары, броненосцы, туканы, ягуарунди, тапиры, маленькие цветные птички, большие чёрные грифы и даже парочка черепах.

– Чужак, чужак, чужак! – громко скандировали они, глядя на Стёпу.

Стёпа оглянулся – Бен неподвижно лежал на траве. И, казалось, даже не дышал.