Как всякая творческая личность, Ахига любил гулять по ночам. Вот и этой ночью он вернулся домой лишь в пять утра, залез в дупло и заснул. Через пару часов где-то снаружи раздался шум, и Ахига, не открывая глаз, сердито рявкнул:

– Какой глупый барабан мешает мне спать?

«Глупый барабан» – это было его любимое ругательство. Почему именно барабан и почему глупый, Ахига не знал. Ему нравилось само словосочетание.

Никто не ответил, но шум нарастал. Ахига не выдержал и, проворчав: «Сколько можно?» – выпрыгнул из дупла.

Почти сразу же он наткнулся на Бена. Тот направлялся на шум.

– Тебя тоже разбудили? – забыв поздороваться, спросил Ахига.

– Я уже не спал, – ответил Бен. – Я думал.

– Ты, Бен, много думаешь! Вредно это! – Ахига ухмыльнулся и вдруг насторожился: – А что это за запах?

Он нахмурился и повёл носом.

– Дым! Пожар! Бен, бежим!

Бен вскочил на Ахигу, и они помчались. Ветки деревьев больно хлестали, лианы рвались. Чем ближе, тем отчётливее чувствовался запах гари, а многоголосый шум становился всё громче. Навстречу бежали звери, в страхе и панике.

Наконец Ахига и Бен вылетели на большую поляну. Там пылала трава, едкий дым заволакивал всё вокруг, а огонь уже подбирался к пальмам.

– Ах ты ж! – ругнулся Ахига. – Тушить срочно! Сгорим, Бен! К реке! Пусть Пончо со своими воды натаскает!

Бен кивнул и побежал на берег Амазонки. Ахига, закрыв глаза от дыма, принялся топтать лапами огонь.

– У-у-у! А-а-а! Горячо! – выкрикивал он.

И тут Ахига наткнулся на тукана Луку́, хлопавшего крыльями по стволам пальм в попытке сбить огонь.

– Давай, поднажми! – крикнул Ахига.

Послышался топот, и на поляну выскочил Бен, а за ним – стая мокрых капибар во главе с Пончо. Щёки их были раздуты – они несли воду.

Пф! Пф! Пф! – капибары распыляли воду на пламя и катались мокрыми телами по тлеющей траве.

– Спасите! – раздался вдруг писк откуда-то сверху.

Бен поднял голову. На пальме сидела маленькая обезьянка саймири и боялась спускаться, а огонь уже начал пожирать ствол.

– Ахига! – крикнул Бен. – Смотри!

Ахига мгновенно оценил обстановку, прыгнул на пальму и полез вверх. Бен кивнул капибарам, и они начали выплёскивать воду на ствол.

Обезьянка дрожала от страха. Ахига протянул лапу:

– Не бойся, прыгай!

Обезьянка робко подвинулась и, закрыв глаза, скакнула в лапу к Ахиге. Он крепко прижал её к себе и начал осторожно спускаться.

Огонь почти потух. Пончо выплеснула на ствол остатки воды и, убедившись, что пламя побеждено, села в стороне, тяжело дыша. Трава тлела и дымилась.

Тукан Лука́ крыльями чистил свой большой оранжевый клюв – он весь был в копоти.

Капибары сбились в кучку и ощупывали друг друга – целы ли?

Бен смотрел, как Ахига медленно спускается. Когда тот спрыгнул и поставил обезьянку на землю, подбежал к нему:

– Ты как?

Ахига пожал плечами:

– Устал. – И наклонился к спасённой обезьянке: – А ты почему не убежала, когда пожар начался?

Обезьянка поморгала, почесала ухо дрожащей лапкой и тоненько пропищала:

– Спала. А когда проснулась, было поздно и вокруг никого из наших. И прыгать по веткам страшно, даже шевелиться страшно!

– Ясно, – сказал Бен. – От испуга такое бывает. А зовут тебя как?

– Таи́ска! – слабо улыбнулась обезьянка.

К ним подошла Пончо и подлетел Лука.

– Я никак понять не могу, почему загорелось! – проговорил Лука. – Как будто кто-то включил огонь, и всё! Людей тут не было!

Бен задумчиво пожевал губами и посмотрел на Ахигу:

– Это всё из-за пропавшего Изумруда!

Ахига досадливо поморщился.

– Да уж, дела! – покачала головой Пончо. – Как быть теперь? Всё хуже и хуже, то одно нехорошее случается, то другое.

– Ничего, – сказал Бен. – У нас есть план! Мы уже кое за кем Фидо послали.

И подмигнул Ахиге.

Пончо не поняла намёка – она была не очень сообразительная – и лишь вздохнула:

– Ладно, мы пойдём.

И капибары во главе с Пончо потрусили к реке.

– А ты, Лукан, молодец! – Ахига хлопнул Луку по спине. – Никто из птиц не остался тушить, ты один такой смелый.

– Я Лука, – поправил его тот. – Тукан Лука.

– Да? – хихикнул Ахига. – Тукан Лукан лучше звучит.

Лука посмотрел на небо и сказал:

– Полечу к себе. Мои, наверное, переволновались.

Взмахнул своими чёрными с синим отливом крыльями и полетел.

– Я спать! – заявил Ахига. – Вы как хотите, а мне вечером картину заканчивать, надо выспаться.

– У меня тоже дома дела, – сказал Бен.

– А я? – пискнула Таиска. – Я с вами! Мне страшно! Я не знаю, где все мои!

Ахига окинул её взглядом. Маленькая, рыже-оливково-серая, она сидела, понуро наклонив голову, и дрожала.

Ахига махнул лапой:

– Ну, залазьте на меня оба!

Таиска просияла и запрыгнула к нему на спину. Бенджамин неспешно взобрался следом.

– Готовы?

– Да!

И Ахига помчался к дому.