Друзья тихо приблизились к Адскому Гроту. Каменный, мрачный, даже издалека он казался жутким, а вблизи и подавно! Острые выступы Грота были похожи на торчащие из пасти чудовища зубы. Склоны затянуты густой паутиной.

– Я наверх! – тихо сказал Ахига. – Бен, буду ждать знак, когда закрывать окно!

И ловко поскакал вверх.

– Бен, ты на страже, мы пошли! – шёпотом проговорил Стёпа. – Ни пуха ни пера!

Стёпа кивнул Фидо, тот широко расправил крылья. Стёпа с Таиской спрятались за ним, и они вошли в Адский Грот.

Бен немного подождал, посмотрел на небо и дал знак Ахиге. Ахига лёг на скале, перекрыв окно Грота. Лунный свет упал ему на спину.

Бесшумно пройдя по длинному узкому коридору, Фидо оказался в большом зале. Увидев сидящего у ритуального камня Кибунго, Фидо захлопал крыльями. Таиска со Стёпой скользнули за каменный выступ.

– Что это за индейка? – злобно рявкнул Кибунго, увидев грифа. – И что она тут делает?

Фидо, прихрамывая и изображая раненую птицу, сделал пару шагов к ритуальному камню. Священный Изумруд сверкал.

– Луисон, выгони этого убогого! – ещё больше разъярился Кибунго. – Или сожри! Только скорее!

Глаза Луисона загорелись ярко-красным огнём, он зарычал и бросился к Фидо. Тот резко взлетел к потолку.

– Ну, берегись! – Луисон подпрыгивал, пытаясь достать грифа.

Но Фидо был проворнее и ускользал. Маленький Ао-Ао думал, что это всё игра, бегал за Луисоном и радостно хрюкал. Луисон отшвыривал его лапой. Кибунго разъярённо топал ногами и рычал всеми пастями. При этом он зорко следил за Священным Изумрудом.

– Пора! – прошептал Стёпа Таиске. – Беги за Изумрудом, а я пока отвлеку Кибунго!

Но Таиска только дрожала:

– Стёпа! Мне страшно! Вдруг Изумруд тяжёлый и Кибунго поймает меня!

– Тогда сиди здесь!

Стёпа вылез из-за выступа и медленно, по-пластунски стал пробираться к ритуальному камню. Приблизившись, он вскочил на него и схватил Священный Изумруд.

Кибунго клацнул зубами обеих пастей.

– А-а-а, рыжий герой, явился! За смертью никак?

Стёпа спрыгнул и хотел было помчаться к выходу, но Кибунго преградил ему путь. Стёпа дёрнулся в сторону, но там к нему приближался Луисон.

– Что, малой? Не быть тебе спасителем! – скалился Луисон.

Фидо, увидев, что дела Стёпы плохи, бросился к Луисону, сел прямо на макушку и закрыл ему глаза крыльями. Луисон замотал головой и схватил Фидо за крыло, выдрав несколько перьев. А Кибунго сцапал Стёпу за шарф.

– Таиска! – что было сил закричал Стёпа и бросил ей Священный Изумруд. – Держи!

Маленькая Таиска подпрыгнула и ловко схватила его на лету.

– Да у них тут банда! – рявкнул Кибунго и, отпустив Стёпу, кинулся к Таиске.

Та скакала, пританцовывая, по всему Гроту, и большой неуклюжий Кибунго никак не поспевал за ней.

– Сейчас мы её прижмём! – зарычал Луисон, на мгновение ослабил хватку, и Фидо хватило этого, чтобы вырваться.

Луисон бросился наперерез к Таиске, но споткнулся об Ао-Ао и растянулся.

Кибунго тем временем сумел загнать Таиску в угол, она металась у его ног.

– Ну что, мартышка, конец твой пришёл! – довольно прогрохотал Кибунго.

Таиска металась туда-сюда, но понимала, что Кибунго её вот-вот схватит.

– Бросай мне! – крикнул Стёпа из-за спины Кибунго.

Таиска изловчилась и кинула Священный Изумруд Стёпе. И в этот момент светлячок кукуйо, дремавший на груди Таиски, вдруг засветился, и его лучик упал на летящий Изумруд. Тяжёлый воздух в Гроте стал ещё тяжелее. Копившаяся, но не получившая лунного света энергия как будто загудела.

Стёпа поймал Изумруд и помчался к выходу – Кибунго за ним. Следом ринулась Таиска. А воздух становился всё гуще, гудение – громче. С каменных сводов начал сыпаться песок.

Фидо полетел, захлопав крыльями, за Таиской. Луисон – за ним!

И как только Стёпа вбежал в тоннель коридора, он услышал позади себя грохот – это стал рушиться Грот. Бум, бац, бабах! Пыль, мрак! Пока Кибунго замешкался, Таиска быстро прошмыгнула в тоннель. Вжих! – следом влетел Фидо.

И тут сверху, сбоку – отовсюду – посыпались камни, и один из них, самый большой, упал у входа в тоннель, прямо перед носами Кибунго и Луисона.

Друзья мчались к выходу, а за ними грохотали тяжёлые камни.

Тоннель заваливало.

Стоящий у входа Бен, слыша этот ужасный шум, закрыл уши лапами.

«Я должен дождаться друзей, я должен дождаться друзей!» – билось у него в голове.

Бен боялся упасть замертво от громких звуков.

И вот из тоннеля вылетел Фидо, а за ним выбежали Стёпа и Таиска.

– Ахига-а-а! – позвал Бен.

Ахига спустился быстрыми прыжками, и друзья все вместе помчались прочь.

За их спинами слышался грохот камней. Стёпа оглянулся – вход Адского Грота был окончательно завален. Друзья отбежали на безопасное расстояние и сели отдышаться. Стёпа положил Священный Изумруд рядом с собой.

– Кажется, всё получилось, – выдохнул Стёпа.

– Даже не надейтесь! – Откуда-то из кустов выскочил ягуар Ярро, схватил в зубы Священный Изумруд и зло прищурился.

Друзья оцепенели. И только Ахига мгновенно прыгнул за спину Ярро, отрезав ему путь назад.

– Здравствуй, Ярро! – Ахига нервно забил хвостом. – Не ожидал увидеть тебя на стороне зла.

Ярро держал в пасти Изумруд и тихо рычал. Таиска ойкнула, Бен замер, Фидо тревожно захлопал крыльями.

– Ярро, – произнёс Стёпа, – зачем тебе Священный Изумруд?

Ярро положил Изумруд на землю, сел на него и, оскалившись, прорычал:

– Вы всё мне испортили, я собирался остаться с Кибунго и быть его главным помощником!

– Зачем тебе быть с Кибунго? – тихо спросил Стёпа.

– Потому что тогда останется только один гениальный художник среди зверей Амазонки! И это я!

– Так вот оно что! – произнёс Стёпа.

Ахига вскочил:

– Ты, Ярро, зря злишься. Считаешь себя гениальным, а сам давно уже не рисуешь! Если бы ты больше работал, то уже проводил бы выставки!

Ярро прищурился:

– Нет, это ты, Ахига, мне мешаешь! Ой, потомок великого Сальватора Вдали, ой, Ахига, ой, самая творческая личность всей Амазонки! Ненавижу!

Ахига растерянно хлопал глазами.

– Послушай, Ярро, – подумав, произнёс Стёпа. – Если ты останешься на Амазонке единственным гениальным художником, то как ты поймёшь это? Кто тебе скажет об этом, если рядом не будет ни простых зверей, ни коллег-художников?

Ярро задумался. Так глубоко он ещё никогда не думал.

– Я сам буду знать, что я гениальный и лучший! Потому что буду один! Ясно? – рявкнул он.

– А для кого ты будешь рисовать, кому картины показывать? – удивился Стёпа. – И почему тебе, чтобы быть лучшим, надо оставаться единственным? Ведь каждый художник одарён по-своему: ты в одном, Ахига в другом, а ещё какой-нибудь художник – в чём-то третьем! И вы можете помогать друг другу, сотрудничать, давать советы, организовать, например, Клуб Амазонского Искусства.

– И главное, работай, рисуй! – добавил Ахига. – Приходи ко мне, я даже красками поделюсь, не жалко!

Ярро рычал, но уже не так уверенно.

– Ты просто поверь в себя, – продолжил Стёпа. – Ты сам в себя не веришь, но зачем-то обвиняешь Ахигу и других. Для чего тебе это?

Ярро перестал рычать и задумался.

– А что такое – верить в себя? – прищурившись, спросил Ярро.

– Знать, что ты важный зверь Амазонки, Бразилии да и всей планеты! – Стёпа развёл лапами, показывая большую планету. – Другого такого ягуара нет. Каждый, кто появился в этом мире, нужен и важен, понимаешь? И каждый умеет что-то своё, особенное, чего не дано другим.

Тут Ярро ещё больше задумался, а потом спросил:

– И вы думаете, что я тоже умею что-то особенное? И верите в это?

– Конечно! – зашумели все хором.

Ярро немного подумал, помолчал и медленно встал.

– Ладно, берите ваш Священный Изумруд, – сказал он. – Пусть мир останется таким, какой есть. А я попробую найти себя в нём. Ну а дальше посмотрим.

– Ура! – закричали все.

А Ахига бросился к Ярро и обнял его:

– Молодец! Я знал, что мы, хищники, сильные и умные! Приходи ко мне потом, если хочешь! Будем рисовать вместе!

Стёпа взял Священный Изумруд, положил его в рюкзачок.

Вдруг в кустах раздался шорох, и на поляну выбежал маленький перепачканный пылью поросёнок. Он испуганно озирался по сторонам. Увидев Стёпу и его друзей, он пискнул: «Ао-ао», хрюкнул и попытался спрятаться в траве.

– Вот это да! – произнёс Ахига. – Это вообще кто?

– Это Ао-Ао, – хмуро произнёс Ярро. – Его Луисон перепоил ядовитым кофе.

– И теперь он навсегда останется таким? – растерянно спросил Стёпа. Ему даже стало немного жалко Ао-Ао.

– Не знаю, – пожал плечами Ярро.

– Какой хорошенький, – заверещала Таиска и почесала Ао-Ао за ушком, отчего тот сразу перестал бояться. – Давайте возьмём его с собой! Я буду его воспитывать. Бен, Фидо, я смогу его воспитать в доброго кабанчика?

Фидо недоуменно развёл крыльями, а Бен, покряхтев и потерев коленки, сказал:

– Думаю, да!

И друзья отправились к Эдвину.