Габриэль то нырял под воду, то выпрыгивал, а крокодилы один за другим дёргались, как будто их кто-то сильно щипал снизу. Наконец они разжали кольцо. Уже не кружили вокруг плота, а просто старались защититься.

Вот один из них благоразумно развернулся и поплыл прочь, а за ним и все остальные.

И тут же рядом с кувшинкой высунулась улыбающаяся физиономия дельфина.

– Привет, Ахига, я всех разогнал! – проговорил Габриэль. – Как ты тут оказался? Я думал, ты работаешь над картиной. Кстати, как та зелёная тина, что я тебе нашёл? Подошла?

Ахига положил ветку, которой грёб, и обнял Габриэля.

– Друг, ты нас так выручил, так помог! А это мои друзья! Таиску ты уже знаешь, а вот мой сосед, опоссум Бен, и лис Стёпа, мы направляемся к Эдвину.

– Эдвину? – удивился Габриэль. – Хм, к нему редко кто заглядывает.

– А далеко до него? – спросил Стёпа.

– Да вы почти приплыли, – дёрнул носом в сторону песчаной кромки Габриэль. – Во-он там, где-то в подножьях пальм его хижина. Давайте я вас до берега провожу, а то вдруг эти вернутся.

– Проводи! – запрыгала Таиска. – Ты такой красивый!

И она погладила лапкой голову дельфина.

Стёпа огляделся – крокодилов жакаре нигде не было видно.

– Габриэль, а почему вы крокодилов не испугались? – спросил Стёпа. – Их ведь было шесть, и они зубастые.

– Все знают, что нельзя трогать амазонских дельфинов, ведь за это можно сильно поплатиться, – беспечно ответил Габриэль. – И когда розовый дельфин превращается в человека, ему тоже запрещено вредить. Поэтому мы бесстрашные и неуязвимые.

Стёпа с восхищением рассматривал Габриэля. Он казался ему каким-то… волшебным, ни на кого не похожим.

– А вы что, и в человека умеет превращаться? – спросил он.

– Ха, – вмешался Ахига, – ещё как может! Все розовые дельфины могут! Но только ночью.

– Да, – подтвердил Габриэль. – Ночью мы можем иногда превращаться в мужчин, и нас зовут энканта́до[3]. Мы приходим к людям и танцуем на карнавалах. Живи на радость, помогай на совесть – вот наш девиз.

– И вы становитесь совсем-совсем как человек?

– Да, только вот тут на макушке остаётся дыхало, но мы закрываем его шляпой, – рассмеялся Габриэль.

«Плот» уже приближался к берегу.

– Дальше не поплыву, мелко, – сказал Габриэль. – А вы будьте осторожны. Я скоро обратно домой, поэтому больше не смогу вам помочь в местных водах.

– Спасибо вам, – от души поблагодарил Стёпа.

– Без тебя, друг, не знаю, как бы мы справились с этими жакаре! – добавил Ахига. – До встречи!

– Буду рад! – ответил Габриэль. – Надеюсь, вы отстоите нашу землю. И да, жду от тебя новых картин.

Ахига утвердительно кивнул. Бен и Таиска помахали Габриэлю, и тот исчез под водой.

Ахига первый спрыгнул на берег и помог выбраться друзьям.

– Габриэль – большой любитель искусства, мы с ним на этой теме давно подружились, – рассказывал Ахига. – Ему нравятся мои картины, и если мне нужна какая-то необычная краска, он всегда помогает её найти.

А Стёпа подумал, что розовый дельфин – сам по себе искусство. Интересно, какой он, когда ночью превращается в человека?

Бен внимательно рассматривал окрестность – он помнил из слухов, что жилище Эдвина спрятано от посторонних. И надо найти какой-то знак. Но какой?

Он поделился мыслями с друзьями. Ахига почесал голову, Таиска округлила маленькие глазки. И только Стёпа вдруг неожиданно для самого себя сказал:

– Свет! Там, где светло.

– Не понял. – Ахига пошевелил ушами.

Стёпа задумчиво блуждал глазами по берегу.

– Да я просто подумал вслух, – признался Стёпа. – Мысль откуда-то пришла и вырвалась. Эдвин же добрый дух, а добрые духи любят свет, у них светлые мысли, слова и поступки. Так говорят в книгах.

– Неплохо! – сказал Бен. – Это очень логично! Но у меня теперь слабое зрение.

Стёпа глянул на Бена и расстроился – как же он постарел! Может, Эдвин подскажет, как вернуть Бену молодость?

И Стёпа принялся тщательно изучать песок, камни, цветы, пальмы.

Песок был неоднородный: где влажный – темнее, где сухой – светлее. Пальмы казались одинаковыми. Камней на этом берегу было немного, но вот Стёпа нагнулся поближе к земле и увидел маленькие белые камушки. Он показал их друзьям:

– Ищите такие же!

Ахига и Таиска бросились по берегу на поиски. Стёпа продолжил осматривать землю вокруг себя. Вот ещё маленький белый камушек, вот ещё. Интересно, они тут везде или это всё-таки указание нужного пути? А вот белые с голубоватым отливом цветы, есть ли они здесь ещё где-то? Стёпа огляделся. Нет, только тут.

– Нету нигде больше таких белых камушков, – подбежали Ахига и Таиска. – Всё осмотрели.

Стёпа задумчиво уставился на друзей.

– А вот эти светлые цветочки, видите? Они ведут во-он туда! – И Стёпа указал чуть выше, к подножью большой пальмы.

Бен поднял голову и, прищурившись, добавил:

– И у этой пальмы самые светлые листья!

Друзья глянули вверх – действительно, листья этой пальмы были светлее, чем у других.

– Туда! – крикнул Ахига.

И они помчались.

У подножья пальмы они остановились. Это оказалась «шагающая» пальма, но её высокие, в человеческий рост, наземные корни были плотно прикрыты сплетёнными хворостом, травой и листьями. Как шалаш.

– А теперь я, – отодвинул друзей Ахига. – У меня нюх.

Он обошёл кругом пальму и остановился у места, покрытого светло-серыми листьями. Быстрыми движениями раскидал листья, и там, меж корней, друзья увидели деревянную дверцу.

– В дверь тихонько постучи, – вспомнил Бен.

Ахига хотел постучать, но потом подумал и махнул Стёпе, мол, давай ты!

Стёпа подошёл и дотронулся до двери: тук-тук!

Дверь скрипнула и медленно приоткрылась. Стёпа с друзьями осторожно вошли. Здесь было темно, разве что слабо светились светлячки кукуйо.

– Боюсь, – тихо пискнула Таиска.

– Не бойся, Эдвин же добрый дух! – ответил ей Бен.

Внезапно земля у них под лапами задрожала, зашевелилась.

– А-а-а! – только и успели крикнуть они, как провалились куда-то под землю.