Так оставьте ненужные споры –

Я себе уже всё доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых никто не бывал!

Владимир Высоцкий

Холодный ветер, словно безжалостный кредитор, пробирался под одежду, требуя отчёта за каждое ребро. Веки дрогнули, открывая взору сумрачный потолок каменной утробы. Как часто я стала терять связь с реальностью… Где я?

Воспоминания возвращались обжигающими осколками — последний разговор с Шанти, её упрямый взгляд… Ах ты, маленькая вредина! Я припомню ей это самоуправство. Лежу на ледяном каменном полу, чувствуя, как с каждым вздохом стужа проникает всё глубже: сквозь ткань, под кожу, до самых костей. Сначала это была лишь зябкость, потом онемение сковало кончики пальцев, и вот уже оцепенение, как безжалостный завоеватель, ползёт вверх, парализуя мышцы.

Дыхание вырывалось из груди короткими белыми призраками, мгновенно исчезающими в затхлой темноте. Отчаянно попыталась свернуться калачиком, подтянуть колени к груди, удержать ускользающее тепло, но тело превратилось в непослушную куклу. Мышцы налились свинцом, каждое движение — пытка. Нужно выжить.

Собрав волю в замёрзший кулак, я медленно, с титаническим усилием приподнялась на локтях. Передо мной развернулся сюрреалистический пейзаж ледяного плена: мир застывших водопадов, царство безмолвного хрусталя. С потолка пещеры, словно клыки ледяного зверя, свисали хрупкие сосульки, искрящиеся всеми призрачными оттенками зимнего рассвета — от призрачно-голубого до ослепительно-белого.

— Ты очнулась? — голос Арии донёсся издалека, приглушённый гулом в ушах.

Выбравшись из-под груды вещей, навалившихся на меня могильным холмом, я охрипшим шёпотом проскрежетала:

— Что… что случилось? Где все?

Ария сидела у костра, чьи пляшущие языки пытались пробиться сквозь ледяной мрак огромной пещеры. Странно, тепло пламени не согревало окоченевшее тело. Эльфийка, закутанная в тёплые одежды, механически помешивала что-то в котелке, подвешенном над огнём. Взгляд метнулся к зияющему чёрному провалу входа в каменный грот, и я поняла — снаружи беснуется яростная метель, завывая свою ледяную песню.

— Что случилось? — передразнила она и, с досадой отбросив половник, жёстко пояснила: — Защитный купол мёртвого города выплюнул нас в горы. Мы ничего не могли сделать.

— А парни? — Я обвела взглядом разбросанные повсюду сумки и снаряжение, что мы брали с собой в этот злополучный поход. Боже, казалось, это было в прошлой жизни. В памяти всплыли лица Васьки, Арминга, моя жизнь в Академии, и предательские слёзы обожгли глаза.

— Ушли за дровами и на разведку. — Ария отвернулась, плотнее кутаясь в платок, накинутый поверх тёплой куртки. — Нужно понять, как выбраться из этой ледяной ловушки.

— Мы же можем построить портал, — я пожала плечами, стараясь скрыть страх. — Мы же знаем, что первая часть посоха вынесет нас ко второй. Что тут непонятного? Змей Горыныч разучился логически мыслить? Мы же можем построить портал?

— Смотри-ка, умная проснулась! — Ария бросила на меня злобный взгляд, в котором плескалось отчаяние. — Думаешь, ты тут самая сообразительная, а мы настолько тупые, что сами до этого не догадались?

Я смотрела на Арию и не узнавала свою подругу: куда делась моя вежливая эльфийская принцесса? Откуда взялась эта язвительная грубиянка, мечущая ледяные стрелы?

— Ария, что случилось? — я всё-таки списывала грубость подруги на нервное потрясение последних дней, на ледяной ужас, сковавший всех нас.

— Наша магия пропала, — моя подруга тяжело вздохнула, словно выдохнула последний луч надежды. — У всех. И у драконов тоже. Ты представляешь, мы были вынуждены костёр разводить спичками!

Теперь понятно, почему наше снаряжение выглядело так, словно в нём похозяйничал голодный медведь. Ребята искали спички! У всех пропала магия… Я боялась представить, что они ощущали, ведь драконы рождаются с магией и считают её неотъемлемой частью своей души.

— Ты уверена? Вы всё попробовали?

— Да, — отрезала Ария так, словно рухнул не просто небосвод, а вся вселенная и наступил ледниковый период. Хотя, наверное, для тех, кто живёт всю жизнь, купаясь в потоках магии, её внезапная пропажа — это действительно апокалипсис.

Я отошла от костра и от насупленной Арии, от её заледеневшего отчаяния. Зайдя в манящую темноту пещеры, я отвернулась от подруги и попробовала зажечь на своей ладони привычный маленький огонёк. Но сколько я ни старалась, у меня тоже ничего не получилось. Моя магия тоже исчезла, как дым на ветру. Хотя, если честно, меня это не сильно расстраивало, ведь эта дополнительная опция появилась у меня относительно недавно, и привыкнуть к ней я ещё не успела. Как говорится, не жили магически, нечего и начинать!

— Ребята возвращаются! — Ария встрепенулась и стрелой вылетела наружу.

В пещеру ворвались Иван, Себастьян и двое моих женихов, словно сама стихия принесла их на своих плечах — с них сыпался снег. Ария, позабыв обо всём, бросилась в объятия своего воздушника, некромант устало поплёлся к костру, а на меня устремились два пронзительных взгляда, два колодца драконьей мудрости и силы.

— Привет, — выдавила я, ощущая, как дрожь пробирает до кончиков пальцев, и неуверенно махнула рукой своим драконам.

— Вы что-нибудь выяснили? — в голосе Арии теплилась слабая надежда.

— Да, — Змей Горыныч тяжело вздохнул, и этот звук, казалось, наполнил всю пещеру тревогой. — Нас забросило в Безмолвные пики. Мы в горах на материке Угира. Это доказывают и гоблины, которых мы встретили в горах.

Парни выглядели так, словно их не просто забросило, а вываляло в снегу, вымотало до последней нитки, обожгло ледяным дыханием этих таинственных гор. Ария, услышав слова декана, испуганно ахнула, и на её ресницах заблестели слёзы.

— А что это за место? — спросила я, стараясь не поддаваться всеобщей панике. Хотя, вспомнив, как выглядят эти зелёные монстры, передёрнула плечами.

— Это про́клятые горы, где магия иссякает, словно вода в пересохшем русле. — Иван бросил на моих драконов полный сочувствия взгляд. — Но наибольшую опасность это место представляет для драконов. Если связь с магией не восстановится в течение пяти дней… будет беда.

— Какая беда? — я почувствовала, как сердце болезненно сжалось.

— Ты можешь поговорить с Армингом? — Змей Горыныч нежно, но настойчиво взял меня за подбородок и приподнял моё лицо, заставил смотреть в его шоколадно-тёплые глаза, ища в них ответа.

— Нет…

— А ты помнишь, что было со мной, когда я не слышал своего ментального дракона?

— Да.

— А помнишь, что происходит с драконом, если его ментальный дракон умирает?

Я помнила. Воспоминания обжигали, словно раскалённое железо, но я не могла, не хотела произносить эти слова вслух. Меня и без того терзал страх, ведь я не чувствовала Арминга с самого начала этого кошмарного путешествия.

— В любом случае портал нам не построить, придётся искать выход пешком, — Агний попытался ободрить нас, и в его голосе прозвучали нотки былого оптимизма, — Но мы справимся! Не такие метели нам в лицо летели!

Я вглядывалась в лица ребят. Усталые, измождённые. Весь их облик выдавал бессонную ночь в городе мёртвых и изнурительный переход по заснеженным горам. Стоп.

— А где Шанти и Элеонора?

Ужас поселился внутри, сковал движения, заморозил кровь. Агний обнял меня, пытаясь хоть немного успокоить.

— Они ушли искать людей.

— В такую метель⁈

— На росомахе шуба. Ей не страшны ни метель, ни мороз.

— А Элеоноре уже давно ничего не страшно. — Себастьян сидел, съёжившись, у костра и грел ладони о языки пламени. — Они должны нам помочь.

Сердце билось в бешеном ритме, отстукивая похоронный марш надежде. Шанти и Элеонора… в этой проклятой глуши. Мороз пробирал до костей, а осознание случившегося парализовало хуже любого холода. Я отстранилась от Агния, и, шатаясь, побрела к выходу из пещеры.

— Стой! Куда ты? — окликнул меня Иван, но я не слушала. Мне нужно было найти их. Я должна была.

Выглянув наружу, я увидела лишь бушующую белую мглу. Ветер завывал, словно голодный зверь, готовый растерзать любого неосторожного путника. Как они могли уйти в такую погоду? Как я вообще допустила это? Чувство вины душило сильнее, чем ледяной ветер.

Я вернулась в пещеру, с трудом сдерживая подступающие слёзы. Ребята смотрели на меня с тревогой. Змей Горыныч подошёл и обнял меня за плечи, притягивая к себе. Его тепло немного успокаивало.

— Мы найдём их, — тихо сказал он, — они сильные. Мы все вместе пойдём, как только немного стихнет метель. Нельзя сейчас рисковать всеми. Нужно подождать.

Я знала, что он прав, но ожидание казалось невыносимым. Нужно было что-то делать. Нужно было бороться, несмотря ни на что. Ради Шанти, ради Элеоноры, ради Арминга, ради всех нас.

— Предлагаю подкрепиться, — Ария пригласила всех к огню.

— Поддерживаю, — Иван пристроился рядом со своей возлюбленной. — Надо отдохнуть. Нам пригодятся силы.

Мы молча сели вокруг костра, признавая правоту воздушника. Ария налила нам в миски горячую похлёбку, и мы принялись орудовать ложками. В тишине пещеры было слышно только завывание метели снаружи.

После горячего ужина нас сморил сон. Проснулась я от ощущения чьего-то пристального взгляда. Открыв глаза, я увидела, что на меня смотрит Ария. Её лицо было серьёзным и немного встревоженным.

— Что-то случилось? — спросил я, сонно протирая глаза.

— Нам пора, — тихо ответила она. — Метель стихает, и у нас есть шанс добраться до перевала. Шанти и Элеонора вернулись и сказали, что там есть люди.

Ребята уже вовсю собирали вещи, ловко упаковывая их в дорожный мешок. Молча мы покинули уютную пещеру и вышли на заснеженную равнину. Ветер всё ещё был сильным, но уже не таким яростным, как ночью.

Перевал оказался сложным испытанием. Снег заметал тропу, делая каждый шаг рискованным. Но мы упорно двигались к цели, подгоняемые желанием добраться до неё. Элеонора шла впереди, уверенно прокладывая путь сквозь снежные заносы. Агний поддерживал меня, когда я начинала отставать.

К вечеру мы, наконец, достигли перевала. Замёрзшие и уставшие, но счастливые, мы смотрели на открывшийся перед нами вид. Внизу простиралась небольшая деревня, расположенная в долине, окутанной мягким светом заходящего солнца. Нам оставалось только спуститься вниз.

Спуск оказался не менее трудным, чем подъём. Подтаявший за день снег превратился в скользкую массу, норовящую стащить нас вниз. Мы осторожно спускались, цепляясь за камни и корни деревьев, чтобы удержать равновесие. Шанти и Элеонора, несмотря на усталость, продолжали двигаться первыми, выбирая наиболее безопасный путь.

Когда солнце почти скрылось за горизонтом, мы добрались до подножия перевала. Долина встретила нас тёплым, успокаивающим воздухом и запахом печек. Заснеженная деревушка, затерянная на дне горной долины, была небольшой, но очень компактной — дома стояли рядом друг с другом. Морозный воздух резал лёгкие, а ветер выл между старыми избами, словно предупреждал: здесь не ждут чужаков. Но выбора нет — нам нужно выжить и двигаться дальше. Нам нужен ночлег.

Мы брели по занесённой снегом улице, вглядываясь в провалы тёмных окон, словно ища искры надежды в кромешной тьме. Где-то здесь, за этими стенами, должен таился очаг, способный согреть не только тело, но и душу. Грезился дом с бревенчатыми стенами, источающими сухое тепло натопленной печи, не пропускающими леденящие объятия ветра. Мы не искали роскоши, лишь укрытия, где можно переждать эту ночь, не обратившись в ледяные изваяния к рассвету.

Голод глодал нутро. Скудный перекус в пещере — лишь блёклое воспоминание, и пустые желудки настойчиво напоминали о себе утробным ворчанием. Я знала, в этих краях каждый кусок хлеба — на вес золота. Но как желанны были сейчас хотя бы несколько кусочков сушёного мяса, горсть крупы, зачерствевшая краюха хлеба или банка мёда, затерянная в пыльном чулане. А горячий напиток, обжигающий озябшие ладони, — предел мечтаний. Без пропитания силы покинут нас, а без сил нет и пути вперёд.

Необходимо встретить кого-нибудь, кто укажет, где искать магический портал. Не просто дверь или арку, а ключ к продолжению нашего странствия. Он может притаиться в самых неожиданных местах: в полуразрушенной часовне, одиноко стоящей на краю света, в древнем каменном круге, поросшем мхом и забвением, в сумрачном подвале заброшенной кузницы, где ещё витает запах железа и пепла. Говорят, врата эти откликаются лишь на шёпот тайных слов, прикосновение священных предметов или исполнение забытого ритуала. Значит, нужно искать, расспрашивать уцелевших жителей, вслушиваться в завывание ветра, всматриваться в игру теней, искать знаки, что укажут верный путь.

Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Снежная крупа забивалась под воротник, ледяной ветер трепал плащи, а сгущающийся сумрак предвещал скорое наступление ночи. Но мы не могли сдаться. Ночлег, пропитание, портал — три заветные цели, без которых наше путешествие захлебнётся в этой забытой богом деревушке.

И потому мы упрямо брели вперёд, стиснув зубы и собрав остатки воли. Нужно выжить, чтобы отыскать утраченную часть посоха и спасти этот погибающий мир. Сумеречный свет едва пробивался сквозь плотные снежные тучи, окутавшие горную долину. Мы медленно продвигались по занесённой снегом улице. Ветер выл в печных трубах, а изо рта то и дело вырывались клубы морозного пара.

В центре заснеженной равнины, словно утлый чёлн в белом безмолвии моря, приютилась изба. Инеем подёрнутая дощатая вывеска с трудом являла взгляду слово: «Трактир». Тяжёлая дверь, сколоченная из грубых досок, томительно скрипела на ветру.

Толкнув дверь, мы шагнули из ледяных объятий в тёплый полумрак. Густой аромат дыма, жареного мяса и терпкого травяного чая окутывал, словно мягкое одеяло. Низкий потолок, испещрённый морщинами времени, подпирали массивные закопчённые балки. Вдоль стен тянулись грубые столы, хранящие следы бесчисленных трапез. В глубине залы, словно сердце дома, пылала огромная печь, чьи оранжевые языки играли на начищенных медных котлах и кружках, развешанных над стойкой.

За прилавком возвышался хозяин — коренастый мужчина, чью седую бороду тронула серебряная изморозь. Его взгляд, цепкий и проницательный, казалось, видел насквозь. Жирный фартук хранил память о бесчисленных блюдах, а мозолистые сильные руки ловко обтирали кружку. Заметив нас, он лишь приподнял бровь в приветствии, кивнул и неторопливо указал на свободный стол у окна.

Мы расселись, стряхивая с плащей искрящийся снег. Шанти блаженно потянулась к источнику тепла, Ария с нескрываемым любопытством изучала причудливую резьбу на стенах, а Змей Горыныч, настороженно оглядывая немногочисленных посетителей, осторожно примостился рядом со мной.

— Чего изволите? — голос прозвучал низко и гулко, словно рокот далёкого обвала, затерявшегося в горах. Я догадалась, что хозяин трактира — гоблин.

Мы заказали жаркое из дичи, свежеиспечённый хлеб, ароматный мёд и душистый травяной отвар. Когда предвкушение сытного ужина растворилось в воздухе, Агний решился задать терзавший нас вопрос:

— Скажите, уважаемый, не найдётся ли у вас уголка для ночлега? Дорога была нелёгкой, а ночь уже готова накрыть долину своим тёмным крылом.

Хозяин медленно вытер свои зелёные руки о фартук, задумчиво поскрёб седую бороду и после недолгой паузы кивнул:

— Места найдутся. Две комнаты свободны. Одна для девиц, другая для вас, молодцы. Плата — по серебряной монете с каждого.

Мы переглянулись, обмениваясь многозначительными взглядами, и согласились. Условия, конечно, скромные, но в этой глуши и такое гостеприимство — поистине щедрый дар судьбы.

После плотного ужина, вернувшего силы, хозяин повёл нас по узкой лестнице, ведущей на второй этаж. Коридор был тесным и мрачным, освещённый лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь единственное окошко под крышей.

Первой нам показали комнату для мальчиков. Четыре грубые кровати, накрытые потёртыми одеялами, старый сундук, затаившийся у стены, и одинокий крюк для одежды — вот и всё её незамысловатое убранство. На выцветшем половике виднелись прорехи, сквозь которые проглядывал шершавый пол. Под потолком трепетала от малейшего дуновения воздуха невесомая паутина.

Себастьян с сомнением оглядел свою кровать, постучал костяшками пальцев по деревянной раме и изрёк:

— Крепкая. Главное, чтобы не развалилась посреди ночи.

Змей Горыныч, закалённый суровыми условиями и привыкший к самым неприхотливым ночлегам, лишь пожал плечами.

— Мне и угол сгодится. Лишь бы тепло было да кости не ломило.

Иван, самый непритязательный из нас, уже стаскивал сапоги.

— Лучше уж здесь, чем под открытым небом. Хватит ворчать, как старые бабки.

Агний согласно кивнул, разделяя мнение воздушного странника.

— Лучше уж на такой кровати, чем в сырой пещере, где эхо гуляет.

Затем мальчишки перенесли наши вещи в отведённую нам комнату.

Дверь со скрипом отворилась, являя нашему взору небольшое помещение с двумя узкими кроватями, застеленными грубым домотканым полотном. У окна стоял колченогий столик, а на нём — тускло мерцающая масляная лампа и глиняный кувшин, наполненный водой. В углу, словно робкий зверёк, притаился покосившийся деревянный шкаф с потрескавшимися дверцами. В комнате царила приятная прохлада, но ощущалось тепло, идущее от печи, расположенной этажом ниже т согревавшей пол, отчего доски издавали тихий, умиротворяющий скрип.

Ария осторожно присела на край кровати, проверила пружинистость соломенного матраса и ободряюще улыбнулась.

— Не дворец, конечно, но спать можно. И даже нужно.

Я подошла к окну и отодвинула тяжёлую, выцветшую занавеску. За мутным стеклом простиралась заснеженная улица, погружённая в тишину, а вдали, за крышами домов, чернели величественные силуэты гор, словно застывшие стражи покоя.

— Здесь тихо, — прошептала Ария, словно боясь нарушить хрупкое безмолвие. — И это уже большая удача.

Шанти, уютно свернувшись калачиком, пристроилась на коврике у входа, хотя я знала, что чуть позже росомаха переберётся ко мне на кровать, и своим теплом прогонит остатки тревоги. Элеонора отказалась от предложенной кровати, сославшись на то, что будет охранять наш сон всю ночь, сидя в кресле, словно бдительный ангел-хранитель.

Мы разошлись по комнатам, зная, что завтра нас ждёт новый день, полный испытаний и надежд, и новые поиски магического портала. А сейчас можно было просто выдохнуть, согреться и хоть ненадолго забыть о бешеной вьюге, бушующей за окном, и коварных опасностях, подстерегающих нас на каждом шагу.