На следующий день я проснулся от того, что у меня на груди сидел маленький тёплый комок. Открыл один глаз — Костик усердно пытался засунуть мне в рот свою слюнявую игрушку. Из спальни доносился запах кофе — Ксюша уже вставала. Сегодня мы снова спали вместе, в этот раз Ксюша сама предложила. Лежать с ней в одной постели та ещё пытка. Раньше давно бы уже соблазнил и разложил, а сейчас не могу. Совесть мешает. Вот и приходится мучиться, чтобы доказать ей, что мне от неё не только это нужно.

Я сел на кровати и подбросил сына в воздух, от чего он залился счастливым визгом.

За завтраком Ксюша, помешивая ложкой в тарелке, осторожно начала:

— Серёж, раз сессия сдана... Думаю, сегодня я вернусь домой. Незачем тут в отеле сидеть, деньги за номер зря платить.

Я отпил кофе, кивнул. Всё было логично, и спорить не имело смысла.

— Согласен. Соберёмся после завтрака, я вас отвезу.

«Вас». Я сказал «вас», имея в виду её и Костика. И уже знал, что скоро это «вас» превратится в «нас». Я решил ещё вчера, сидя в кафе с Ксюшей. Как-то внезапно осознал после прихода Кати, что моя Ксюша на самом деле уникальная. В наше время, где всем правят деньги, она поражала именно равнодушием к моему состоянию и к моим возможностям. Стоило только вспомнить, как она разозлилась из-за сданной сессии.

После обеда мы заезжали в наш родной двор. Та самая хрущёвка, та самая лестничная клетка, где два года назад я, тогдашний мудак, сказал ей «бывает». Теперь я стоял здесь с нашим сыном на руке и с её сумкой в другой.

В её маленькой, но уютной квартирке пахло настоящим «домом», что и в маминой квартире. Просто, уютно, скромно, но с душой. Ксюша сразу принялась раскладывать вещи, будто пытаясь срочно восстановить рухнувший за эти дни привычный порядок.

Я поставил Костика в манеж, подошёл к ней сзади, обнял за талию и прижался подбородком к её плечу.

— У тебя очень уютно, — тихо сказал я.

Она на секунду замерла.

— У меня обычно. Как и у всех.

Она обернулась, в её глазах читалась какая-то отстранённость. После вчерашнего вечера с Катей и моего внезапного предложения «встречаться» она, кажется, снова ушла в себя, в свою раковину.

— Ксюша, мой отпуск заканчивается, — начал я, отпуская её и садясь на краешек дивана. — И у нас с тобой есть два нерешённых вопроса. Больших.

— Каких? — она села напротив, скрестив руки на груди. Защитная поза.

— Первый. Моя мама. Она имеет право знать, что Костик — её внук. Я не хочу больше скрывать это.

Ксюша потупила взгляд, кивнула.

— Да... Ты прав. Просто я боюсь её реакции. Она же может обидеться, из-за того я всё это время её обманывала и скрывала правду.

— Она не подумает ничего плохого, я обещаю, — твёрдо сказал я. Второй вопрос был сложнее. Я сделал паузу, собираясь с мыслями. — И второй. Самый главный.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Я хочу, чтобы ты и Костик поехали со мной в Москву.

Она замерла, будто не поверила своим ушам. Потом медленно покачала головой.

— Сергей... Нет. Что ты? У меня здесь жизнь, я учусь, мне надо искать работу...

— Всё это будет и в Москве, — мягко прервал я её. — Ты сможешь найти там работу. Учиться. Всё, что захочешь. Я помогу. Но если ты останешься тут...я уже потерял два года жизни моего сына. И два года... возможности быть с тобой. Я не намерен терять ещё один день.

— Но я не могу. Это слишком неожиданно, спонтанно. Я не готовилась, — в её глазах и позе читалась тревога. — Ты не можешь просто прийти и так... распоряжаться!

— Я не распоряжаюсь, — я протянул руку и придвинул её к себе, чтобы чувствовать её и успокоить. — Я прошу. Ксюша, я только начал узнавать своего сына. И только начал узнавать тебя. Ту самую тебя, которая мне дико нравится. Я не хочу, чтобы мы снова стали двумя чужими людьми, которые иногда звонят по видео. Я хочу завтракать с тобой каждое утро. Хочу помогать тебе укладывать Костика спать. Хочу, чтобы он привык к тому, что папа не уезжает.

Она смотрела на меня, в её глазах блестели слёзы.

— А если у нас не получится? Если ты... передумаешь? — прошептала она. — Ты представляешь, каково мне будет возвращаться обратно. После всего. Мы ведь с Костей не игрушки. Мы живые.

Я взял её лицо в свои ладони.

— Солнышко, ну как я могу передумать и отказаться от вас, если я только нашёл тебя, только узнал, что у меня есть сын. Как вообще от этого можно отказаться? Я не хочу стать на всю жизнь идиотом, который добровольно отказался от самого лучшего, что у него когда-либо было. Поверь, я не передумаю.

Она закрыла глаза, и её плечи опустились.

— Серёж, я...я не могу.

— Почему?

— Как я всё брошу? Мы и в садик в очереди стоим, и карточка у педиатра, и мама моя...как уехать? А Москву я не знаю, где я там жить буду?

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Какая же она бесхитростная и чистая душой всё-таки.

— Как где? Со мной. Вы с Костей теперь будете жить со мной. В нашем доме. Я хочу, чтобы ты была там хозяйкой, хочу, чтобы утром просыпалась со мной в одной кровати. И работать тебе не надо Ксюш. Я буду работать. А ты будешь воспитывать нашего сына. Разве ты не хочешь этого?