(Ксюша)

Мы стояли под дверью квартиры Лидии Петровны, и я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги. Сергей одной рукой держал Костика, другой — сжимал мою ладонь. — Готова? — тихо спросил он. Я лишь молча покачала головой. Но нет. Я не была готова. Я боялась разочарования в глазах Лидии Петровны, её обиды, её гнева. Ведь я скрывала от неё правду все эти месяцы, а она была ко мне так добра. Всегда помогала и поддерживала. Сколько раз она с Костиком сидела, когда я бегала и оформляла документы. Она мне была даже ближе, чем собственная мать. Сергей, не дожидаясь моего ответа, уверенно открыл дверь. Лидия Петровна в своём привычном цветастом фартуке и, как всегда, хозяйничала на кухне. Даже охнула, когда увидела нас. — А вы тут как? Уже всё сдала? — удивилась она, но её взгляд скользнул с Сергея на меня, на Костика на его руках. — Или что-то случилось? — Мы к тебе. Поговорить надо, — улыбнулся Сергей. Сергей усадил Костика в зале на ковер, дал ему игрушки, вернулся, глубоко вздохнул и посмотрел на мать. — Мам, присаживайся, пожалуйста. Новость важная. Лидия Петровна медленно опустилась на стул, её лицо стало серьёзным. Она смотрела то на него, то на меня, будто пытаясь угадать, что происходит. — Говори уже, не томи, — попросила она. — Мама, помнишь, ты всё время говорила, что хочешь внуков? — начал Сергей. — Ну помню, а что? — она снова посмотрела на меня, и в её глазах вдруг что-то мелькнуло — какая-то догадка, ещё неоформленная, но уже тревожная. — Так вот... Поздравляю. Твоя мечта сбылась. У тебя есть внук. Он сделал паузу, давая ей понять. Лидия Петровна замерла, её взгляд прилип к Костику. Она медленно, будто в замедленной съёмке, подняла руку и прикрыла ею рот. — Серёжа... — её голос дрогнул. — Что ты говоришь? Чей... внук? — Наш, мама. Мой и Ксюшин сын. В кухне повисла гробовая тишина. Я видела, как по лицу Лидии Петровны проносится целая буря эмоций — шок, непонимание, а потом... боль. Именно этого я и боялась. — Как... — она перевела взгляд на меня, и в нём читался укор. — Ксюша, родная... Почему? Почему ты мне ничего не сказала? Все эти месяцы... Я же как к дочке тебя... Я не выдержала и заплакала, глядя в пол. Было стыдно, и больно, и радостно, что наконец это всё враньё закончилось. — Я боялась, Лидия Петровна... Боялась, что вы... что все будете смотреть на меня как на...Боялась, что Серёже расскажете, а он меня посчитает... — Кем? Распутной? Так ведь не ты виновата, тоже Сергей так бессовестно поступил. Уж чего-чего, а от тебя сын я не ожидала, что ты такую девушку обидишь. — её голос вдруг стал твёрдым. Она встала, подошла ко мне и, к моему удивлению, обняла. Крепко, по-матерински. — Глупая ты девочка. Я бы тебе помогала, опекала бы тебя! А ты одна, через что прошла...Да для меня Костя итак как внук. А теперь тем более. Я прижалась к её плечу, а она гладила меня по спине, причитая: «Родная моя...» Потом она отпустила меня, вытерла слёзы своим фартуком и повернулась к Сергею. Её взгляд стал суровым. — А ты! — ткнула она в него пальцем. — Как ты вообще посмел её тронуть. Ксюшу, которая тебя всегда выручала, а ты бросил её! Бессовестный! Я ведь тебя не этому учила. — Мам, я... — попытался оправдаться Сергей, но она его тут же осадила. — Молчи! Лучше скажи, что теперь собираешься делать? Алименты платить раз в месяц и изредка звонить? — Нет, — Сергей выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза. — Я забираю их с собой. В Москву. Насовсем. Наступила новая пауза. Лидия Петровна смотрела на сына, оценивая его. — Насовсем? — переспросила она. — А работа у Ксюши? Учёба? — Всё устрою. Они будут со мной. Я буду о них заботиться. Лидия Петровна внимательно посмотрела на него, потом на меня, и вдруг её лицо озарила несмелая счастливая улыбка. — Ну, наконец-то, — выдохнула она с облегчением. — Наконец-то в твоей башке что-то прояснилось. — Она снова обняла нас обоих, прижимая к себе. — Мои хорошие. Наконец-то вы вместе.

Мы сидели за маминым кухонным столом, пили чай с её вкуснейшим вишнёвым вареньем, а Костик сидел у Лидии Петровны на руках. Она никак не могла насмотреться на него, и каждый её взгляд теперь говорил: «Мой внук. Правда, мой внук».

— Значит, в Москву? — переспросила она, целую его в висок. — И когда собираетесь?

— Через пару дней, — ответил Сергей, положив свою руку поверх моей. — Мне нужно на работу выходить, а тянуть с этим не хочу.

Я чувствовала, как его пальцы сжимают мои, будто говоря: «Я не передумал. Всё серьёзно». И от этого становилось и страшно, и до слёз радостно.

— Ну что ж, — вздохнула Лидия Петровна, но в её глазах светилась не печаль, а гордость. — Значит, будем собирать чемоданы. Ксюшенька, ты уж там присматривай за моим бестолковым, — она кивнула на сына. — Чтобы не обижал тебя. А если что — ты мне сразу звони. Я ему тут устрою...

— Мам, хватит уже меня позорить, — засмеялся Сергей, но было видно, что он счастлив. Счастлив этим разговором, этой общей трапезой, этим новым статусом — не просто успешного сына, а отца семейства.

Позже, когда мы уходили, Лидия Петровна задержала меня в прихожей, пока Сергей одевал Костика.

— Слушай меня, девочка, — она взяла меня за руки, и её ладони были тёплыми и шершавыми от работы. — Не бойся. Он хоть и был тогда дураком безответственным, но сердце у него золотое. И он тебя любит, я по нему вижу. А если вдруг... — она понизила голос, — если он опять наглупит, ты не терпи. Прямиком ко мне. Мы ему вдвоём устроим такую баню...

Я рассмеялась и обняла её.

— Спасибо вам, Лидия Петровна. За всё.

— Мама Лида, — поправила она, гладя меня по голове. — Теперь я тебе мама. Не забывай. Жду приглашения на свадьбу.

Мы с Сергеем переглянулись. Про свадьбу разговор ещё у нас не заходил.