Репортёр из «Новой газеты» оказался женщиной. Это было неожиданностью — Ксения почему-то представляла мужчину с диктофоном и вечной щетиной. Вместо этого в кафе вошла невысокая брюнетка лет тридцати пяти, в очках без оправы и простом льняном платье.

— Ирина, — представилась она, садясь за столик. — Ирина Соболева. Вы Ксения?

— Да, — ответила та. — А это Дмитрий. Мой... — она запнулась, не зная, как назвать человека, который был рядом уже два месяца, но так и не получил официального статуса.

— Друг, — подсказал Дмитрий спокойно. — Я её друг.

Ирина кивнула, достала диктофон, блокнот, ручку. Всё аккуратно, по-деловому.

— Я прочитала ваше досье, — сказала она. — То, что передал Андрей. Это страшно. Но это не новость для меня. Я расследую подобные истории уже пять лет.

— И что вам удалось? — спросила Ксения.

— Многое, — Ирина сделала паузу. — Но не всё. Система умнее, чем кажется. Как только я приближаюсь к чему-то важному — внезапно теряются документы, свидетели отказываются от показаний, а мои источники... исчезают.

— Исчезают? — Дмитрий напрягся.

— Временно. Или навсегда. — Ирина посмотрела на него поверх очков. — Я не пугаю. Я предупреждаю. Если мы начнём эту историю — обратного пути не будет. Ваши лица появятся в новостях, ваши имена станут публичными. Вы готовы?

Ксения переглянулась с Дмитрием. Он кивнул — незаметно, как всегда.

— Готовы, — сказала она. — Рассказывайте, что нужно делать.

Ирина откинулась на спинку стула, задумалась на несколько секунд.

— Нужны доказательства, — сказала она. — Не мои слова, не ваши показания. Бумаги. Фотографии. Записи. В идеале — кто-то из клиники, кто согласится говорить на камеру.

— Мы были там, — сказал Дмитрий. — Видели палаты, решётки, слышали, как люди плачут. Но снять не получилось — телефоны пришлось оставить на входе.

— Это стандартная практика, — кивнула Ирина. — Но есть другие способы. Миниатюрные камеры, диктофоны. Я могу предоставить.

— Это незаконно, — заметила Ксения.

— А то, что происходит в клинике — законно? — Ирина усмехнулась. — Иногда, чтобы бороться со злом, приходится нарушать правила. Не вы первые, не вы последние.

Ксения задумалась. Она всегда была законопослушной — даже когда Виктор поднимал на неё руку, она не вызывала полицию, надеялась на лучшее. Но надежда не спасла. Закон не спас. Спасли только она сама и люди, которые рисковали.

— Хорошо, — сказала она. — Что мы должны сделать?

— Проникнуть в клинику ещё раз. Но не как посетители. Как... как проверяющие. Я договорюсь с одним знакомым из Росздравнадзора, он даст вам корочки. Вы скажете, что пришли с внеплановой проверкой. Я буду с вами — как журналист, который пишет статью о лучших реабилитационных центрах. Легенда должна быть железной.

— А если нас раскроют? — спросил Дмитрий.

— Тогда вы ничего не знаете. Мы не знакомы. Я действую в одиночку. — Ирина посмотрела на него холодно. — Это условия. Я не подставляю своих источников.

Ксения взяла Дмитрия за руку под столом. Его пальцы были тёплыми, сильными — такими, за которые хотелось держаться в любой буре.

— Мы согласны, — сказала она.

Вечером того же дня Алина сидела в своей маленькой квартире и листала ленту новостей. Случайно наткнулась на статью о домашнем насилии — статистика, сухие цифры, имена погибших. Обычный репортаж, каких тысячи.

Но почему-то у неё перехватило дыхание.

Она закрыла ноутбук, подошла к окну. Во дворе было тихо — дети разошлись по домам, лавочки опустели. Где-то вдалеке лаяла собака — одиноко, навязчиво, как будто звала кого-то.

— Алина? — голос Марка раздался из прихожей. Он пришёл незаметно — она не слышала, как открылась дверь.

— Я здесь, — отозвалась она.

Он вошёл в комнату, остановился рядом, посмотрел в окно.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто... — она запнулась. — Я думала о тех женщинах. В клинике. Которые ждут, когда их спасут.

— Мы их спасём, — сказал Марк.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мы уже спасли себя. А если мы смогли — сможем и других.

Алина повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — твёрдым, решительным, но в глазах была мягкость, от которой у неё сжималось сердце.

— Обними меня, — попросила она.

Марк обнял. Крепко, но не больно — так, как обнимают самое дорогое, что есть в жизни. Алина уткнулась носом в его плечо, вдохнула знакомый запах и почувствовала, как страх отступает.

«Может быть, — подумала она. — Может быть, мы и правда сможем».

Через два дня Ксения, Дмитрий и Ирина стояли у ворот частной клиники в Подмосковье. На этот раз у них были документы, корочки и скрытые камеры в пуговицах пальто.

— Всё включено? — спросила Ирина шёпотом.