Она вернулась через два часа, как и обещала. Бледная, с красными глазами, но с горящим взглядом человека, который только что выиграл маленькую, но важную битву. Елена Станиславовна шла следом — растерянная, постаревшая на десять лет, без грамма той холёной уверенности, что была на семейном ужине. Она смотрела в пол и молчала.

Я впустила их в дом. Марк стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди. Он не улыбнулся матери Виктора. Не поздоровался. Просто смотрел, как на врага, который пришёл с белым флагом.

— Садитесь, — сказала я, показывая на диван.

Елена опустилась, как подкошенная. Её руки дрожали. Я налила ей чаю, хотя она, кажется, не замечала ничего вокруг.

— Рассказывайте, — сказал Марк, не садясь. — Всё. С самого начала.

Елена подняла на него глаза. В них была боль и стыд.

— Виктор позвонил мне в ту ночь, — начала она тихо. — Из СИЗО. Адвокаты организовали звонок, хотя не должны были. Он сказал, что, если я не откажусь от показаний, он покончит с собой. Что я буду виновата в смерти сына.

— Это манипуляция, — сказала я.

— Я знаю. Но он мой сын. Я носила его под сердцем. Я не могла рисковать.

— И вы сдались, — голос Ксении был холодным, как лёд. — Вы предали нас.

— Я предала себя, — ответила Елена. — Я знаю, что поступила неправильно. Но я испугалась.

— А сейчас почему вернулись? — спросил Марк.

— Потому что Ксения сказала мне правду. Если Виктор выйдет, он не остановится. Он уничтожит всех — и вас, и меня, и себя. Единственный способ спасти его — посадить. Чтобы он одумался. Чтобы у него был шанс.

— Вы верите в то, что говорите? — я смотрела ей прямо в глаза.

— Должна верить. Иначе зачем всё это?

Я хотела ответить, но в этот момент за окном раздался звук мотора. Не одного — нескольких. Марк напрягся, подошёл к окну, выглянул.

— Чёрные внедорожники. Три штуки. Стоят у ворот.

— Это не полиция, — сказала Ксения. — У них нет мигалок.

— Виктор, — прошептала Елена. — Он послал своих людей.

— Идите в подвал, — приказал Марк. — Быстро. Я задержу их.

— Ты один против нескольких? — я схватила его за руку. — Нет. Мы все идём.

— Алина...

— Я сказала — все. Или мы прячемся вместе, или встречаем их вместе.

Он хотел возразить, но передумал. Мы спустились в подвал — тесное, сырое помещение с запахом плесени и старых вещей. Ксения заперла дверь изнутри. Елена сидела на полу, обхватив колени руками, и раскачивалась вперёд-назад.

— Они войдут, — бормотала она. — Они найдут нас.

— Не найдут, — сказала я, хотя уверенности не было.

Сверху послышались голоса. Грубые, мужские. Шаги. Грохот — они выбили входную дверь.

— Обыщите всё, — приказал кто-то. — Каждую комнату. Каждый шкаф. Они здесь.

Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно во всём доме. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать.

Шаги приближались. Кто-то спустился в коридор, прошёл мимо двери в подвал.

— Чисто, — сказал он.

— Проверь подвал, — ответил голос сверху.

— Там замок. Закрыто.

— Сбей.

Мужчина ударил ногой в дверь. Раз. Два. Дерево треснуло, но не поддалось.

— Уходим, — сказал кто-то. — Здесь никого нет.

— А машины? Во дворе две машины.

— Может, ушли пешком. В лесу легко спрятаться.

— Шеф будет недоволен.

— Шеф в тюрьме. Ему сейчас не до нас.

Голоса удалились. Хлопнула входная дверь. Заурчали моторы.

Мы ждали ещё десять минут, не двигаясь, не дыша. Потом Марк осторожно открыл дверь и выглянул.

— Уехали, — сказал он. — Но могли оставить засаду.

— Что нам делать? — спросила Ксения.

— Уходить. Ночью. Пешком. Андрей пришлёт машину на другой конец леса.

— А Елена?

— Елена идёт с нами. Она теперь свидетель, и она в опасности.

Елена подняла глаза. В них была благодарность и страх.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не благодарите, — ответил Марк. — Мы делаем это не ради вас.

Мы сидели в подвале до вечера. Не зажигали свет, не разговаривали. Только слушали тишину. Иногда мне казалось, что я слышу шаги — но это был просто ветер. Или нервы.

В восемь вечера Марк выглянул на улицу. Никого. Он подал знак, и мы вышли.

Лес был чёрным, как смоль. Снег скрипел под ногами, но мы шли быстро, не оглядываясь. Елена спотыкалась, падала, но я помогала ей подняться. Ксения шла впереди, освещая путь фонариком на телефоне. Марк замыкал, оглядываясь каждые несколько секунд.