Звонок Андрея разбудил меня в восемь утра. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как за стеной ходит Марк. Он встал раньше, возился на кухне, гремел посудой. Запах свежезаваренного кофе просачивался под дверь, и это было единственное, что напоминало о нормальной жизни.
— Алло, — сказала я в трубку.
— Заявление принято, — голос Андрея звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Следственный комитет зарегистрировал его сегодня утром. Возбуждено уголовное дело по статьям «Мошенничество в особо крупном размере» и «Угроза убийством».
У меня перехватило дыхание. Я ждала этого, готовилась, но, когда момент наступил, внутри всё сжалось в тугой ком
— И что теперь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Теперь Виктора вызовут на допрос. Ориентировочно — завтра или послезавтра. Повестку уже отправили. По месту прописки и в автосервис.
Звонок Андрея разбудил меня в восемь утра. Я лежала на кровати, глядя в потолок, и слушала, как за стеной ходит Марк. Он встал раньше, возился на кухне, гремел посудой. Запах свежезаваренного кофе просачивался под дверь, и это было единственное, что напоминало о нормальной жизни.
— Алло, — сказала я в трубку.
— Заявление принято, — голос Андрея звучал ровно, но в нём чувствовалось напряжение. — Следственный комитет зарегистрировал его сегодня утром. Возбуждено уголовное дело по статьям «Мошенничество в особо крупном размере» и «Угроза убийством».
У меня перехватило дыхание. Я ждала этого, готовилась, но, когда момент наступил, внутри всё сжалось в тугой ком
— Он не придёт, — сказала я. — У него есть адвокаты. Он будет тянуть время.
— Это не важно. Факт вызова зафиксирован. Если он не явится, объявят в розыск. Но я думаю, он придёт. Ему нужно показать, что он не боится. Что он ни в чём не виноват.
— Он опасен, Андрей. Если он поймёт, что это я...
— Он уже понял, — перебил адвокат. — Твой уход из квартиры, документы, записи — всё указывает на тебя. Вопрос не в том, знает он или нет. Вопрос в том, что он будет делать с этим знанием.
Я промолчала. Потому что ответа не было.
— Ещё кое-что, — продолжил Андрей. — Елена Станиславовна передумала давать письменные показания. Сказала, что подпишет их только лично, в присутствии следователя. И только если будет гарантирована её анонимность для Виктора.
— Она боится.
— Правильно боится. Ей есть что терять. Но её показания могут стать решающими. Поэтому я советую не давить. Пусть идёт своим путём. Когда она будет готова — сама позвонит.
Андрей дал ещё несколько указаний — никуда не выходить, не пользоваться старыми телефонами, не общаться с журналистами без его ведома. Потом отключился.
Я вышла на кухню. Марк сидел за столом, перед ним стояла кружка кофе и тарелка с бутербродами. Он поднял на меня глаза.
— Ну?
— Дело возбудили. Виктора вызывают на допрос.
Марк выдохнул. Я не поняла — облегчение это было или напряжение.
— Значит, началось, — сказал он.
— Да. Началось.
Мы позавтракали в тишине. Каждый думал о своём. Я — о том, что теперь уже не остановиться. Марк — о том, на что способен Виктор, когда загнан в угол.
В десять утра зазвонил мой старый телефон. Тот, который я оставила в квартире. Я посмотрела на экран — Виктор.
Марк перехватил мой взгляд, покачал головой. Не бери.
Я взяла.
— Алина, — его голос звучал спокойно, даже ласково. — Привет.
— Здравствуй, Витя.
— Ты в курсе, что против меня возбудили уголовное дело?
— В курсе.
— Это ты? — без обиняков спросил он.
— Да, — ответила я так же спокойно.
На том конце провода повисла тишина. Я слышала его дыхание — ровное, контролируемое. Он сдерживался. Просчитывал слова.
— Зачем? — спросил он наконец. — Я тебя отпустил. Я дал тебе свободу. Зачем ворошить прошлое?
— Потому что прошлое не даёт мне покоя, Витя. Потому что ты разрушил жизнь человека. И потому что ты мог бы сделать то же самое со мной. Или с кем-то ещё.
— Я не сделал тебе ничего плохого, — голос его стал жёстче. — Я заботился о тебе. Любил. Обеспечивал.
— Ты держал меня в клетке. Контролировал каждый шаг. Запугивал. Использовал моё тело, когда хотел, не спрашивая, хочу ли я. Это называется не любовью, Витя. Это называется насилием.
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Ты пожалеешь об этом, — сказал он тихо. — Клянусь тебе, Алина. Ты пожалеешь.
— Угрожаешь свидетелю по уголовному делу? — спросила я с усмешкой, хотя внутри всё дрожало. — Это ещё одна статья, Витя.
— Увидимся в суде, — ответил он и отключился.
Я опустила телефон. Руки тряслись. Марк взял меня за плечи, развернул к себе.
— Ты в порядке?