Тишина в спальне стояла такая плотная, что можно было резать ножом. Я лежала на краю кровати, притворяясь спящей, и чувствовала, как Виктор ворочается за моей спиной. Он не спал. Думал. Просчитывал варианты. Я знала этот его режим — тихую, бешеную работу мозга, когда каждое слово, каждый жест анализируются и раскладываются по полочкам.

Вопрос был только в том, о чём именно он думал. О моих словах в машине? О странном поведении матери? Или о том, что запах на балконе в тот день был не случайным?

Я заставила себя дышать ровно, расслабить мышцы лица, разжать кулаки. Актриса. Я становилась хорошей актрисой. Страх — лучший учитель притворства.

Он заснул только под утро. Я слышала, как его дыхание выровнялось, стало глубоким и размеренным. Тогда я открыла глаза. Серый рассвет пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах полосы тени и света. Я лежала и смотрела на его спину. Широкие плечи, мускулистая шея, тёмные волосы на затылке. Красивый мужчина. Монстр.

Где-то в глубине души ещё жила та девушка, которая любила его. Та, что верила в сказку. Теперь эта девушка была заперта в самой дальней комнате моего сознания, и я редко навещала её. Слишком больно.

В семь утра его телефон завибрировал. Виктор проснулся мгновенно — как по сигналу тревоги. Схватил аппарат, посмотрел на экран. Его лицо изменилось. Стало жёстким, собранным. Хищным.

Он выскользнул из постели и вышел в гостиную, прикрыв за собой дверь. Я приподнялась, вслушиваясь. Голос был приглушённым, но в утренней тишине слова просачивались сквозь дерево.

— …нет, не сейчас. Пусть сидит тихо. Я сам разберусь.

Пауза. Он слушал собеседника.

— Я тебе сказал — не трогай её. Пока. Есть другие способы заставить его молчать. Борис — старый дурак, он сам всё испортил. Но мы это исправим.

Моё сердце ухнуло вниз. Борис. Тот самый Борис с яхты. Заставить его молчать. Другие способы. Я представила пьяного, грубого мужика, который так беспечно трепался о прошлом, и меня замутило. Что они собираются с ним сделать? Купить? Запугать? Или…

Я отогнала эту мысль. Не сейчас. Не паникуй.

Виктор вернулся в спальню через десять минут. Я снова притворилась спящей. Он постоял у кровати, глядя на меня. Долго. Потом наклонился, коснулся губами моего виска. Поцелуй был холодным, как лезвие.

— Просыпайся, соня. У меня дела. Вернусь поздно.

Я приоткрыла глаза, изобразила сонную улыбку.

— Хорошо. Будь осторожен.

Он усмехнулся.

— Всегда.

Через полчаса он уехал. Я ждала, пока лифт уйдёт, потом ещё десять минут сидела неподвижно, вслушиваясь в тишину. Потом вскочила и метнулась к запасному телефону.

Марк ответил после второго гудка.

— Слушаю.

— Я слышала, как он разговаривал по телефону. Про Бориса. Он сказал: заставить его молчать. Другие способы. Марк, я боюсь, что они…

Я не договорила. Горло сдавило.

Тишина на том конце провода была тяжёлой.

— Борис — это проблема, — наконец сказал Марк. Голос его звучал глухо, как из подвала. — Он слишком много знает. И он пьяница. Такие люди опасны для всех. Для нас — тем, что могут раскрыть карты раньше времени. Для Виктора — тем, что могут проболтаться кому не надо.

— Что они с ним сделают?

— Не знаю. И не хочу знать. Алина, слушай меня внимательно. Теперь это не просто сбор компромата. Если Виктор начал заметать следы, значит, он что-то почувствовал. Либо Борис уже кому-то звякнул, либо… либо кто-то из его окружения начал подозревать, что не всё гладко.

— Ты думаешь, он знает про нас?

Пауза. Слишком долгая пауза.

— Не знаю. Но с этого момента мы работаем по-другому. Никаких встреч в городе. Только сообщения. И только через зашифрованный канал. Я сейчас скину ссылку на приложение. Установи и удали историю установки.

— Поняла.

— И, Алина… если Виктор начнёт задавать вопросы, если хоть что-то покажется тебе странным — сразу пиши. Не геройствуй. Просто исчезни. У меня есть люди, которые помогут тебе выбраться.

— Какие люди?

Снова пауза. Когда Марк заговорил, в его голосе появилась сталь, которой я раньше не слышала.

— Люди, которым не всё равно, что Виктор и его семейка уже много лет делают с теми, кто им мешает. Не спрашивай больше. Просто знай: ты не одна.

Я обещала держать связь. Потом стёрла переписку, удалила приложение и спрятала телефон.

Весь день я просидела в квартире, как в клетке. Пыталась читать — не могла сосредоточиться. Пыталась рисовать — рука не слушалась. В итоге просто сидела у окна, смотрела на серый город и ждала.

Зачем я ждала? Возвращения Виктора? Сообщения от Марка? Звонка из полиции с новостью, что Бориса нашли в канаве?

Я не знала. Я просто сидела и смотрела, как день умирает, сменяясь сумерками. Москва зажигала огни, миллионы окон загорались жёлтым и белым, и в каждом из них была чья-то жизнь. Чья-то надежда. Чья-то ложь.