Кто и как стал первыми поселенцами Городка писателей? В 1935 году, когда иллюзии об автономном городе для писателей исчезли, десятки претендентов на дачи были вычеркнуты из первоначальных списков. В дневниковой записи от 25 мая 1935 года Александр Аросев записывает:

Утром в ЦК на «ура!» к Щербакову <…> Очень курнос, с манерами урядника, чуть-чуть тронутого либерализмом какого-нибудь соседа-студента. Это он вычеркнул меня из списка тех, кому строятся дачи67.

Недавний выпускник Института красной профессуры, готовившийся к должностям в партийном руководстве, А. С. Щербаков был назначен оргсекретарем Союза писателей СССР в 1934 году прямо в последний день съезда и помимо своей воли был вынужден руководить писателями. В дневнике он описывает свою реакцию на это назначение так:

«Мы вас хотим послать секретарем Союза писателей». Тут действительно я обалдел. Несколько минут соображал, что это значит, а затем разразился каскадом «против»68.

Именно его рукой из списков на получение дач будут вычеркнуты имена сотрудников НКВД, литературных функционеров, многочисленных бывших рапповцев, критиков и литературоведов, некоторых поэтов и прозаиков (В. М. Горожанина, Л. М. Субоцкого, П. Ф. Юдина, В. П. Ставского, П. П. Крючкова, А. Б. Халатова, А. Я. Аросева, А. А. Караваевой, Р. Азарх, Я. З. Шведова, Б. Иллеша, Е. Ф. Усиевич, Г. М. Корабельникова, В. Д. Ряховского, Г. К. Никифорова, Ф. А. Березовского, И. Л. Альтмана, С. Я. Штрайха, С. М. Третьякова, Г. И. Серебряковой, Н. Н. Асеева и др.). 21 сентября 1935 года А. С. Щербаков писал В. М. Молотову:

…Я <…> навел в строительстве элементарный порядок <…> умерил аппетиты писателей, исключил из 30 претендентов на первые 30 дач 8 человек <…> которые, собственно, писателями не являются…69

Так некоторые из тех, кого первоначально планировали поселить в Городке писателей, постепенно исчезали из списков.

За несколько месяцев до заселения в письме Щербакову помощник ответственного секретаря ССП СССР Д. Е. Ляшкевич с гордостью писал о том, как очередное изменение в списке дачников согласно литературному статусу претендентов «сделает оставшийся список более ценным и безупречным»70.

Об этом решении в письме другу В. Д. Ряховскому писал сибирский писатель В. Я. Зазубрин:

С дачами у нас конфуз. Начальник строительства последний оказался вором большим – уличили, сняли, отдали под суд. Ну а дачи все строятся, и теперь с нас берут подписку, что мы в 3 года заплатим 25 тысяч рублей. Каждый. Дело выходит дорогое. Еф. Пермитину сказали, что он берет не по чину, и предложили дачу меньших размеров. Он возмутился, отказался и теперь без дачи. Вообще список этот пересматривают, м. б. очередь дойдет и до меня, то есть что и мне скажут не по чину71.

Но Зазубрин ошибается: он останется в окончательных списках – вероятно, прежде всего из‑за особых отношений с Горьким, который вызвал его в Москву из Сибири и помогал удержаться.

Щербаков часто обращался за указаниями к Горькому и старался молниеносно исполнять его просьбы. 28 февраля 1936 года он обещал в письме к нему передать бывшую дачу Тарасова-Родионова ленинградскому писателю Константину Федину:

Федину в Москве дадим немедленно квартиру <…> Дачу также дадим. Есть только такое затруднение – [бывшая] дача Тарасова-Родионова не закончена строительством, потребуется еще некоторое время72.

Этого, очевидно, оказывается недостаточно, и на следующий день теперь уже о Е. Д. Пермитине, силами которого на строительстве решалось множество проблем, Щербакову пишет Д. Е. Ляшкевич:

Есть распоряжение дачу Пермитина передать Лахути. Это верно, по отношению к Пермитину. За это будут абсолютно все. Ему максимально надо дать I квартиру в 8‑ми кв. доме и не больше. А его дачу я категорически настаиваю передать тов. Федину73.

На состав дачников в Городке писателей будет влиять не только литературный статус, но и активная деятельность в правлении (до конца в списках останется, например, Владимир Лидин), а также регулярность и размер вносимых в кооператив паенакоплений.

Переделкинский ландшафт как будто сам шлифует список будущих жителей, отбирая нужных и отбрасывая неугодных писателей. Имя Пастернака как кандидата на получение дачи лишь третьей очереди появляется в стенограммах осенью 1934 года, но к осени 1935 года он уже входит в список на получение одной из построенных дач.

В конце весны 1936 года формируется окончательный список первых поселенцев из 25 имен: А. Н. Афиногенов, И. Э. Бабель74, В. М. Бахметьев, И. М. Беспалов, А. Веселый, В. Я. Зазубрин, Вс. В. Иванов, В. П. Ильенков, В. М. Инбер, Л. М. Леонов, В. Г. Лидин, Н. Н. Ляшко, А. Г. Малышкин, П. А. Павленко, Ф. И. Панферов, Б. Л. Пастернак, Б. А. Пильняк, Н. Ф. Погодин, Б. С. Ромашов, Л. Н. Сейфуллина, И. Л. Сельвинский, К. А. Федин, М. С. Шагинян, И. Г. Эренбург75 и Б. Ясенский76.

Начинается первое для большинства писателей лето в Переделкине.