Утро выдалось на редкость тяжёлым. Вадим с трудом разлепил глаза — голова гудела так, словно внутри били в набат. Каждый звук отдавался тупой пульсацией в висках, а в глазах то и дело вспыхивали разноцветные пятна. Его помятое, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами красноречиво свидетельствовало: этой ночью сон так и не пришёл. Мысли путались, а тело казалось неповоротливым и чужим, будто он не спал как минимум трое суток. Авдотья выглядела поразительно свежей — ни следа усталости, ни намёка на бессонную ночь. Её лицо было ясным, глаза — живыми и блестящими, а движения — чёткими и собранными. Тот контраст между его измученным состоянием и бодрой собранностью Авдотьи заставил его на мгновение усомниться в реальности происходящего. Ведь даже у кота морда выражала сонливость, хотя он всю ночь дрых как медведь.

Плотно позавтракав, все уже стояли в полной амуниции, готовые к выходу.

— Медлить никак нельзя нынче, — твёрдо проговорила Евдокия, обводя взглядом собравшихся. Её голос, хоть и негромкий, звучал решительно, заставляя всех сосредоточиться.

— Они нас ждут, — сдержанно заметил следователь, поправляя ремень с кобурой.

— Пущай ждут, — невозмутимо отозвалась Авдотья, застёгивая последнюю пуговицу на кофте. — Нам-то до их ожиданий дела нет. Наша задача ясна: найти оберег, забрать его — и дело сделано! Всё остальное — не наша забота.

Её слова прозвучали как финальный аккорд, сметающий последние остатки сонливой нерешительности. В глазах каждого вспыхнул огонёк сосредоточенности — теперь все мысли были только о предстоящем деле.

— Айда! — скомандовала Авдотья, первой направляясь к выходу. Её уверенный шаг тут же подхватили остальные, и группа стремительно двинулась вперёд, оставляя позади утреннюю вялость и сомнения.