Авдотья поднялась лишь около десяти часов утра.

«Позновато для неё, — подумал Вася. — Видать, сказалась бессонная ночь и та нелёгкая борьба с покойниками».

Кот скользнул взглядом по закрытой двери избы и подумал про следователя: «А этот, поди, ещё спит. Наверняка и прошлую ночь провёл без сна. Да ещё и обдериха… Наверняка полночи глаз не сомкнул».

Вася наблюдал, как старуха хлопочет по дому. Авдотья поставила самовар, растопила печь — и от этого тепла коту стало хорошо не только снаружи, но и на душе.

Бабка приготовила завтрак: куриные яйца с жареной колбасой. Вася обожал это блюдо. В отличие от дочки Авдотьи, которая норовила скормить ему безвкусную еду из пакетов. Бабка всегда делилась с котом тем, что готовила для себя, — щедро и от души.

— Ну, иди буди касатика, потчевать будем, — приказала Авдотья.

— Чего его будить? Ты дверь открой — на запах жареной колбасы сам прибежит, — с усмешкой проговорил Вася.

Но всё же отправился выполнять поручение.

Вадим лежал неподвижно, словно в тяжёлой лихорадке. Вася, примостившись у изголовья, ясно видел: парню нехорошо. Лицо искажено, дыхание прерывистое — наверняка терзает кошмар, отголосок вчерашних потрясений.

Кот тихо подошёл, осторожно положил тёплую лапу на горячий лоб Вадима и замурлыкал — негромко, размеренно, выводя свою любимую убаюкивающую мелодию. Спустя несколько мгновений судорожная гримаса на лице парня разгладилась, дыхание стало ровнее, а черты обрели почти умиротворённое выражение.

Вася не отнимал лапы, продолжая мурлыкать. Он словно окутывал Вадима мягким коконом спокойствия, позволяя ему хоть во сне обрести передышку, прийти в себя.

Вдруг тишину разорвали торопливые шаги, скрип распахнувшейся двери — и раздосадованный голос Авдотьи:

— Ну тебя только за смертью посылать, Вася! Я кому сказала — буди его! Завтрак стынет!

Резкий звук пробудил Вадима: он вздрогнул, распахнул глаза, пытаясь сообразить, где он и что происходит.

Вася спрыгнул с кровати и неторопливо направился в избу.

Спустя полчаса вся троица сидела за столом, сытая и задумчивая. Перед ними остывали тарелки, а в воздухе витал негласный вопрос: как выяснить, что задумал староста?

— Узнать мы можем только у нечисти, — твёрдо произнесла бабка. — Лишь она способна подсказать.

— У нечисти, как у той вчерашней? — встрепенулся следователь.

— Ну уж извините, что нечисть вам не добрая фея — конфетами кормить не станет, — с едкой усмешкой парировал кот. — Но только она нам и поможет!

— Верно, — кивнула бабка.

Авдотья хитро прищурила глаза:

— Есть у меня две кандидатуры на примете. Первая — кикимора домашняя. Она, знаешь ли, страсть как любит совать нос в чужие дела. Сплетни и тайны — её стихия. Может незаметно следить, подслушивать, путаться под ногами — в общем, делать то, что нам нужно. И договориться с ней вполне могежно.

Она сделала паузу, словно взвешивая каждое слово, затем продолжила:

— Пусть проберётся в дом Потапыча. Проследит за ним, подслушает разговоры, выяснит, что он скрывает. А если повезёт — так и вовсе напустит сон или мороку, чтобы староста сам невольно выдал свой секрет. Кикимора — мастер таких проделок. Главное — правильно её попросить.

— Ну, допустим. Но от кикиморы-то точно можно ждать подлянки, — с сомнением протянул кот, нервно подергивая хвостом.

— Ой, об этом не переживай, я знаю к ней подход, — отмахнулась бабка. — Справимся.

— А вторая нечисть кто? — спросил следователь, подавшись вперёд.

Бабка перевела взгляд на кота. Вася сразу понял, о ком речь, и шерсть у него на спине невольно вздыбилась.

— Ну уж нет, бабка! Я к ней ни за что не пойду! — воскликнул он, вскакивая. — Я воды боюсь, и мало того — в прошлый раз еле лапы унёс! Кто ж знал, что она кошатница?! — Кот заёрзал, будто пытаясь стряхнуть с себя неприятные воспоминания. — И-и-и… жуть!

— Василюшка, родненький, — запричитала Авдотья, сложив руки в умоляющем жесте. — Одна от тебя без ума. Пойдёт следователь — она его утопит, а ко мне и не выплывет. Я её давеча полынью хлестанула за то, что она девку местную утопить хотела. На тебя одна надежа, Василюшка…

От этих слов Василий растаял, вот падок он был на похвалу. А бабка продолжила.

— Она разговоры у берега слышит, отражения событий видит. Может, что-то и знает, может, с тобой поделится. Только ты это… с собой возьми кусок хлеба — брось ей в воду, как подойдёшь, — наставляла бабка, пристально глядя на кота.

— Так, а с меня пока хватит нечисти, — мягко, но твёрдо сказал следователь. — Я со старостой, пойду побеседую. А может, у сына его чего узнаю. В общем работу свою работать буду. — заключил следователь.

— А вот и отлично, но только ты Вадим знаешь, чего, — бабка подошла к шкафу и достала маленький мешочек, затем протянула его Вадиму.

— На вот, на шею надень, это оберег из трав, от нечисти. Да и помни тебе справится лучше до вечера. К семнадцати, чтоб дома был и ндсу из избы не сувал. Понял? — недожавшись ответа, бабка добавила утвердительно. — Понял.