Утро выдалось с морозцем, таким, что даже воздухом, казалось, можно было уколоться. Небо над деревней было затянуто плотным, однородным серым покрывалом, предвещающим ещё один промозглый день. Солнце, если оно и существовало, спряталось где-то за этой бесконечной пеленой, не подавая никаких признаков тепла.

В избе, где еще царил полумрак, прохлада пробиралась сквозь щели в окнах и под дверью. Евдокия, ворочаясь во сне, почувствовала, как холодные лапы пробираются под одеяло. Недовольно проворчав, она вытолкнула пушистого кота Василия. Несмотря на свою любовь к человеческому теплу, Василий, как и положено любому уважающему себя коту, не стал терпеть такого пренебрежения. Он спрыгнул с кровати и отправился на диван, стараясь урвать последний островок согрева, прежде чем окунуться в холодный день. Его урчание, тихое, но настойчивое, казалось, пыталось отогнать утреннюю сырость, став последним тёплым аккордом уходящей ночи.

С кошачьим обликом Вася стал срастаться. У бабки он оказался сравнительно недолго. Она вынашивала его под мышкой целых сорок дней, из петушиного яйца. Его истинное желание было выродиться змеёнышем, однако вместо этого из яйца вышел лишь маленький, черный котёнок. Вася прожил у бабки семь лет, и все это время считался юным, даже крошечным, существом из потустороннего мира. И, что немаловажно, он не был потомственным.

Бабка была Васе по нраву. Она хорошо кормила, ласково гладила, пускала и в свою постель. Конечно, случалось, что и прогоняла, но Вася, в общем, был рад такой жизни. Он не был чертенком из тех, кто вечно ищет работы и норовит навредить. Напротив, Вася предпочитал безделье и покой, в этом, видимо, проявлялось его кошачье начало.

Дел бабка много не брала. Чернуху откровенную не творила. Скорее от черноты людей спасала. А это, что для Васи, так пыль. Вот если бы ему предстояло кого-то спортить или постоянно подначивать, сплетничать, сеять раздор — вот тогда бы это была настоящая морока, круглосуточное одурманивание чужих умов. Или если бы пришлось кого-то разводить, обманывать, тут пришлось бы отвлекать и дурманить сразу двоих. Ох, кошмар, одним словом! А так, освободить больного от лярвы, например? Плёвое дело. Обменять потерявшегося ребенка у лешего на… яйцо пасхальное? Проще простого. Или уговорить домового вернуть, что спер? Ерунда.

Вася не питал тёплых чувств к бабкиным внукам и дочке. Одна вечно грозилась его кастрировать, на что Вася лишь фыркал в ответ, но в душе напрягался. А другие видели в нём лишь живой объект для своих шалостей. Их «игры» сводились к примитивным провокациям: то пластиковый шарик пустят катиться прямо под лапы, то верёвку между ножками стола натянут так, что не пройдёшь. Вася научился предугадывать эти ловушки, но сам факт постоянного вмешательства в его размеренную жизнь вызывал глубокое раздражение.

И лишь один человек пользовался безусловным уважением Васи — отец семейства. Всё потому, что после каждой рыбалки тот приносил добычу, и часть её неизменно доставалась коту.

В эти минуты Вася чувствовал: вот он, настоящий союз. Человек ловит — Вася ест. Просто, честно, взаимно выгодно.

Также Вася особенно тепло относился к старому домовому, что обитал за печкой. Кот часто присаживался рядом, вытягивал лапы и прислушивался: там, в глубине, шуршало, поскрипывало, порой раздавался тихий кашель. За кирпичной кладкой, всегда пахло сушёными травами, древесной смолой и чем-то неуловимо домашним. Домовой редко показывался на глаза, но кот чувствовал его присутствие: то шелест бумаги в дальнем углу, то лёгкий скрип половицы, то едва уловимый вздох, будто кто-то устраивался поудобнее перед сном. Ему нравилось знать, что там, за стеной, есть кто-то такой же, знающий цену тишине.

Однако все чаще кошачьей душе Васи росла тревога. Он знал: бабка до сих пор не избрала преемника, а часы её жизни тикают всё тише.

Дочь и внуки даром не обладают, ни малейшей капельки. А других претендентов и вовсе нет.

Кого же она назначит хранителем Васи? Отдать первому встречному нельзя — это верная беда. Кто без дара получит черта, тот не справится: Вася одичает, начнёт буянить, всех с ума сведёт. Сколько уже несчастных колдунов и ведьм пострадало от собственных чертей, не сумев удержать их в узде!

А если бабка так и не передаст Васю до конца своих дней? Тогда и на тот свет кот ее не пустит — будет тянуть до последнего. Ведь известно: чёрт без хозяина существовать не может. Он либо служит, либо разрушает.

Вася нервно облизнул лапку.