Спустя минут пять после исчезновения Змея и рассеивания тумана все начали приходить в себя. Первым очнулся кот — он встряхнулся, фыркнул и принялся тщательно вылизывать лапу, будто ничего не произошло. За ним пришла в себя Авдотья: она села, огляделась по сторонам, провела рукой по лицу, словно стирая остатки наваждения. Последней очнулась Оксана.

Вадим сразу заметил, что с ней что-то не так. Девушка сидела, подтянув колени к груди, взгляд её был отрешённым, а на лице застыла глубокая печаль.

— Оксана, всё хорошо? — Вадим осторожно присел рядом, коснулся её плеча. — Ты что-то видела, пока была без сознания?

Все обернулись к Оксане. Авдотья нахмурилась, внимательно вглядываясь в лицо девушки. Кот перестал вылизываться и уставился на Оксану своими васильковыми глазами.

— Да, — ответила девушка робко, не поднимая взгляда. — Я видела маму. Она стояла в группе людей у большого костра… Они все были в длинных белых одеждах. Мама смотрела на меня и прощалась. Она что-то говорила, но я не могла разобрать слов. А потом она улыбнулась… так грустно, и шагнула в огонь.

Авдотья выслушала внимательно, медленно покачала головой, её лицо стало ещё серьёзнее.

— Что это значит, Авдотья? — спросил Вадим, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— А, я почём знаю, — ответила бабка, отводя взгляд и машинально поправляя платок на голове. Её пальцы слегка дрогнули, и она тут же спрятала руки в карманы.

Вадим за время жизни с Авдотьей успел выучить пару её привычек: когда бабка начинала теребить край одежды или избегать прямого взгляда — значит, что-то недоговаривает. Но он не стал мучить её расспросами: знал, что, когда придёт время, Авдотья сама всё расскажет.

— А вам, Авдотья, что-то виделось во время… ну, пока мы были без сознания? — осторожно спросил Вадим, присаживаясь рядом на лавку.

Авдотья вздохнула, посмотрела в сторону берега, который становился все ближе:

— Муж мой, ирод окаянный, будь ему неладно. Явилси не запылилси, — зазлобилась бабка.

— Что? — Вадим слегка покраснел от неожиданности. — Авдотья, у вас муж был?

Он искренне удивился: за всё время, что он жил с ней, она ни разу не упоминала о муже. Вадим всегда думал, что Авдотья — мать-одиночка. Мало ли — не каждый мужчина захочет жить с ведьмой, особенно во времена её молодости, когда к таким, как она, относились с опаской и подозрением.

— Ты что, дурень? — Авдотья строго посмотрела на него, но в глазах мелькнула грусть. — От кого ж, по-твоему, дочь моя появилась? От духа святого, что ли?

— Извините, — поспешно сказал Вадим. — Я просто… не знал. А чего он вам видился? Что говорил?

Авдотья помолчала, будто решая, стоит ли делиться увиденным. Затем тихо произнесла:

— Сказывал, что внучки в беде. Но пока под его защитой.

— Что?! — Вадим вскочил на ноги, в груди заколотило от тревоги. — В какой беде? Где они? Почему под его защитой?

Бабка подняла руку, призывая к спокойствию:

— Не боись. Раз сказал, что под его защитой, значит, пока ничего с ними не случилось. Но то — пока, — добавила она задумчиво. — Вернёмси — и разберёмси, — продолжила она твёрже. — А пока — нече панику наводить.

Вадим сел обратно, пытаясь унять дрожь в руках. Он посмотрел на Авдотью — та хмурилась, но в её глазах читалась волнение, которое она плохо скрывала.

— Вы думаете, он правда может их защитить? — тихо спросил Вадим.

Авдотья обернулась, и на мгновение её лицо стало таким молодым, каким Вадим его никогда не видел.

— Он всегда мог за своих постоять, — сказала она спокойно, секунду Авдотья смотрела на Вадима, а за тем добавила: — Даже посля смерти.

От этих слов у Вадима пробежали мурашки по коже. Ведь он сам думал о том, чтобы защищать их, несмотря ни на что. И он понял, что покойный муж Авдотьи, слов на ветер не будет бросать. А значит надо скорее разобраться с помолвкой и вернутся.

— А тебе, Вася, что виделось? — спросил Вадим, поворачиваясь к коту.

— Нитка с бантиком, — грустно сказал кот, опуская лапу. — Всё никак поймать не мог. То близко, то ускользает… А так хотелось!

Он вздохнул, и его усы печально обвисли.

Все засмеялись. Вадим почувствовал как уходит остаток напряжения.

— А ты тут чаго? — строго спросила Авдотья, бросив на Вадима короткий взгляд.

Вадим глубоко вдохнул и начал рассказывать всё, что с ним приключилось: как Змей сомкнул челюсти на его шее, как клыки сломались, как существо взвыло от боли и отступило.

Все слушали внимательно, не перебивая. Лишь иногда брови Оксаны слегка приподнимались, а пальцы крепче сжимали края лодки. Когда Вадим закончил, Авдотья на мгновение задумалась, затем медленно произнесла:

— Ммм… Знамо дело, ты бессмертный.

— Он назвал меня Кощеем, — тихо сказал Вадим. — А смерть — Мореной.

— А, как ни назови, — махнула рукой Авдотья. — Много у них имён, а суть одна. Хошь Кощей, хошь Чернобог, хошь Морена, хошь Чёрная Госпожа, хошь Смертка…

— Авдотья, вы, что серьёзно? — потупил взгляд Вадим. — Я про Кощея Бессмертного только в сказках читал, и то в далёком детстве, — признался парень. — Это, что… не просто выдумки?

Авдотья с шумом выдохнула.

— Сказки же с чего-то писали, — хмыкнула старуха. — А писали их с древних историй.

Лодка мерно шла по воде, слегка покачиваясь на небольших волнах. Небо было серое, казалось вот-вот грянет дождь. Вадим смотрел вперёд, на приближающийся берег, и чувствовал, как внутри него зреет новая решимость. Что бы ни ждало их впереди, он был готов это встретить.