Открыв глаза, перемогавшись Вадим обнаружил, что все в лодке — смотрят в воду пустыми глазами, безотрывочно. Их взгляды были устремлены вниз, в чёрную, маслянистую гладь, а лица застыли в одинаковом выражении — блаженства.

Он бросился к Оксане, тряс её за плечи, звал по имени, но она не реагировала — только веки чуть подрагивали, а зрачки, казалось, растворились в расширившихся глазах. Авдотья сидела рядом, склонившись над бортом и так же не шевелилась.

— Оксана! Авдотья! — голос Вадима сорвался на хрип. — Очнитесь!

Кот, тоже замер у края лодки, уставившись в воду. Его хвост медленно покачивался, будто в такт какому-то неслышному ритму. Вадим схватил животное на руки, но тот — лишь повернул голову, не отрываясь от воды. Вадим положил кота на прежнее место.

Вокруг стоял густой, плотный туман — такой, что было видно только края лодки. Он словно поглощал звуки, размывал очертания, превращал мир в серую, вязкую массу.

Вадим осторожно приподнялся. В груди нарастала тревога: он не понимал, куда нужно грести. Река, берег, небо — всё растворилось в этом тумане. Лодка покачивалась на воде, будто застыла на месте, а время словно остановилось.

Он осмотрелся, вглядываясь в белёсую пелену. Тишина давила на уши, и от этого каждый шорох казался в десять раз громче. И вдруг сбоку что-то плеснулось — чётко, отчётливо, прямо у борта.

Вадим резко обернулся, вцепившись пальцами в край лодки. Никого. Только туман, клубящийся, будто живой. Но он отчётливо слышал плеск — будто кто-то неторопливо плыл рядом, замирая на мгновение, а затем снова шевеля водой.

Плеск повторился — ближе, настойчивее. Затем ещё один, и ещё, с ровными интервалами, словно кто-то целенаправленно кружил вокруг лодки, изучая её обитателей.

— Кто здесь, отзовись! — сказал Вадим. Голос получился пугливый и нервный, дрожал на последних слогах, будто не его собственный.

В ответ раздался смех. Низкий, мужской, раскатистый. Он прозвучал будто сразу отовсюду — и слева, и справа, и где-то за спиной. От него по спине пробежал ледяной озноб, а волосы на затылке встали дыбом.

— Кто ты, покажись! — повторил Вадим, сжимая кулаки.

Вадиму показалось, что совсем рядом с ним, плесканула вода, и было похоже на длинный извивающийся отросток, толи щупальца, толи водоросль.

Смех оборвался так же внезапно, как начался. Наступила тишина — ещё более гнетущая, чем прежде. Туман вокруг зашевелился, сгустился, начал принимать очертания. Из белёсой пелены проступили контуры человеческой фигуры — высокая, широкоплечая, но размытая, будто сотканная из самого тумана.

— Зачем звать, коли не готов увидеть? — прозвучал голос. Он больше не смеялся, стал глухим, тяжёлым, словно доносился из глубины.

Вадим почувствовал, как участилось дыхание. Он хотел окликнуть спутников, но понял, что это будет бесполезно.

Фигура медленно двинулась вдоль борта лодки. Вода под ней не колыхалась.

— Вы зашли слишком далеко, — продолжил голос.

И тут, обернувшись, Вадим увидел, как, опершись о борт лодки, на него смотрит молодой и красивый мужчина. Он улыбался — спокойно, чуть насмешливо, но без угрозы. Светлые волосы, аккуратно зачёсанные назад, были мокрые, глаза — ясные, голубые, как утреннее небо над озером, — смотрели прямо на Вадима.

— Кто такие? — задал он вопрос, и голос его звучал ровно, без напряжения.

— Мы путники, — ответил Вадим, стараясь говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало. Он невольно оглянулся на спутников: Оксана слегка пошевелилась, Авдотья дышала ровно, кот по-прежнему был неподвижен.

— Куда путь держите? — спросил мужчина, чуть склонив голову набок. Его улыбка не изменилась, а в глазах мелькнуло любопытство.

— К Порубежью, во владения Темной Богородицы — произнёс Вадим, чувствуя, как слова даются с трудом, будто сама река не хотела их слышать.

Мужчина усмехнулся:

— К Морене, значит… — протянул он, и туман вокруг на мгновение сгустился, словно прислушиваясь к имени. — Нелёгкий путь выбрали. Мало кто добирается туда… И еще никто не вернулся оттуда.

Вадим сглотнул, собрался с духом и спросил:

— А ты кто?

Мужчина выпрямился, и оттолкнулся от борта. Теперь он казался выше, величественнее, а туман за его спиной заклубился, принимая очертания чего-то огромного и незримого — толи кольца, толи завитки.

Он подплыл ближе к Вадиму, не отрывая глаз. Взгляд стал серьёзнее, в голубых глазах вспыхнули искорки, напоминающие далёкие звёзды, сам зрачок стал вертикальный. Он улыбнулся и произнес:

— Я страж порога этих мест, — каждое слово отдавалось эхом в сознании Вадима.

— Что ты сделал с моими друзьями? — спросил Вадим, медленно переводя взгляд с одного лица на другое. Глаза товарищей казались пустыми, словно в них больше не было души.

— Ничего особенного, дал возможность заглянуть в глубину своей души, — мягко ответил мужчина, и его улыбка стала почти мечтательной.

Вадим невольно сглотнул. Что-то в этой улыбке настораживало. Он присмотрелся внимательнее и замер: на мгновение блеснул раздвоенный язычок — быстрый, почти неуловимый.

Вдалеке раздался странный звук — будто что-то огромное плюхнулось в воду, поднимая тучи брызг. Кот Вася вздрогнул и медленно повернул голову в сторону шума, но взгляд его оставался пустым.

— Верни их, — твёрдо произнёс Вадим, сжимая кулаки. — Сейчас же.

Мужчина пристально посмотрел на Вадима. На долю секунды он замер, а затем рассмеялся, громко и раскатисто.

Затем его взгляд стал серьёзным и яростным.

Вадим почувствовал, как по шее скользнуло что-то холодное и влажное, будто ледяная капля скатилась от затылка к ключице. Но это было не просто прикосновение — нечто гибкое и упругое обвило его шею, сдавливая кожу. Ощущение было отчётливым: под поверхностью угадывалась мелкая чешуя, шершавая и скользкая одновременно.

С каждым выдохом хватка усиливалась. Вадим попытался вдохнуть, но давление на горло не давало воздуху проникнуть в лёгкие. Он вцепился пальцами в странное существо, пытаясь оторвать его от себя, но хватка лишь становилась жёстче.

Страж полностью вынырнул из воды. Сперва Вадим увидел красивый, мускулистый торс, покрытый каплями воды, — широкие плечи, рельефные мышцы груди. Но затем взгляд скользнул ниже, и сердце замерло: от пояса вниз тело переходило в длинный змееподобный хвост, покрытый переливающейся изумрудной чешуёй. Существо было подобием кентавра, только вместо лошадиной половины — огромная змея с мерцающими узорами на коже.

Вадим мгновенно вспомнил свой сон, и в сознание ударило понимание: «Это Змей».

Существо медленно подплыло ближе, его вертикальные зрачки сузились, изучая Вадима с холодным любопытством. Чешуйчатый хвост лениво покачивался в воде, создавая лёгкие волны.

— Как смеешь, ты указывать мне смертный? — прошипел мужчина, и его голос прозвучал как шипение змеи, смешанное с человеческим тембром. Раздвоенный язык мелькнул между зубов.

Вадим с трудом сглотнул, чувствуя, как хватка на шее чуть ослабла, давая ему возможность говорить.

— Чего ты хочешь? — хрипло спросил Вадим, стараясь не выдать охватившего его ужаса. Его взгляд невольно скользил по странному существу перед ним, отмечая каждую пугающую деталь.

Мужчина медленно улыбнулся — его раздвоенный язычок высунулся на долю секунды и тут же исчез, оставив после себя влажный след на нижней губе.

— Ваши души, — прошептал он, и в его голосе прозвучала холодная, расчётливая жадность.

Вадим замер. Из воды неподалёку начали выныривать фигуры. Сперва показалось бледное лицо Авдотьи — её глаза были абсолютно чёрными, без намёка на белок. За ней последовала Оксана — та же пустота в глазах, тот же неживой взгляд. Рядом с ними всплыла морда кота: его зрачки тоже почернели, а уши прижаты к голове.

Копия Оксаны медленно подняла руки. Её движения были плавными, почти текучими, как у марионетки. Она приблизилась к настоящей Оксане и коснулась её лица ледяными пальцами. Вадим услышал, как его подруга тихо выдохнула — и начала неосознанно двигаться к своей копии, словно загипнотизированная.

— Нет! — Вадим дернулся вперёд, но существо держало крепко, не оставляя шанса вырваться.

Существо рассмеялось — звук напоминал скрежет камня о камень.

— О, вы сами виноваты, вы согласились, когда переступили порог этого места.

Вадим лихорадочно крутил в голове варианты спасения, перебирал все возможные пути выхода. Он понимал, что не может даже позвать Мороза — кольца Змея сковали его железной хваткой.

Он закрыл глаза, сосредоточился, пытаясь сквозь пелену страха и отчаяния призвать мертвецов. Но в ответ — лишь тишина. Ни шёпота, ни эха, ни намёка на отклик.

— Бесполезно, — зашипел Змей, его голос звучал отовсюду сразу, будто проникал прямо в сознание. — Это моё царство, и я тут хозяин. Здесь нет места чужим силам.

Змей медленно приблизился. Его чешуя мерцала в тусклом свете, отбрасывая причудливые блики. Он открыл пасть — и Вадим с ужасом увидел внутри тысячи острых, как иглы, зубов, расположенных в несколько рядов. Они блестели, словно покрытые ядовитой слизью.

Вадим почувствовал, как сердце сжалось от отчаяния. Это конец. Руки копии Оксаны почти затащили её под воду — девушка не сопротивлялась. К Авдотье тем временем тянулись другие призрачные фигуры с чёрными глазами, готовые утащить её в тёмную глубину.

— Отпусти их! — прохрипел Вадим, собрав остатки воли. — Я сделаю всё, что ты хочешь! Отдам всё, что у меня есть!

Змей на секунду остановился. Его вертикальные зрачки сузились, изучая Вадима с холодным любопытством. Он склонил голову набок, будто обдумывая предложение.

— У меня есть всё, что я желаю, — наконец произнёс он, и в его голосе прозвучала насмешка.

Пасть Змея довольно распахнулась в предвкушении удовольствия человечьей плоти — в ней мелькнули тысячи острых зубов. Вадим зажмурил глаза, готовясь к жгучей боли, которая вот-вот пронзит шею. Он невольно напряг мышцы, стиснул кулаки, задержал дыхание.

«Это конец», — промелькнуло в мыслях. В груди защемило, он подумал про Оксану, девушку которую он спас и погубил, Авдотью и Васю, с которым их связывала большая дружба, внуков Авдотьи, которые стали ему как семья. В уголках глаз блеснула слеза. — «Даже если эта тварь, меня тут съест, я обязан спасти их! Я не дам им умереть! Смерть не повод сдаваться!»

Змей с рыком сомкнул челюсти на шее Вадима, вцепившись изо всех сил, будто пытаясь оторвать кусок плоти. Но… ничего не произошло. Никакой боли. Напротив, Вадим отчётливо услышал хруст — словно хрупкий лёд под ногой. Он приоткрыл один глаз, и увидел, как в замедленной съемке: удивленное и испуганное лицо Змея, тот отпрял, а во рту у него торчали обломки зубов. И тогда Вадим понял: Это клыки сломались о его кожу.

Существо взвыло от боли и изумления. Его змеиная хватка ослабла — кольца, сковывавшие Вадима, разомкнулись и безвольно упали в воду. Змей отпрянул, схватившись за рот, из которого сочилась красная, вязкая жидкость.

Вместе с ним закричали и копии друзей Вадима: их фигуры задрожали, начали таять и расплываться, словно нарисованные на воде. Они растворились, быстро, не оставив после себя и следа.

— Кощей… — прошипел Змей, глядя в глаза Вадима, его голос дрожал от боли и страха.

Некромант, всё ещё не веря в спасение, осторожно коснулся шеи. Кожа была цела — ни царапины, ни следа укуса. Он поднял взгляд на Змея, который теперь смотрел на него с новой, почти благоговейной опаской.

— Обманщик… Обманул… Бессмертный… — прошептал он с горечью, и в его голосе прозвучала не только боль, но и какое-то странное, почти детское разочарование.

Существо отступило. С последним отчаянным взглядом, полным страха и бессилия, Змей ушёл под воду — его тело быстро скрылось в тёмной глубине, оставив после себя лишь расходящиеся круги на поверхности.

Вадим, всё ещё дрожа от пережитого, обернулся к друзьям. Те, бледные и обессиленные, без памяти упали в лодку — их тела обмякли.

Он сделал шаг вперёд, и вдруг заметил, как туман вокруг начал рассеиваться. Лёгкие клочья пара поднимались вверх, открывая взору очертания берега — каменистого, но такого желанного. Вдалеке виднелись деревья, их силуэты чётко проступали на фоне серого неба. За ними прорисовывались деревушки.

— Порубежье, — констатировал с облегчением Вадим вслух, но никто не слышал. Он чувствовал, как в груди разливается облегчение. Он опустился на колени рядом с Авдотьей, осторожно коснулся её запястья — пульс был слабым, но ровным.