— Нам понадобится ваша кровь, — мадам Дюпуа даже не повернулась, когда мы вошли. Она колдовала над столом, расставляя склянки в строгом порядке. — И ваше доверие, месье Лефорт.

Феликс остановился у порога, вцепившись в дверной косяк.

— Сколько?

— Немного. Зелье требует жертвы, но не безумия. — Она наконец обернулась. В ее глазах не было ни капли сомнения, только усталая решимость. — Лилиан Леру величайший маг. Я не дам ее наследию пропасть зря.

Я толкнула Феликса в спину, и он сделал шаг, потом другой. Подошел к столу и молча протянул руку. Мадам Дюпуа взяла длинную иглу, и я невольно зажмурилась. Когда открыла глаза — в маленькой стеклянной колбе уже была красная жидкость, а на ладони огневика темнела капля, которую он тут же отправил в рот.

— Ребенок, — проворчала преподавательница без злости.

Она запечатала колбу пробкой и принялась смешивать ингредиенты — порошки, коренья, что-то, что пахло грозой и мятой.

— Вы пока, — она одной рукой пододвинула к нам тяжелую ступку, — измельчите корень молчаливой травы. И не вздумайте колдовать — только руками.

Феликс взял пестик, я встала рядом, помогая удерживать чашу.

— Ты слишком сильно давишь, — строго заметила мадам Дюпуа, не оборачиваясь. — Трава любит терпение, а не силу. Иначе она сгорит.

Маг ослабил хватку, но не остановился. Его движения были слишком резкими, он будто вколачивал свою боль в камень, а не растирал траву.

Я положила ладонь поверх его руки, замедляя ритм.

— Еще медленнее, — тихо сказала я.

Он выдохнул и кивнул.

Преподавательница тем временем колдовала над котлом. Жидкость в нем меняла цвет от бледно-голубого до глубокого фиолетового, а затем снова светлела, становясь прозрачной.

— Удивительно, — пробормотала она. — Реакция идет по тому же пути, что и в рецепте Лилиан. Сто лет назад было упущено такое открытие.

— Интересно, каким человеком она была? — вслух сказала я свою мысль.

Мадам Дюпуа замерла на мгновение.

— Она была неудобной для своего времени. Гениальной и бесстрашной. Задавала вопросы, которые никто не хотел слышать. Искала ответы там, куда другие боялись смотреть.

— Звучит знакомо, — хмыкнул Феликс, не поднимая головы.

— Не дерзите, дорогой племянник, — отрезала мадам Лора без злости в голосе. — Ваша дерзость тоже родом из любви. К сестре. К правде. Такие, как вы либо сгорают, либо меняют мир.

— А Лилиан? — спросила я. — Она сгорела или изменила?

Мадам Дюпуа подняла на меня глаза, в них мерцало что-то теплое и печальное одновременно.

— Она успела и то, и другое.

В лаборатории повисла тишина — только потрескивание огня под котлом и шорох в каменной ступке.

— Готово, — наконец сказал огневик, отодвигая от себя каменную чашу.

Преподавательница подошла, взяла щепотку растертой травы и бросила в котел. Жидкость вспыхнула белым, ослепила на секунду, а затем осела, превратившись в густую, серебристую субстанцию, которая мерцала, как лунные блики на воде.

— Осталось только одно, — сказала мадам Дюпуа, поворачиваясь ко мне. — Самое трудное.

— Моя слеза? — нерешительно спросила я.

— Ваша, дитя. Вы — провидец. Все-таки кровь не обманешь. Дар передался по наследству, пусть и не в алхимии.

Мадам Дюпуа поставила передо мной пустой пузырек. Я посмотрела на него. В голове — пустота, а в глазах ни единой слезинки.

— Не нужно ничего придумывать, — произнесла мадам Лора, погладив меня по руке. — Просто вспомните момент, когда вы надеялись по-настоящему. Не боялись, не сомневались. Просто верили, что все будет хорошо.

— Я не могу, — прошептала я.

— Можешь, — тихо сказал Феликс, взяв меня за другую руку. — Ты только что уговаривала меня поверить, а сама?

— Это другое.

— Нет, то же самое.

Я закрыла глаза, ощущая, как маг держит мою ладонь, и подумала о том, как он обнял меня у стены. Как рассмеялся, когда я достала сверток ветерком. Как открыл передо мной свои страхи. Я действительно надеялась, что у нас все получится. Не ради рецепта и не ради сестры, а ради того, чтобы Феликс перестал бояться надежды.

Неожиданно слеза скатилась по щеке. От удивления я распахнула глаза и уставилась на пузырек, который мадам Дюпуа ловко успела подставить. Не мешкая, она вылила его содержимое в котел, и серебристая жидкость взорвалась яркими цветами — синим, зеленым, золотым, а затем стала кристально прозрачной, как вода в горном ручье.

— Готово, — выдохнула преподавательница. — Лилиан была права.

— Спасибо, — прошептал Феликс, сжав мою руку. — Спасибо, Ая.

Мадам Дюпуа протянула руку к пробирке, ее пальцы дрожали от нетерпения или радости.

— Я должна проверить. Если есть хоть малейший риск…

Эви, все это время тихо мерцавший в углу, вдруг метнулся к столу. Он застыл прямо над пробиркой, закрывая ее собой, а затем лабораторию разрезала яркая красная вспышка. Пробирка вылетела из рук преподавательницы и разбилась об пол. Стекло звонко рассыпалось, прозрачная жидкость растеклась по каменным плитам, шипя и испаряясь белым дымом.