Выезжая из города, я не стала включать музыку, которая обычно гремела из динамиков. Мне не хотелось растворяться в чужих словах и мелодиях. Хотелось полностью погрузиться в свои мысли. Впервые в жизни мне нужно было посмотреть правде в глаза. Встретить лицом к лицу всю эту обиду и сомнения. Боль и вечные метания.

Я опустила стекла, позволяя встречному воздуху ворваться в салон и растрепать волосы. Он окутал меня словно теплое одеяло — идеальный вес, идеальная температура. А его запах утешал как старый друг, который знает все твои секреты.

Но даже несмотря на аромат хвои и нежные прикосновения теплого ветра, в груди все равно щемило. Выхода не было. По крайней мере, я его не видела. А искала я его уже семнадцать лет. С тех самых пор, как нам вернули Шайло и мама начала видеть повсюду монстров. Я искала способ вырваться на свободу так, чтобы никого не ранить.

Это было невозможно. Выбор стоял простой: либо разбить маме сердце, либо медленно угасать самой. Я пыталась держаться, хватало меня ненадолго. В те дни я послушно не заступала за черту, которую провела мама. Не просилась с друзьями в город, не уходила с ночевкой. Отвечала на каждый звонок и сообщение в первые тридцать секунд. Сидела дома вместо того, чтобы изучать окрестности нашего ранчо. И уже через пару дней мне хотелось лезть на стену.

Все всегда начиналось со смутного зуда где-то глубоко внутри. Вскоре я уже начинала метаться по комнате, умирая от желания сбежать. Я перепробовала все, что могла придумать. Бегала спринты, прыгала на скакалке, помогала рабочим на ранчо раздавать сено лошадям. Ничего не помогало.

Пока я не подсела на адреналин. Пока Калдер не показал мне, как выпускать всю эту запертую энергию наружу. Я вспомнила один из первых разов, когда он потащил меня на велосипедах вниз по склону.

Когда мы стартовали, едва накрапывал дождь. К середине спуска лило уже как из ведра. Ничего подобного я в жизни не испытывала. Всю пожиравшую меня тревогу будто ветром сдуло. Казалось, мы мчались наперегонки с самой грозой. В голове не осталось места для беспокойства, страха или злости. Были только мы, гора и ливень.

Мне хотелось еще, и Калдер давал мне это. Иногда с нами ездил Хейз. В другие дни мы оставались только вдвоем. Я влюблялась в него с каждой новой вершиной. От заснеженных пиков до крутых обрывов. Поездка за поездкой, он прочно врастал в мое сердце.

Но на этих кручах я нашла и саму себя. Научилась доверять собственным инстинктам, проверять границы своего контроля. Научилась вкалывать и узнала, на что способно мое тело. Я обрела уверенность, которой мне так не хватало из-за того, что меня держали на коротком поводке.

Я не могла от этого отказаться. Ни ради мамы. Ни даже ради Калдера.

От этой мысли острая боль прошила грудину. Я видела его лицо, когда мама высказала ему, чем он рискует, оставаясь со мной. Видела его боль и тревогу.

Мне меньше всего хотелось быть причиной его страданий, но я не могла превратиться в тень человека, лишь бы оградить его от этого. Это медленно убило бы меня, и тогда я начала бы вымещать свою боль на нем. Слезы обожгли глаза, пока я пыталась нащупать выход. Я едва различала первые шаги, не говоря уже о том, что ждало впереди.

Я свернула на дорогу, которая петляла между гор. Надеялась, что скорость и пейзаж за окном помогут прочистить мозги. Вернут хоть каплю веры. Сейчас я была рада абсолютно всему.

Когда мой внедорожник поднялся выше, сзади появилась другая машина. Темный пикап был мне не знаком, и шел он слишком быстро для этих серпантинов. Я коротко нажала на тормоз, давая понять, чтобы он сбросил скорость. Тот, кто сидел за рулем, намека не понял и только прибавил газу.

— Черт, — выругалась я. Я слишком часто выезжала на вызовы к идиотам, которые воображали себя гонщиками на этих проселках. Многие из них не возвращались живыми.

На относительно ровном участке я прижалась к обочине, освобождая место для обгона. Но вместо того чтобы объехать меня, пикап на полной скорости въехал в мой задний бампер.

Голова резко дернулась вперед, я ударилась подбородком о грудь, зубы клацнули. От удара в ушах зазвенело. Когда перед глазами перестало плыть, я увидела, как пикап сдает назад. Он целился в меня снова. Как только машина рванула вперед, я вдавила педаль газа в пол.

Я успела уйти в сторону, и пикап проскочил мимо, но тут же сел мне на хвост. Сердце бешено колотилось в груди, к горлу подступила тошнота. Я попыталась восстановить в памяти остаток дороги. Она огибала склон горы и в конце концов выводила обратно на двухполосное шоссе. Но до этого момента меня ждало бесконечное количество крутых поворотов и отвесных обрывов.

Я погнала внедорожник еще быстрее. Единственным моим преимуществом было то, что пикап тяжелее моей машины. Может, на одном из виражей его занесет.

Я нажала кнопку громкой связи на руле.

— Позвонить Калдеру.

Пошли гудки. После второго он ответил:

— Привет. Мне приехать, встретить тебя?

— Кто-то пытается столкнуть меня с дороги.

— Что? Где ты?

Я услышала, как он вскочил, застучали шаги, а на заднем плане Хейз о чем-то спросил.

— Я на сто тридцать второй, на перевале, — в этот момент пикап снова протаранил мой бампер. — Сука!

— Что там происходит?

— Опять ударил. Он псих какой-то! Мы же оба разобьемся!

Калдер что-то рявкнул Хейзу, и я услышала, как взревел мотор.

Прежде чем я успела прибавить ходу, пикап снова пошел на таран. И в этот миг я разглядела лицо водителя. Знакомое лицо, искаженное яростью.

— Калдер, это Джеки! Я вижу ее в зеркало заднего вида! — машина с грохотом влетела в мой внедорожник, колеса со свистом заскользили. Я чудом удержала руль, чтобы вписаться в очередной поворот. Пришлось силой заставить себя вдохнуть: легкие так горели, что я поняла — я вообще не дышала.

— Хейз вызвал подмогу. Мы уже едем. Где именно ты сейчас?

Его голос звучал спокойно, ровно, но я отчетливо слышала кипевшую в нем ярость.

— Не знаю! Я просто пытаюсь удержаться на дороге!

Я уставилась на поворот впереди. Нужно сбавлять скорость, иначе я улечу в пропасть. Я знала это ущелье. Склон горы там обрывался вниз несколькими каменистыми уступами.

Я самую малость отпустила газ. Это была ошибка. Джеки выжала педаль до упора и со страшным скрежетом протаранила мой внедорожник. Я ударила по тормозам, но толку не было. Колеса беспомощно крутились на гравии.

Возникло ощущение, будто я лечу. Но в этом полете не было той свободы, которую я чувствовала, срываясь на велосипеде с крутых склонов. Никакой легкости. Только страх, оглушительный гул крови в ушах и далекий, надрывный крик Калдера где-то на заднем плане.

А потом все исчезло.