Я подбросила четвертак над столом и чертыхнулась, когда он пролетел в миллиметре от стакана.

Диван рядом со мной прогнулся.

— Ты что, играешь в монетки без алкоголя? — в голосе Калдера послышалось веселье.

— Именно так.

— И можно узнать, почему?

— Да я подыхаю от скуки. — За весь день у нас не было ни единого вызова. Я пыталась читать, смотреть кино, но не могла сосредоточиться. Монетки оставались лучшим способом хоть как-то себя развлечь.

— До конца смены осталось всего несколько минут.

— Аллилуйя. — Я развела плечи, пытаясь сбросить напряжение, которое в последнее время поселилось в теле.

— Мышцы затекли?

— Просто все тело зажато.

— Ну-ка давай сюда. — Калдер развернул меня спиной к себе и начал разминать мне плечи.

Я тихонько застонала от удовольствия.

— Пожалуйста, никогда не останавливайся.

— Я продолжу, если пообещаешь больше так не стонать. Если у меня встанет прямо на станции, мне потом всю жизнь это припоминать будут.

Я прикусила губу.

— Знаешь, когда мы приедем, дома никого не будет. Забирать Берди и Сейдж от друзей нужно только почти через час.

— Так, серьезно, завязывай. Поговори о чем угодно, только не об этом.

Я расхохоталась.

— Ну ты и ведьма. Сама же знаешь, да?

Я повернулась на сиденье.

— Но ты ведь именно за это меня и любишь.

Он быстро поцеловал меня.

— Люблю.

Кто-то из парней улюлюкнул и присвистнул. Калдер окинул шутников свирепым взглядом. Я поднялась, потянув его за руку.

— Пошли, поехали домой.

— Слава богу.

Мы направились к выходу со станции, пока новая смена занимала свои места. Калдер шагал чуть быстрее обычного.

— Ты куда-то торопишься? — спросила я.

— Еще бы, блять, — бросил он, снимая машину с сигнализации. — Хочу, чтобы ты оказалась дома и голая.

Внизу живота разлилось приятное тепло.

— Отличный план, мне нравится.

Калдер преодолел короткий путь вдвое быстрее, чем обычно. Мы уже выбирались из его внедорожника, когда перед домом Калдера с визгом тормозов остановился знакомый пикап, а прямо за ним припарковалась машина Хейза.

Мама захлопнула дверцу и решительно зашагала к нам с Калдером.

Хейз выскочил из своего внедорожника.

— Мам, тебе нужно поумерить пыл.

Она протянула мне телефон, ее рука дрожала.

— Так вот ради чего ты забила на семью? Ради каких-то безрассудных выходок, из-за которых тебя убить могло?

На экране светился стоп-кадр моего прыжка со скалы. Я вспомнила тот дикий восторг, который охватил меня в полете. Какую свободу я тогда ощутила. Но тут я посмотрела на лицо мамы, покрытое красными пятнами от злости.

— Привет, мам.

— Не смей мне тут «приветкать». Я жду объяснений.

Я взглянула на Хейза, который замер наготове, словно собирался оттащить нашу мать назад, если та решит ударить. Неужели мы докатились до такого? И почему? Потому что я отказываюсь играть по ее правилам?

Я снова посмотрела на женщину, которая меня вырастила. Я изо всех сил старалась говорить спокойно и ровно.

— Я не обязана перед тобой отчитываться.

— Да черта с два не обязана! Я хочу знать, зачем ты так со мной поступаешь. Как можно быть настолько эгоисткой.

Опять старая песня. Я эгоистичная и жестокая просто потому, что хочу жить так, как нравится мне. Чем громче становился ее голос, тем сильнее давило у меня в груди.

— Это вообще тебя не касается! Дело во мне. В том, чего хочу я. И я не собираюсь извиняться за то, что делает меня счастливой.

— То есть, по-твоему, это нормально, что твоя гибель могла бы разрушить семью? Как у тебя вообще язык поворачивается такое говорить? Мы бы этого не пережили. Ты же помнишь, каково было, когда мы чуть не потеряли Шайло. Знаешь, что это едва не свело меня в могилу. Зачем ты это делаешь?

— Люди умирают каждый день. Инфаркт. Инсульт. Автокатастрофа. Нелепая случайность. Я не стану отказываться от жизни только ради того, чтобы тебе спалось спокойнее. Я не могу жить ради тебя, мам, и ты не должна этого от меня требовать.

Калдер опустил руку мне на shoulder.

— Так, давайте все выдохнем. Никто ведь не хочет наговорить того, о чем потом пожалеет.

Мама резко перевела взгляд на него.

— Ты ведь наверняка ничего об этом не знал. Ты бы не стал так рисковать Берди и Сейдж. И собой бы рисковать не стал.

Желваки на лице Калдера заходили ходуном, и он убрал руку с моего плеча.

Злость внутри меня вспыхнула с новой силой. Она не имеет права так поступать. Не смеет настраивать против меня тех, кто меня поддерживает.

— Рисковать чем? Тем, что их любят и о них заботятся?

— Рисковать потерять тебя! Ты подвергаешь себя опасности без всякой нормальной причины.

— Почему ты зациклилась именно на мне? Хейз рискует собой каждый день, когда надевает значок и берет в руки пистолет. Беккет торчит на передовой в странах, охваченных войной. Но им ты слова против не говоришь.

Мама выпрямилась как струна.

— Это их работа. Они делают это ради других. А ты просто... просто...

— Делаю что-то ради себя? Да как я посмела?

Она умоляюще посмотрела на Калдера.

— Ты должен объяснить ей, почему ей нельзя этим заниматься.

— Не могу, — отрезал Калдер. Его голос звучал ровно, без единой эмоции. — Хэдли — взрослая женщина. Она осознает риски и понимает, ради чего это делает. Я не стану заставлять ее быть той, кем она не является.

Внутри меня на мгновение вспыхнуло сомнение: а вдруг где-то в глубине души он все же хотел бы, чтобы я стала другой? Вдруг он надеется, что я со временем потеряю интерес ко всему, что заставляет его так сильно за меня переживать? В горле едко зажгло.

Мама повернулась к Хейзу.

— Ну а ты-то хоть что-то скажешь?

— Мам, мы все рискуем каждый день. Просто в твоей голове одни риски оправданы, а другие — нет. Но это не так. Никому из нас не гарантирован завтрашний день. Ты должна позволить Хэдли жить своей жизнью так, как она считает нужным.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Мне до зареза нужна была эта острая боль, хоть что-нибудь, способное отвлечь меня от происходящего перед глазами.

Мама сунула телефон в карман и убрала волосы с лица. Я видела, как она заново собирает по кусочкам свою броню, возвращая себе привычный невозмутимый вид.

— Хейз прав. Ты вольна жить так, как тебе заблагорассудится. Но я не обязана на это смотреть. Для меня это слишком. Я не стану свидетельницей того, как ты разрушаешь еще одну семью.

Она перевела взгляд на Калдера.

— Не обрекай на это своих девочек. Не обрекай себя. Все закончится катастрофой. Вы трое и так уже через многое прошли. Защити себя и их так, как я не смогла защитить свою семью.

Каждое ее слово ранило, словно она вырезала буквы прямо на моей коже. Эта боль оставит неизгладимый шрам.

— Мам, — прошептала я. — Не надо.

Она резко повернулась в мою сторону.

— Ты вольна делать свой выбор, Хэдли, но и все остальные тоже. И тебе придется жить с последствиями.

С этими словами она развернулась и зашагала к своему пикапу. На этот раз она не устроила сцену и не стала хлопать дверью. Мама спокойно села за руль и уехала. Но после себя она оставила лишь руины.