Кровь грохотала у меня в ушах. Я наблюдал за всем, будто это происходило в замедленной съемке. Сначала меня насторожила скорость, с которой байкер шел к обрыву. Я был уверен, что после падения придется вызывать скорую. А потом он взмыл в воздух, перевернулся и тяжело приземлился.

Когда он снял шлем, и я увидел эти белокурые волосы, у меня перехватило дыхание. Я двинулся вперед, не задумываясь, стоит ли это делать.

— Я задал тебе вопрос, — прорычал я.

Хэдли выдержала мой взгляд, не отводя глаз.

— Я тебе не подчиняюсь.

Гул в ушах усилился.

— Чувак, тебе бы остыть.

Я перевел взгляд на парня рядом с Хэдли. Тоби Джейкоб ничуть не изменился. В школе он вечно вляпывался в неприятности, и, похоже, до сих пор не остепенился. Насколько я знал, он подрабатывал в веломастерской в городе и жил прямо над ней. Я сделал несколько шагов вперед.

— Не говори мне остыть, чувак.

— В чем твоя проблема? — фыркнула Хэдли.

— В чем моя проблема? Ну, не знаю. Может, в том, что ты неслась по трассе как угорелая, а потом взлетела в воздух. Ты могла шею свернуть.

Стоило произнести это вслух, как грудь сжалась, будто не давая вдохнуть. Девочки бы не пережили, если бы с Хэдли что-то случилось. Как бы ни испортились наши отношения, она никогда не позволяла этому сказаться на общении с Берди и Сейдж. Но такими выходками она все ставила под угрозу.

— Открою тебе секрет, мистер Безопасность: я знаю, что делаю, и катаюсь в защите.

Второй парень рядом с ней усмехнулся. Его звали Джош, но друзья называли его каким-то дурацким прозвищем, которое я не запомнил.

У меня дернулась челюсть от этого далеко не ласкового прозвища.

— Никакая защита не спасет тебя от сломанной шеи.

Хэдли шагнула ко мне и толкнула в сторону парковки, подальше от своих так называемых друзей.

— К твоему сведению, я ношу шейный бандаж. И прежде чем пробовать трюк на земле, десятки раз отрабатываю его в яме с мягким покрытием.

Я оглядел женщину перед собой. Взгляд скользнул по ее лицу. Пронзительные ледяные глаза. Светлая кожа, порозовевшая на щеках.

— Когда ты всем этим начала заниматься?

Мы и раньше катались, даже пробовали трюки на горных трассах, но не такие.

Она отвела взгляд в сторону леса.

— Уже несколько лет. Просто тебе было не до этого.

Это задело сильнее, чем должно было.

— Если ты не заметила, я немного занят. У меня две дочери, которые рассчитывают на меня.

В ее глазах вспыхнуло холодное пламя, когда она снова посмотрела на меня.

— Не смей приплетать сюда Берди и Сейдж.

Черт. Она права. Это нечестно.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— А я не хочу жить по правилам, — ответила Хэдли.

В ее глазах была мольба. Просьба понять. Вернуть хотя бы часть того, что у нас когда-то было.

Но я не мог. Больше не мог.

— Ты не знаешь, каково это — почти потерять тех, кого любишь больше всего на свете. Я знаю. Вот что тебя убивает. А не то, что ты выберешь обычный спорт, после которого не окажешься парализованной.

Хэдли будто ударили, но я не позволил себе остановиться. Я развернулся, направился к своему пикапу, забрался внутрь и хлопнул дверью. Гул в ушах не стихал, даже когда я выехал с парковки и свернул на грунтовку, ведущую к Вулф-Гэп.

Я взглянул на одометр, выехав на двухполосное шоссе, и чуть сбавил скорость. Повернул шею, пытаясь снять напряжение. Я ненавидел ссоры с Хэдли. Все в них было неправильным, но, похоже, ничего другого у нас уже не получалось.

Я еще сбавил скорость, когда дорога вывела меня в центр города. Я мог бы проехать этот путь с закрытыми глазами. Мне нравилась эта привычность. В ней было что-то успокаивающее. Я никогда не пойму, как мои родители смогли уехать отсюда — даже ради солнца и песчаных пляжей. Даже сейчас они почти не выбираются из Тампы, чтобы навестить нас.

Я подавил вспышку раздражения. Я не раз пытался наладить их отношения с внучками, но мои слова будто проходили мимо. К счастью, у девочек есть Истоны. Я столько времени проводил в доме Хейза в детстве, что не должен был удивляться, когда Джулия и Гейб стали для Берди и Сейдж настоящими дедушкой и бабушкой. Но я все равно удивился. Они именно те, кто нужен моим девочкам.

Я свернул с Аспен-стрит, оставив позади магазины с фасадами в стиле Дикого Запада и фонари, недавно украшенные к весне подвесными кашпо с цветами. Передо мной открылся вид на горы. Я никогда не устану от этого зрелища. Эти величественные вершины и озеро у их подножия — лишь часть причин, по которым я благодарен за то, что расту своих дочерей здесь.

Вулф-Гэп — это город, где люди присматривают друг за другом и всегда помогают тем, кому не повезло. Большинство даже не запирает двери. Мне не приходится беспокоиться, что девочки играют во дворе или однажды сами пойдут в школу.

Я свернул на подъездную дорожку к нашему серому двухэтажному дому. Меня подкупила веранда. Я сразу представил, как буду сидеть там и смотреть, как девочки растут и играют во дворе. Берди и Сейдж, должно быть, услышали мой пикап — москитная дверь с грохотом ударилась о раму. Я глубоко вдохнул и расправил плечи. Я не позволю тревогам дня проникнуть в время с дочерьми.

Я выбрался из машины и направился по дорожке к дому. Берди налетела на меня с разбега, обвив руками.

— Я думала, ты вернешься позже. Так Адди сказала.

— Я решил отменить тренировку.

Скорее, Хэдли сорвала этот план, выдернула у меня из-под ног. Она может рисковать собой, но я не обязан на это смотреть.

— Ура! — закричала Берди.

Сейдж улыбнулась, глядя на меня снизу вверх, когда я взъерошил ей волосы.

— Привет, пап.

— Привет, солнышко. Как прошел день?

Она прижалась ко мне.

— Хорошо. Адди показала, как сушить цветы в книге.

— Звучит здорово.

Я направился к дому, обняв Сейдж, пока Берди скакала рядом, без умолку рассказывая о прогулке в парке.

Я поднял взгляд на Адди, которая ждала нас на веранде.

— Спасибо, что снова посидела с ними.

— Мне не трудно.

Ее голос был тихим, и она отступила на шаг, когда я подошел. Я понимал — это привычка, оставшаяся от того, из чего она недавно выбралась, но у меня все равно сжалась челюсть.

Она переступила с ноги на ногу, опустив взгляд.

— Я приготовила чили с курицей и белой фасолью. Оно остывает на плите.

У меня заурчал живот.

— Спасибо. Обязательно возьми с собой.

— О, не нужно…

— Адди. Пожалуйста. Возьми на ужин.

Ее пальцы сплелись в какой-то сложный узел.

— Хорошо. Спасибо.

— Тебя подвезти?

На улице еще светло, но я не хотел, чтобы она столкнулась с отцом или переживала из-за этого.

— Я пройдусь пешком. Хочется свежего воздуха. Завтра снова забрать девочек из школы?

— Было бы отлично.

Еще одни руки — настоящее спасение. Когда у меня ночная смена в пожарной части, с девочками сидит дочь наших соседей, студентка, но после школы нам помощь была нужна уже несколько месяцев — с тех пор как наша постоянная няня уехала в Портленд.

Невеста Хейза, Эверли, предложила свою кузину. И она подошла. В ее тихом характере было что-то, что особенно помогало Сейдж. А Берди обожала ее готовку.

Адди улыбнулась девочкам.

— До завтра.

— Мы будем печь печенье? — с надеждой спросила Берди.

— Думаю, с арахисовой пастой и шоколадом.

— Да! — взвизгнула Берди.

Сейдж подалась вперед и быстро обняла Адди.

— До завтра.

Адди помахала и вышла за дверь.

— Пап?

— Да, птичка.

— А Хэдс тоже придет печь с нами? Мы ее сто лет не видели.

Я напрягся. Это было не сто лет. Всего два дня.

— Думаю, скоро заглянет.

Чувство вины кольнуло меня. Хэдли не заслужила моей злости. Она просто до чертиков меня напугала своим трюком.

— Она говорила, что мы устроим ночевку и посмотрим «Энни», — добавила Сейдж. — Сказала, это ее любимый фильм в детстве.

Меня накрыла память: Хэдли стоит на диване в гостиной у Истонов и орет «Завтра» во весь голос. В ноты она не попадала, но ее это не останавливало. Хэдли всегда жила так, как хотела, с тех пор как научилась ходить. И никому не позволяла себя ломать.

Я не хотел ломать ее и сейчас. Но и мириться с ее безрассудством не мог. Только вот каждый раз, когда пытался это объяснить, все выходило не так.

Я посмотрел на дочерей — две копии друг друга, темные волосы и янтарные глаза.

— А что, ваш старик вам уже не интересен? — Я защекотал Сейдж за бока. — Вы что, уже слишком крутые для меня?

И тут же бросился к Берди.

— Паааап! — завопила она, схватив подушку и ударив меня.

— Ну все, вы сами напросились…

Девочки замерли.

— Война! — крикнул я.

Все схватили подушки, и начался хаос. Но их звонкий смех стоил каждой перышка, которое мне потом придется собирать. Это значило, что мои девочки в безопасности. Счастливы. И я сделаю все, чтобы так и оставалось. Даже если однажды уже подвел их.