— Передай-ка мне кайенский перец, будь другом, — попросил Мак, стоя у плиты на кухне части.

Я открыл один из шкафчиков, взял банку с приправой, но протягивать не спешил.

— Ты же не собираешься выжечь нам все внутренности?

— Ну вы и неженки.

— Мы просто родились не в аду, в отличие от некоторых, — огрызнулся Макнелли, сидевший за стойкой с местной газетой.

Мак ухмыльнулся.

— Не в аду, а в Луизиане. Ладно, давай сюда этот чертов перец.

Я кинул ему баночку.

— Если я из-за тебя расплачусь, подсыплю эту дрянь тебе в кофе, пока ты будешь щелкать клювом.

Мак покачал головой и слегка припорошил перцем свое очередное яичное творение.

— Ладно, сделаю послабее для плакс.

Макнелли шутливо отдал ему честь.

— Премного благодарны.

Я поднял глаза на звук открывшейся входной двери. Я делал так каждый раз, просто дожидаясь Хэдли.

— Да ты западаешь по ней все сильнее, — пробормотал Мак.

— Заткнись.

Хэдли вошла в прихожую и направилась в гостиную, и свет из больших окон упал на ее лицо. На щеках не было привычного румянца. Наоборот, она была бледная как смерть.

Я шагнул к ней еще до того, как успел отдать приказ собственным ногам. Мои ладони легли на ее лицо, я аккуратно убрал пряди, выбившиеся из пучка.

— Что случилось?

— Кажется, кто-то слил мой номер в сеть. Мне начали приходить сотни сообщений и звонков. Их так много, что придется вообще отключить связь.

Когда она протягивала мне мобильник, ее рука дрожала. Это едва заметное движение отозвалось во мне бешеной вспышкой ярости. Хэдли была одной из самых сильных женщин, что я знал. И от мысли, что из-за какого-то говнюка она сейчас дрожит, мне хотелось разорвать этого ублюдка на куски.

Я прокрутил список пропущенных и эсэмэсок. Пальцы сильнее сжали телефон, пока я читал всю ту мерзость, которую эти твари хотели бы сотворить с моей девочкой. На одном из сообщений я замер, чувствуя, как к горлу подступает желчь.

— Это что за хуйня?

— Все совсем паршиво, да?

— Я не хочу, чтобы ты это читала, — мне меньше всего хотелось, чтобы она видела хоть одно поганое слово на этом экране. — Пошли, присядешь.

Я довел ее до дивана и аккуратно усадил. Достав свой телефон, я набрал номер Хейза.

— Привет, чувак. Что стряслось?

— Срочно дуй в часть. Номер Хэдли выложили на каком-то сайте. Ей шлют жуткие гадости.

— Буду через пять минут.

Мы коротко отключились без лишних слов.

Я сел рядом с Хэдли и притянул ее к себе. Мне было абсолютно плевать, что мы на работе и что на нас глазеет половина смены. Я усадил ее прямо к себе на колени.

— Малышка, мне так жаль...

Она сжала пальцами мою футболку.

— Калдер, там в сообщениях такие вещи...

— Не думай об этом. Для тебя их нет.

В моих жилах тяжелыми толчками пульсировала глухая ярость. Руки чесались разнести что-нибудь в щепки. Я изо всех сил старался контролировать себя, чтобы не сжать Хэдли слишком крепко, и просто гладил ее по волосам.

— Все будет хорошо.

— Правда? Но кто меня так ненавидит? Я ведь больше не снимаю видео. Я даже на этот чертов сайт сто лет не заходила.

— Не знаю, родная. Господи, знал бы я, кто это... — но если бы я узнал, за себя я бы уже не поручился.

Дверь части с грохотом распахнулась, и внутрь влетел Хейз, а за ним по пятам — помощница шерифа. Он уложился гораздо быстрее, чем в пять минут.

— Хэдли! — рявкнул он.

— Потише, — осадил его я.

Хейз перевел дух, справляясь с эмоциями.

— Извини. Ты как?

Хэдли выпрямилась и пересела с моих колен на диван.

— Нормально.

— Нихера не нормально, — отрезал он.

Она сдавила пальцами переносицу.

— Если ты и сам все знаешь, зачем тогда спрашиваешь?

Хейз сел с другой стороны от Хэдли и крепко ее обнял.

— Прости, сестренка. Я просто места себе не нахожу от беспокойства.

Она похлопала его по груди.

— Знаю, но я правда в порядке. Физически со мной все хорошо.

Чего нельзя было сказать о ее моральном состоянии. Я посмотрел на телефон в своей руке, где список сообщений словно издевался надо мной, и протянул его Хейзу.

— Сам посмотри.

— Он сейчас в авиарежиме, — вставила Хэдли. — Не отключай его без крайней необходимости.

Помощница шерифа Адамс принесла большой стакан воды.

— Держи, Хэдс.

Она благодарно улыбнулась девушке:

— Спасибо.

Хейз листал сообщения, и его лицо наливалось пунцовой краской. Когда он поднял глаза на свою подчиненную, его челюсть была словно из гранита.

— Вызывай технарей. Попробуй выдернуть эту женщину, Джеймс, из Фокс-Ривер. Она лучшая в таких делах.

— Уже звоню, — Адамс отошла в сторону, быстро набирая номер на своем мобильном.

Хейз повернулся так, чтобы видеть нас обоих — Хэдли и меня.

— Рассказывай все с самого начала дня. Ничего не упускай.

Хэдли не стала спорить. Она выложила ему все: как мы готовили завтрак вместе с девочками, как она поехала в город, как столкнулась с Тоби, а затем и с матерью.

Пока она говорила, я переплел свои пальцы с ее пальцами. Мне был необходим этот тактильный контакт — подтверждение, что она здесь, со мной, и в безопасности.

— Пожалуй, стоит нанести визит Тоби и побеседовать с ним.

Хэдли резко повернула голову ко мне.

— Серьезно, Калдер?

— Мы обязаны проверять любые зацепки. Твой номер телефона и почту он знает. И он совсем не рад тому, что мы с тобой сошлись.

Хейз что-то быстро набрал в телефоне, а затем перевел взгляд на сестру.

— У вас с ним было что-то романтическое в прошлом?

— Нет, не было.

— Он пытался к ней подкатить, и вчера в парке у нас с ним вышла довольно паршивая стычка, — добавил я.

Хэдли резко вскочила с дивана.

— Хватит. Прекратите оба. Тоби просто не хочет, чтобы мне снова разбили сердце, только поэтому он и бесится из-за нас с Калдером. Он видел, как тяжело я переживала наш разрыв, вот и все. Он бы никогда в жизни так не поступил.

Хейз примирительно поднял ладонь.

— Ладно-ладно, успокойся. Возможно, это и не он, но поговорить со всеми твоими друзьями, которые участвовали в съемках тех видео, придется в любом случае. Они могли заметить то, чего не увидела ты.

— Хорошо, — тихо выдохнула она.

Я поймал Хэдли за руку и притянул обратно на диван.

— Мы должны перевернуть каждый камень, малышка.

— Ладно, но это точно не Тоби. Вы не знаете его так, как знаю я.

— Я первый извинюсь перед ним, как только Хейз вычеркнет его из списка подозреваемых.

Она прижалась к моему боку.

— Уж будь добр.

Хейз напечатал еще что-то в заметках.

— Кто-нибудь еще крутился рядом в последнее время? Может, кто-то проявлял излишнее внимание, от которого тебе становилось не по себе? Хоть что-то.

Хэдли потерла переносицу, словно у нее начинала раскалываться голова.

— Ну, если не считать Джеки...

— Джеки — сука, конечно, но если только она втайне не получила диплом айтишника, это вряд ли ее рук дело, — вставил я. Джеки была скорее по части устроить публичный скандал посреди города.

Хэдли внезапно замерла в моих объятиях.

— Эван Гиббс.

Глаза Хейза сузились.

— Этот риелтор, которого ты вытащила из разбитой машины?

— Да. Он пытался дарить мне неприлично дорогие подарки, и я постоянно на него натыкаюсь.

— Городок у нас маленький, — заметил Хейз.

— Он объявился у Расписных скал, когда мы с ребятами прыгали со склона в воду. А туда ведет далеко не самый популярный маршрут.

— И когда это было? — спросил я.

— Вскоре после аварии, еще до того, как мы с тобой, ну... сошлись.

Я сжал ладонь Хэдли и посмотрел на Хейза.

— Он и сегодня утром припирался сюда. Хочет укатать нас на благотворительный бал, чтобы собрать деньги для пожарной части.

— Пытается внедриться в ее жизнь, — процедил Хейз.

— Как же мне все это противно, — прошептала Хэдли. — Из-за этого я теперь на каждого встречного буду смотреть с подозрением.

Я прижал ее к себе еще крепче.

— Это только временно. Мы поймаем ту тварь, которая это делает, и все вернется на круги своя.

— Вернется ли? Что-то я сомневаюсь. Все уже изменилось. Те видео были для меня способом общаться с людьми, которые тоже искали капельку свободы. А теперь я знаю, сколько ненависти прячется по ту сторону экрана.

Я поцеловал Хэдли в макушку.

— Там не только ненависть. Там есть и вдохновение, и любовь. Я видел ролики, которые присылали маленькие девочки — показывали тебе свои первые трюки на великах или скейтах. Видел отчеты людей, которые пошли в походы только потому, что ты заразила их своей страстью. Видел кучу комментариев с благодарностями. Не забывай об этом.

Хэдли подняла на меня блестящие от слез глаза.

— Люблю тебя.

Я коснулся губами ее губ.

— Всегда любил и буду любить.