Я подошел к Хэдли со спины, когда она стояла у раковины, обнял ее и поцеловал в шею.

— Как ты себя чувствуешь?

На ее щеках проступил легкий румянец.

— Немного все болит, но в целом хорошо.

Я усмехнулся, прижимаясь губами к ее шее.

— Что это говорит обо мне, если я рад, что ты будешь вспоминать меня весь день?

— Что ты дикий пещерный человек.

Я тихо рассмеялся и снова поцеловал ее.

— Меня и хуже называли. — Я выпустил ее из объятий, забрал миску, которую она споласкивала, и поставил в посудомойку. — Какие планы на утро?

С тех пор как Хэдли перестала выкладывать видео на свой канал, никаких новых писем, сообщений или звонков не поступало. Но это не значило, что мне улыбалась мысль оставлять ее сейчас одну.

— Провожу девочек в школу и, думаю, схожу за кофе. Надеюсь, Калла сегодня работает и мы сможем поговорить.

Я закрыл посудомойку и прислонился бедром к столешнице.

— Мне правда жаль, что я ляпнул то, что ее обидело.

Хэдли коснулась губами уголка моего рта.

— Я знаю. Думаю, мне удастся сгладить самую острую обиду, но Тоби тоже должен нормально извиниться. Ему пора уже вытащить голову из задницы, потому что Калла — отличная девчонка. Если она его бросит, я ее не виню.

Судя по тому, что я видел, Калле именно так и следовало поступить, но я прикусил язык и промолчал.

— Дай знать, если посчитаешь, что мне нужно зайти и извиниться перед ней. Я без проблем. — Но перед Тоби я бы и слова извинения не вымолвил.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Наверное, да.

Хэдли вытерла руки полотенцем.

— Во сколько у тебя летучка с Кэпом?

— Через пятнадцать минут. Мне пора ехать. — Я свистнул: — Девчонки, я ухожу!

Раздался топот, и секунду спустя в меня врезались два маленьких вихря с такой силой, что я едва удержал равновесие.

— Пап, а можно нам сегодня пиццу на ужин? — спросила Берди.

Сейдж прижалась к моему боку сильнее.

— Пицца — это было бы здорово.

Я усмехнулся и посмотрел на Хэдли.

— Что скажешь насчет пиццы?

— Я что, дура, по-твоему? Я говорю «да».

Берди радостно взвизгнула и принялась выделывать какие-то забавные танцевальные па посреди кухни. Хэдли подхватила ее за руки, и они закружились вместе.

Сейдж зацепилась пальцем за шлевку моего ремня.

— Они какие-то чокнутые.

— Но мы ведь именно такими их и любим.

Она улыбнулась.

— Жизнь была бы жутко скучной, будь они нормальными.

Золотые слова. Я поцеловал Сейдж в макушку.

— Смотри, чтобы они не опоздали в школу.

— Не опоздают.

— Пока, девчонки, — крикнул я, направляясь к входной двери.

До пожарной части я доехал за свои привычные три минуты. Скоро, если ехать позже днем, эти три минуты растянутся во все десять. Туристический поток забьет улицы, заставляя местных костерить все на свете.

Я припарковался на свободном месте и вылез из внедорожника. Над головой щебетали птицы, пока я шел к главному входу. Толкнув дверь, я поздоровался с парнями, которые торчали в гостиной и на кухне. Пересменка должна была быть только через час, но они уже вовсю собирались домой, чтобы наконец-то нормально выспаться.

Я пошел по коридору. Сворачивая за угол, я едва не врезался в кого-то лбом.

— Прошу прощения. — Я сделал полшага назад и узнал мужчину, которого мы вытащили из аварии у ущелья. — Эван, верно?

Мужчина кивнул и протянул руку.

— Рад снова тебя видеть, Калдер.

— Взаимно. Какими судьбами в наших краях?

— Да вот встречался с вашим капитаном, обсуждали, как я могу помочь вашей части.

— Это благородно с твоей стороны. — Лишь бы эта помощь не заключалась в покупке кому-то абсурдно дорогих подарков.

Эван покрутил мобильник между пальцев.

— Слушай, ты ведь дружишь с Хэдли Истон?

Наигранная небрежность в его тоне сразу меня насторожила:

— Вообще-то, она моя девушка.

Я впервые произнес это слово вслух. И оно казалось одновременно и правильным, и чертовски недостаточным. Она была для меня гораздо большим.

Эван выпрямился, его плечи напряглись:

— Она говорила мне, что ни с кем не хочет встречаться.

Хэдли как-то тактично забыла упомянуть, что этот идиот к ней подкатывал. Я спокойно улыбнулся ему.

— Мы знаем друг друга всю жизнь. Просто время пришло только сейчас.

Его челюсть сжалась, на щеке заходил желвак.

— Понятно. Передавай ей привет.

— Обязательно. Хорошего дня.

Эван буркнул что-то себе под нос и зашагал к выходу из здания.

Я посжимал кулаки, разгоняя кровь в пальцах. Хэдли — красивая женщина. Она очаровательна, заботлива и буквально освещает собой комнату. Мне придется привыкнуть к тому, что это вижу не я один. Но это не значит, что мне должно это нравиться.

Я прошел дальше по коридору и коротко постучал в открытую дверь капитана Мюррея.

— Доброе утро, Кэп.

— Доброе утро, Круз. — Он кивнул на открытую коробку на своем столе. — Я тут пончиков взял, если хочешь.

— Не откажусь. — Я выудил глазированный пончик и взял салфетку из стопки. — Так значит, Эван Гиббс.

Кэп вздохнул и покачал головой.

— Кому-то очень нужно показать всем свои возможности.

— В каком смысле?

— По-моему, он твердо намерен продемонстрировать каждому в этом городе размер своего банковского счета. Хочет уостроить благотворительный бал для сбора средств в фонд помощи вдовам и сиротам.

Я поперхнулся куском пончика, и Кэп протянул мне бутылку воды из своего мини-холодильника. Я сделал глоток и прокашлялся.

— Вулф-Гэп как-то не особо подходит для балов.

— Я пытался ему это объяснить. — Кэп потер виски. — Но наш многоуважаемый мэр считает, что это отличная идея. Черт, еще и восьми утра нет, а у меня уже голова раскалывается.

— Это значит, что мне придется когда-нибудь напялить смокинг?

— Добро пожаловать в политику, Круз.

Я поерзал на стуле и положил пончик на салфетку на его столе.

— Вообще-то, именно об этом я и хотел с тобой поговорить.

Кэп откинулся на спинку кресла, внимательно меня разглядывая.

— Ты передумал насчет моего места?

— Передумал. — Других слов у меня на тот момент не нашлось. Я знал лишь одно: отношения с Хэдли и то, что я позволил себе любить ее, показали мне, как сильно я пытался быть тем, кем на самом деле не являюсь. Мне нравилось тушить пожары вместе со своей командой. И я ненавидел сидеть за столом и мило беседовать с людьми вроде Эвана Гиббса. Для меня это был бы верный рецепт несчастной жизни.

— Слава богу.

— Что, прости?

Кэп покачал головой.

— Ты потрясающий лидер, Калдер. Но твой дар — быть на передовой со своей бригадой. Ты ведешь людей за собой личным примером. Конечно, если прижмет, ты можешь и чье-то эго ублажить, и поболтать на приемах, но это не твое истинное призвание. Наша часть потеряет очень многое, если ты решишь уйти с должности лейтенанта. — Он на секунду замолчал, и его глаза слегка округлились. — Только не говори мне, что ты вообще увольняешься и уходишь в другое место.

Я усмехнулся.

— Я не хочу уходить. Просто события последних дней заставили меня понять, что я люблю свою работу. И я не хочу ее терять, даже если она рискованнее большинства других профессий.

— Вся жизнь — один сплошной риск. У меня инфаркт может случиться прямо здесь, за этим столом. Или я могу пойти через дорогу, и меня сбьет грузовик. Никому из нас не гарантировано определенное количество дней на этой планете. Ты сам знаешь это лучше многих. Суть в том, сколько жизни мы сможем вместить в те дни, что нам отпущены.

В горле встал комок. После той аварии я только и делал, что пытался просчитать и исключить любой риск. Чтобы защитить своих девочек. Чтобы защитить себя. Чтобы уберечь нас всех от новой боли. Но поступая так, я лишь сужал рамки нашей жизни.

— Я хочу делать то, что принесет мне счастье, а именно — остаться на должности лейтенанта.

— Подозреваю, Хэдли тут тоже замешана.

Уголок моего рта пополз вверх.

— Не без этого.

— И как вы двое умудрялись так долго держаться друг от друга подальше? Только слепой не увидел бы, как много вы друг для друга значите.

Я откинулся на спинку стула.

— Потому что я был идиотом.

Кэп хмыкнул.

— Мы, мужики, все такие. — Улыбка сошла с его лица. — Больше не возвращайся к этому. Чего бы это ни стоило, не теряй ее. Такая любовь... она случается раз в жизни.

— Не потеряю, — ответил я, и голос прозвучал глухо, а внутри шевельнулась паника. Потому что теперь, когда я узнал, каково это — жить, когда Хэдли рядом, я не был уверен, что справлюсь без нее. А если и справлюсь, то останусь лишь пустой оболочкой.