Я плотнее укуталась в плед, разглядывая через окно темные поля, уходящие к самому лесу. На багровеющем небе уже проглядывали первые звезды. Я обожала этот участок. И дом, который на нем стоял. Здесь было тихо, кругом простор — гуляй не хочу. Я никогда не чувствовала себя здесь взаперти.

Но, может, пришла пора подумать о том, чтобы со всем этим расстаться. Продать дом и уехать куда-нибудь подальше, чтобы эти еженедельные семейные ужины стали физически невозможны. Беккет вон вообще укатил на другой континент, но мне хватило бы и другого штата. Куда-нибудь в Монтану или Колорадо. Мне нравились оба этих места.

Вот только домом они не были. Уехав, я бы оставила позади проблемы с матерью, но вместе с ними оставила бы и всех остальных. Отца, Шайло, Хейза, Берди, Сейдж… Калдера. От одной этой мысли грудь прошило острой болью.

Вряд ли я смогу это сделать. Может, это малодушие или дурацкая зависимость, но мне не хотелось разрушать мир, который я здесь построила. Несколько случайных слезинок сорвались из глаз и покатились по щекам. Как же они меня бесили. Мне так не хотелось, чтобы мать имела надо мной такую власть, но она имела. Своим вечным неодобрением и презрением. Тем фактом, что я никогда не стану для нее достаточно хорошей. Это ранило сильнее, чем хотелось признавать.

В дверь постучали. Я даже не шелохнулась. Мне сейчас меньше всего хотелось кого-то видеть.

Раздался звонок. Я упрямо осталась сидеть на месте, гипнотизируя взглядом бескрайние просторы за окном.

На этот раз в дверь забарабанили вовсю.

— Если не откроешь, я разобью окно и влезу сам! — крикнул Калдер.

А ведь влезет, он такой. Я поднялась, сбросила плед на диван и пошла к выходу. Стук возобновился с новой силой.

— Иду я, иду, не обломай себе клешню!

Я повернула замок и распахнула дверь.

— Что надо?

Калдер сердито уставился на меня.

— Почему не открывала?

— Может, потому что я не ждала гостей.

Он бесцеремонно прошел мимо меня прямо в дом.

— Да-да, заходи, чувствуй себя как дома, — проворчала я, закрывая дверь на замок.

Калдер рванулся ко мне и в мгновение ока сжал в объятиях.

— Прости меня, маленькая моя заноза.

В горле запершило от подступающих слез, но я сглотнула их.

— Все нормально. Мне не привыкать.

— Ничего не нормально, — он прижал меня к себе еще крепче. — Она просто ничего не может с собой поделать.

— Знаю. Но что мне, блять, делать? Позволять ей вечно меня уничтожать? Я так больше не могу, — я повторяла эти слова уже сотни раз, и каждый раз надеялась, что выход найдется. Но он так и не находился.

Калдер немного ослабил хватку и убрал волосы с моего лица.

— Твой отец сейчас очень жестко с ней разговаривает. Хейз на его стороне.

Что ж, уже кое-что.

— Главное, чтобы она захотела их услышать.

По тому, как Калдер поморщился, стало ясно: он сильно в этом сомневается.

— Они будут пытаться дальше.

— Может, когда-нибудь и сработает, — я глянула в узкое окошко у двери. — А где Берди и Сейдж?

— Ночуют в заповеднике вместе с Эверли и Хейзом. Они просто на седьмом небе от счастья.

Я едва заметно улыбнулась.

— Для них это точно главное событие недели.

Калдер коснулся ладонью моей щеки, мягко приподнимая лицо.

— Хэдли.

Я посмотрела ему в глаза.

— Что?

— Я знаю, как тебе хреново. И это меня убивает.

И я позволила себе побыть слабой. Всего на одну секунду. Я уткнулась лбом в грудь Калдера и до боли сжала пальцами его футболку.

— Я никогда не буду для нее хорошей.

Калдер снова крепко обнял меня.

— Это только потому, что она слепая.

Еще несколько слезинок скатились по щекам, я еще сильнее перекрутила ткань его футболки в кулаках.

— Это ее потеря. Она сама лишает себя возможности по-настоящему узнать самого невероятного человека, которого я когда-либо встречал.

Я откинула голову назад, чтобы заглянуть Калдеру в лицо — мне отчаянно нужно было понять смысл слов, которые он говорил.

Его взгляд буквально впился в мой.

— Поверь мне. Я знаю, какая это катастрофа — жить без тебя. Знаю, каково это — бежать от правды о том, какая ты на самом деле. Это беспросветный мрак. И каждую секунду, что я сознательно закрывал глаза на эту правду, внутри меня была зияющая пустота.

— Калдер… О чем ты вообще?

— Я скучал по тебе, Хэдс. Так безумно скучал. Это сжирало меня изнутри.

— Почему именно сейчас?

Его ладонь скользнула под мои распущенные волосы, пальцы запутались в прядях.

— Что-то щелкнуло во мне в тот день, когда ты полезла в ту машину в ущелье. Напугало до усрачки. Если бы я тебя потерял… Думаю, я бы этого не пережил.

Его пальцы сильнее сжали мои волосы, заставляя меня запрокинуть голову еще выше.

— Прости меня. Ты даже представить не можешь, как сильно я виноват. Я был напуган до смерти и просто пытался удержаться на плаву. Все это было ложью. Я хотел тебя гораздо дольше, чем имел на то право. Но дело не только в этом. Ты всегда была для меня чем-то большим. Ты владеешь моей гребаной душой, и я никогда не захочу забрать ее обратно.

Слезы покатились по моим щекам.

— Ты не можешь так поступать. Это нечестно. А вдруг ты снова уйдешь? Вдруг решишь, что меня слишком много в твоей жизни, и опять отгородишься?

Он прижал меня к себе еще сильнее.

— Никогда. Этого не случится.

— Откуда тебе знать.

— Дай мне доказать это тебе.

Я попыталась вдохнуть, но это причинило боль. Словно сам воздух состоял из крошечных осколков стекла. То, чего я всегда хотела больше всего на свете, было прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Но что, если я потеряю равновесие? Это падение меня убьет.

Я поднялась на цыпочки и прошептала ему прямо в губы два слова:

— Докажи это.

Калдер подхватил меня одним плавным движением, и я обхватила ногами его талию. Он взлетал по ступеням через одну, и я не смогла сдержать смешок, сорвавшийся с губ.

— Ты что, торопишься?

— Еще как, блять, тороплюсь, — бросил он, толкая дверь в мою спальню. — Дай мне хоть малейший шанс, и я им воспользуюсь. Без раздумий. Каждый чертов раз.

От яростной решимости в его голосе у меня внутри все сжалось. Медленно, мучительно медленно Калдер опустил меня на пол. По коже пробежали огненные искры, когда я скользнула пахом по твердому бугру на его джинсах.

Как только мои босые ступни коснулись пола, его ладони снова легли мне на лицо. Он нашел то самое место на стыке челюсти и шеи, которое, казалось, принадлежало только ему.

— Я хочу, чтобы это случилось. Но еще я хочу быть уверен, что ты готова.

Я крепко сжала пальцами его футболку.

— Я уже несколько лет как готова.

Калдеру больше ничего не требовалось. В то же мгновение он впился в мои губы поцелуем, в котором не было ни капли робости. Эта дикая, первобытная грань приносила странное утешение. Она служила неопровержимым доказательством: Калдер уверен в нас, он хочет меня так же сильно, как я его.

Его губы оторвались от моих и двинулись вниз по челюсти к шее, а затем к плечу.

— У тебя такая чертовски нежная кожа. Ты понятия не имеешь, как долго я мечтал почувствовать ее губами.

По телу разлилась сладкая дрожь.

— Вообще-то, очень даже имею.

Калдер потянул вниз бретельку моей майки, пока мои пальцы нащупывали пуговицу на его джинсах. Когда моя грудь освободилась, он резко втянул воздух.

— Без лифчика?

Я лукаво улыбнулась ему.

— Я же в пижаме. Не сплю я в лифчиках.

Его ладонь скользнула между моих ног, едва касаясь паха через тонкую ткань домашних шорт.

— А здесь как?

Я едва сдержала стон, когда по всем нервным окончаниям побежали искры. — Думаю, тебе придется выяснить это самому.

Взгляд Калдера вспыхнул, его золотисто-янтарные глаза словно засветились изнутри. — Ты меня убить вздумала?

— Только после того, как возьму от тебя все, что захочу.

Он хмыкнул и повалил меня на матрас. Я приземлилась, и из моих легких с шумом вылетел воздух. Калдер на ходу сбросил ботинки и подошел к кровати. Затем стащил через голову футболку, швырнув ее на пол. Следом полетели джинсы. И, наконец, черные боксеры.

Этот мужчина мог бы стать экспонатом в каком-нибудь крупном музее — статуей, высеченной из мрамора. От зрелища всех этих рельефов и изгибов, выставленных напоказ только для меня одной, я с трудом сглотнула.

— Ты красивый, ты в курсе?

Он на секунду запнулся, а потом ухмыльнулся.

— Пожалуй, приму это за комплимент, раз уж это говоришь ты.

— Так и есть.

Но дело было не только в его мускулистом теле. Дело было во всем том, что скрывалось за ним. Его потребность защищать. Забота. Преданность. Доброта. Все это сплеталось воедино, создавая то, что делало его Калдером.

Он наклонился надо мной, едва касаясь моих губ своими.

— Мне до тебя далеко.

Он повел губами ниже по шее к груди.

— Ты как вспышка света в этом мире, где все сплошь серое. Я ничего подобного в жизни не видел.

Губы Калдера нашли мой сосок, втянули его, глубоко и жадно посасывая. Я едва не выгнулась на постели.

— Калдер. — Это был одновременно и шепот, и мольба.

— Что, маленькая моя?

— Ты мне нужен.

Я уже много лет никому не говорила этих слов. Я сделала своей жизненной целью стать максимально независимой, надеясь, что так меня больше никто и никогда не предаст. Но сейчас Калдер был нужен мне сильнее, чем следующий глоток воздуха.

— Я с тобой, — прошептал он у моей кожи.

В мгновение ока он стащил с меня майку и шорты, позволив им упасть на пол. Когда я осталась перед ним совершенно обнаженной, открытым оказалось не просто мое тело. Это была моя душа. Я показала ему себя настоящую, без остатка, в тайной надежде, что он не уйдет.

Его пальцы медленно погладили внутреннюю сторону моего бедра.

— Какая же ты красивая. Я ведь никогда не знал, что такое настоящая красота, пока не увидел тебя вот так. — Он коснулся моего лона, проникая пальцами внутрь, дразня и изводя.

Тепло разлилось по телу и сосредоточилось в самом низу живота.

— Калдер.

— Обожаю, когда ты стонешь мое имя.

Я обхватила ногами его бедра, притягивая ближе, именно туда, где он был мне так необходим.

— Блять, — вырвалось у него. — Презерватив.

— Я пью таблетки. И у меня никого не было после последнего осмотра.

Его взгляд впился в мой, в нем читалась буря безмолвных вопросов.

— Я бы никогда не стал рисковать твоим здоровьем, если бы сам не был уверен, что чист. Ты уверена?

Я понятия не имела, сколько это продлится. Может, Калдер останется со мной всего на одну ночь. И если так, я хотела прочувствовать его полностью.

— Уверена.

Его головка толкнулась в мое лоно, и я выгнула спину, без слов умоляя о большем. Калдер начал входить, мучительно медленно. Чувство растяжения балансировало на грани с легкой болью. Он глухо застонал, когда я приняла его целиком, и замер, давая мне время привыкнуть.

Губы Калдера нашли мои. Этот поцелуй был настолько нежным, что от него щемило сердце. Медленный и глубокий. Отстранившись, он прошептал:

— Никогда в жизни мне не было так хорошо.

У меня защипало в глазах.

— Мне тоже.

Слово «целостность» едва ли подходило, но в происходящем была какая-то абсолютная, первозданная правильность. Так чувствуется истина, когда открываешь ее для себя впервые.

Мои бедра начали двигаться сами собой, покачиваясь взад и вперед и создавая упоительное трение. Калдер подхватил этот ритм. Он плавно скользил во мне, постепенно набирая скорость. Его большие пальцы гладили мои соски, дразня и лаская.

От этого шквала ощущений все мое тело требовало еще и еще. Я подалась навстречу Калдеру, заставляя его войти глубже. От этого движения он задел внутри меня точку, от которой перед глазами заплясали яркие вспышки. Я впилась пальцами в его широкие плечи.

— Я сейчас… не удержусь.

Калдер толкнулся еще глубже, насколько это вообще было возможно, и мои стенки плотно обхватили его.

— Черт.

Его палец нашел мой клитор. Он начал совершать круговые движения, слегка надавливая. Это стало той самой искрой, которая запустила цепную реакцию. Мир вокруг поплыл, я полностью растворилась в том безумии, которое мы с Калдером создали. В нашей собственной, крошечной вселенной чистых ощущений.

Срываясь на крик, я уткнулась ему в плечо, когда меня окончательно разнесло на куски. И мне меньше всего на свете хотелось, чтобы меня собирали обратно. Во всяком случае, не такой, какой я была прежде.