— Спасибо, что приехала, — сказал Хейз, распахивая входную дверь дома на ранчо.

Зря я это сделала. И сама толком не знала, зачем явилась. Всему виной это паршивое слово: надежда. Оно заманило меня сюда, подсунув иллюзию того, какой могла бы стать наша семья, уладим мы свои разногласия. Я быстро обняла брата.

— Я приехала на десять минут раньше. Ты заметил?

Он тихонько усмехнулся.

— Очень впечатляет.

Следом появилась Шай, а за ней по пятам шел пес Хейза, Кода. Я шутливо толкнула ее плечом в плечо. Объятия — это вообще не про мою сестру, как и любые другие нежности.

— Уже выяснила, когда заберешь жеребенка?

— Через три недели.

— Дай знать, когда приедет. Хочу посмотреть на него.

Молодой конь, которого выбрала Шай, был великолепной гнедой масти, статный и с характером. Вместо ответа Шайло просто кивнула и ушла в гостиную.

Я взглянула на Хейза.

— С ней все нормально?

Он устало потер лицо рукой.

— С ней хрен поймешь.

И это жутко бесило моего брата. Я ущипнула его за бок.

— Не твоя забота выяснять, нормально с ней все или нет.

— Конечно, моя, — он обхватил меня рукой за шею и принялся в шутку тереть кулаком макушку. — Разве ты не знаешь, что старшие братья всегда будут за всех переживать?

Я ущипнула его со второго бока, на этот раз сильнее. — Отпусти меня, чучело ты большое.

— Ой! Больно же, ведьма мелкая.

— Прямо музыка для отцовских ушей — детки грызутся точь-в-точь как в старые добрые времена.

Я вырвалась из захвата Хейза и подошла обнять отца.

— Утихомирь своего сына, а?

Хейз задрал футболку, разглядывая бок.

— По-моему, она мне кожу прокусила.

— Нытик.

Отец громко расхохотался.

— Господи, как же я рад, что мне больше не нужно быть у вас судьей.

Подошла Эверли и ласково похлопала Хейза по груди.

— Не переживай, я тебя защищу.

Он прижал ее к себе.

— Слава богу. Она же дикая.

— И горжусь этим.

— А что значит «дикая»? — спросила Берди, внезапно возникнув рядом.

— Злая, — одновременно со мной выпалил Хейз, пока я говорила:

— Сильная.

Эверли прикусила губу, чтобы не рассмеяться, а вот отец сдерживаться не стал и покатился со смеху.

— Странные вы какие-то иногда, — пробормотала Берди.

Отец наклонился и взъерошил ей волосы.

— Тут ты абсолютно права.

Мы перешли в гостиную, где Адди и Сейдж резались в шашки. Когда мы вошли, Адди подняла голову.

— Она надирает мне задницу.

Сейдж ухмыльнулась.

— Ну, есть немного.

Двери на заднюю веранду были открыты, у гриля стоял Калдер. Наши взгляды встретились, и я готова была поклясться, что до сих пор чувствую, как его руки скользят по моим бокам, а губы прижимаются к плечу.

Я силой заставила себя отвернуться от Калдера и прошла на кухню. Мама резала овощи, судя по всему, для салата. Я глубоко вздохнула и заставила себя подойти ближе.

— Привет, мам.

Она подняла глаза, словно слегка вздрогнув от моего приветствия.

— Хэдли.

— Помочь чем-нибудь?

Она открыла рот, и я была уверена, что сейчас услышу отказ, но мама вдруг замялась.

— Да, пожалуй. Почистишь морковь?

— Без проблем, — я подошла к раковине, вымыла руки и принялась за дело. — Как прошла неделя?

— Хорошо. Повозилась в саду в свое удовольствие, а это меня всегда радует.

У моей мамы был такой огород, что обзавидовались бы даже заправские фермеры. Одни из лучших воспоминаний моего детства — как я помогала ей собирать урожай к обеду или как мы планировали, что приготовить, исходя из того, что поспело на грядках.

— Ты сама эту морковь вырастила?

— Да, она и часть листьев для салата прямо с грядок. Для перцев и помидоров еще рано, так что они из магазина.

— Выглядят отлично.

— Спасибо, крошка.

От этого ласкового прозвища в груди что-то болезненно сжалось. Я уже и не помнила, когда она в последний раз меня так называла.

Мама смахнула нарезанный салат в миску.

— А у тебя как неделя прошла?

— Да хорошо. Все по-старому. Работа, выбралась в горы, покаталась на велосипеде. Так здорово, что потеплело.

— Мне тоже это нравится. Одно из моих любимых времен года.

Я улыбнулась, не отрывая взгляда от морковки, которую чистила.

— Ты так про каждый сезон говоришь.

— Ой, тише ты. Вовсе нет.

В кухню зашел отец с подносом для курицы и поцеловал маму.

— Вообще-то, чистая правда.

Она шутливо замахнулась на него.

— Двое против одного — это нечестно.

— Правда глаза колет, — отозвался отец. — Стейкам осталось еще буквально пару минут.

— У нас тоже все будет готово, — заверила его мама.

Едва отец отошел, появился Калдер. И просторная кухня в миг стала тесной, словно стены начали сжиматься.

— Нужны лишние руки?

Я мысленно умоляла маму сказать «нет». Я и так ходила сама не своя после нашей стычки с Калдером в ванной. Меня всю потряхивало, а кожа словно стала мала для собственного тела. Я пыталась спастись долгими пробежками, даже поплавать пару раз сходила, но ничего не помогало.

— Конечно. Отнеси пока курицу на стол, а потом поможешь Хэдли с морковкой.

Я едва сдержала стон, но деваться было некуда. Сбеги я сейчас, Калдер решит, что победа за ним, да и мама разозлится. Так что я осталась на месте и изо всех сил сосредоточилась на работе.

Казалось, не прошло и пары секунд, как со спины повеяло жаром.

— Мне чистить или тереть?

— Можешь тереть, — мой голос прозвучал сипло даже для меня самой. Черт.

Калдер взял терку и пристроился так близко, что наши руки соприкасались при каждом движении.

— Отодвинься немного, пожалуйста.

Калдер нагловато ухмыльнулся.

— И зачем мне это делать?

— Ну, хотя бы потому, что если ты этого не сделаешь, я рискую проткнуть тебя этой овощечисткой.

— Да брось, она не выглядит особо острой. Я рискну.

— Я ведь всегда могу взять один из тех ножей на подставке…

— Хэдли! — прикрикнула мама. — Тебе не кажется, что это уже чересчур?

Я сердито уставилась на Калдера.

Его улыбка стала еще шире.

— Я не виноват, что я ее любимчик.

Мама похлопала его по плечу.

— Так и есть. Ты подарил мне внуков. И из-за тебя у меня не случаются сердечные приступы…

— Он, вообще-то, гребаный пожарный! — возразила я. — И из-за этого у тебя приступов не бывает?

— Калдер умеет за себя постоять.

Я знала, что умеет, но несчастные случаи все равно происходят. Я покачала головой и вернулась к моркови.

Ужин прошел за привычным шумом общих разговоров. Калдер сидел рядом со мной, а когда подали десерт, он придвинул свой стул еще ближе к моему.

— Ты что творишь? — прошипела я.

— Устраиваюсь поудобнее. Имеешь что-то против?

Да, имею. Потому что я понятия не имела, что творится у Калдера в голове, а эти его мимолетные прикосновения сводили меня с ума.

— Я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не ткнуть тебя вилкой.

Уголок его рта дернулся.

— Тогда тебе же и придется меня выхаживать. Ты у нас на скорой работаешь.

Я зарычала на него. Самым натуральным образом зарычала. Мне нужно было свободное пространство. Чтобы почувствовать, что я могу вздохнуть полной грудью. Чтобы начать соображать. Но пока Калдер сидел так близко, это было невозможно.

Я закинула в рот последний кусок брауни.

— Простите, что убегаю сразу после еды, но мне завтра рано вставать, — это была ложь, но я бы сейчас и Папу Римского обманула, лишь бы оказаться подальше от Калдера. — Кто-нибудь еще закончил? Я соберу тарелки.

Несколько человек кивнули, и я пошла вокруг стола, собирая посуду и приборы. Когда я наклонилась, чтобы забрать тарелку Хейза, мама резко ахнула.

— Хэдли! Господи, что у тебя со спиной?

она задрала край моей футболки, под которой, я не сомневалась, красовались наливающиеся синевой синяки. Я вырвалась из ее рук.

— С велосипеда упала, когда в горах каталась. Просто ушибы, ничего страшного.

— Ты к врачу ходила?

— Нет, — процедила я сквозь зубы. — Я сама работаю на скорой. И уж точно поняла бы, будь там что-то серьезное.

Мама выпрямилась на стуле.

— Может, ты и работаешь на скорой, но ты не врач. У них образование другое. Они могут анализы взять, обследование провести. Я хочу, чтобы ты завтра с самого утра поехала и сделала рентген.

— Со мной все в порядке. И я не собираюсь платить за врачей и обследования, которые мне нахрен не нужны.

— Если дело в деньгах, я заплачу. Вот пошла бы ты в колледж, как я говорила…

— Мам, хватит. Со мной все нормально. Пожалуйста, не надо, — я уже умоляла. Мне было плевать. У меня просто не осталось сил — со всей этой неопределенностью с Калдером — выдерживать еще и нападки матери.

— Чего не надо? Заботиться о родной дочери? Какая дерзость с моей стороны!

— Джулия, — тихо позвал отец. — Она и похлеще падалa. Все с ней будет хорошо.

Взгляд мамы стал жестким.

— Знаю, что падала. Вот ради всего святого, зачем ей сдались все эти ее безумные увлечения?

Я ушла на кухню и составила тарелки в раковину. Из-за стола доносились повышенные тона, но я изо всех сил старалась их не слушать, пробираясь к выходу. Кто-то перехватил меня за локоть, и я резко обернулась.

Рядом стоял Калдер.

— Эй, это всего лишь я.

— Я не могу… — я судорожно глотнула воздух, изо всех сил сдерживая слезы. — Не могу сейчас. Пожалуйста, отпусти меня.

— Хэдли, — мое имя сорвалось с его губ с какой-то мукой.

— Пожалуйста, — прошептала я.

Он разжал пальцы, и я бросилась к двери.