Берди с визгом носилась по гостиной.
— Для этих звуков есть какая-то веская причина? Ну, кроме твоего желания устроить мне кровотечение из ушей? — спросил я свою любимую дочь, которая была в двух секундах от того, чтобы заставить меня рвать на себе волосы.
— Я просто рада, и мне надо выплеснуть энергию! — крикнула она, не сбавляя ходу. — Хэдли сказала, что когда катаешься, очень важно, чтобы разум был в равновесии.
— А почему бы тебе не сделать пару кругов по заднему двору?
— Отличная идея, пап! — она пулей выскочила за заднюю дверь.
Сейдж подняла глаза от книги. Это была какая-то новая книжка про съедобные растения и цветы.
— Спасибо. О господи, это было слишком громко.
Я хохотнул и поцеловал ее в макушку.
— Нам с тобой, мелкая, надо держаться вместе, если мы хотим хоть как-то выжить рядом с Берди.
— Это точно.
Раздался звонок в дверь, и я направился к прихожей.
— Я открою.
Я распахнул дверь. На пороге стояла Хэдли — судя по всему, только из душа, влажные волосы убраны в косу.
— Проходи, — я легонько дернул ее за косу, когда она проходила мимо. — Будешь ходить с мокрой головой — простудишься.
— Это миф, к тому же на улице двадцать четыре градуса, — она заглянула в книгу Сейдж, направляясь к дивану. — О, выглядит интересно.
— Так и есть. Адди сказала, что у нас тут полно всяких растений, которые можно есть.
— Может, поищем какие-нибудь, когда пойдем на прогулку? — предложила Хэдли.
— Было бы круто.
Я взъерошил волосы Сейдж.
— Переоденешься перед парком? В джинсах тебе, наверное, будет жарко.
Она кивнула, соскочила с кресла и умчалась вверх по лестнице.
— Эх, мне бы ее энергию, — Хэдли поморщилась, осторожно опускаясь на диван.
— Что с тобой?
Ее лицо мгновенно стало непроницаемым.
— Ничего.
Я подошел к дивану.
— Выражение твоего лица говорит об обратном.
— Немного навернулась сегодня во время поездки. Пара ушибов и царапин, вот и все.
— Где именно? — резко спросил я.
— Не там, где тебя это должно волновать.
— Хэдли…
— Да на спине просто.
Я жестом велел ей подняться.
— А ну-ка покажи.
— Нет.
— Я просто хочу убедиться, что ты в порядке.
— Калдер, я вообще-то фельдшер скорой помощи. Думаю, я бы поняла, если бы умирала от внутреннего кровотечения.
Я сжал челюсти так, что зубы заскрипели.
— Это не смешно. И ты никак не могла сама рассмотреть и обработать всю спину.
— Ладно, — она поднялась на ноги, отвернулась от меня и задрала футболку. — Ну что, доволен?
Ни капли. На спине красовались жуткие ссадины, а кожа уже начала менять цвет. Синяки будут знатные, это точно.
— Пошли наверх.
— Зачем?
— Потому что некоторые из этих царапин нужно обработать и забинтовать, а у меня в ванной есть аптечка.
— Калдер, все нормально.
Я едва подавил желание перекинуть ее через плечо.
— Я же не читаю тебе нотации из-за того, что ты вообще туда поехала. Ты можешь просто уступить мне в этом?
— Ладно.
— Я уже начинаю ненавидеть это слово.
— Почему? Ты же получаешь то, что хочешь.
Я повел Хэдли вверх по лестнице к своей спальне.
— У тебя талант испытывать ангельское терпение.
— Спасибо.
— Это был не комплимент.
— Ну, может, для тебя и нет.
Я указал на ванную.
— Зайдешь туда?
Она шутливо отдала мне честь.
— Слушаюсь, сэр.
— Язва, — я нагнулся и открыл шкафчик под одной из раковин, доставая аптечку.
Хэдли присвистнула.
— Надо же, какой примерный скаут.
— Быть готовым ко всему — это неплохо.
— Да уж, в этом есть свои плюсы.
Я поставил аптечку на столешницу, достал перекись водорода и ватный диск.
— Подними еще раз футболку.
Хэдли повернулась лицом к зеркалу и задрала край. Эти жуткие ссадины должны были как минимум сильно щипать. Я едва ощутимо коснулся ватным тампоном ран, стараясь не давить.
— Больно?
— Нет, — прошептала она.
— Можешь поднять футболку повыше?
Хэдли что-то проворчала себе под нос и встретилась со мной взглядом в зеркале.
— Зажмурься, если хочешь уберечь свою девственную добродетель.
Я лишь усмехнулся. В глазах Хэдли вспыхнул огонек — смесь злости и досады. Она резко сдернула футболку через голову, оставшись в одном лишь бледно-розовом кружевном лифчике. Я не был слепым. Я знал, что у Хэдли соблазнительные формы, что она чертовски красива, но от этого зрелища у меня в роту вмиг пересохло. Пришлось подавить дикое желание придвинуться ближе.
— Язык проглотил?
Я хмуро посмотрел на нее через зеркало.
— Просто не ожидал, вот и все.
— Ну конечно.
Я снова сосредоточился на ее спине, тщательно промывая каждую царапину.
— Прижми футболку к груди.
— Что, слишком много голого тела для тебя?
Я тихо усмехнулся, и этот звук прозвучал куда сиплее, чем обычно.
— Мне нужно расстегнуть твой лифчик. Так что это для тебя сейчас будет слишком много голого тела.
Хэдли закатила глаза, но послушно прижала футболку к груди, придерживая бюстгальтер. Я расцепил маленькие крючки, позволяя лямкам разойтись в стороны. Закончив очищать оставшиеся раны, я потянулся за мазью с антибиотиком. Как можно нежнее я распределил ее по самым глубоким ссадинам.
Хэдли едва заметно вздрогнула.
— Больно?
— Нет, все в порядке.
Но ее дыхание стало более поверхностным, а взгляд намертво приковало к столешнице перед собой. Судя по всему, эта близость действовала не на меня одного.
Я разорвал две упаковки с марлевыми салфетками для самых крупных порезов. Аккуратно прикрыл их и зафиксировал медицинским пластырем. Закончив, я слегка провел ладонями вниз по ее бокам и мягко сжал талию.
— Ну как ощущения?
У Хэдли перехватило дыхание.
— Хорошо. То есть, лучше.
Мой взгляд встретился с ее отражением в зеркале, и между нами в этот миг пронеслось разное: вопросы и мольбы, сомнения и клятвы.
— Хэдли?
— Да?
— Ты не кажешься мне отталкивающей.
Ее слова не давали мне покоя с тех самых пор, как она бросила их между делом: «Поверь, я прекрасно знаю, что внушаю тебе отвращение». Меня убивало, что она так думает. Особенно когда это было полнейшей чушью.
Глаза Хэдли в зеркале слегка округлились.
— Л-ладно.
— Просто помни об этом, — я наклонился и поцеловал ее обнаженное плечо. Кожа была такой мягкой, что мне до безумия захотелось покрыть поцелуями ее всю. Но вместо этого я выпрямился и поспешил убраться из ванной от греха подальше, пока туда не зашел кто-нибудь из детей.