Дым стоял плотной стеной. Я осторожно поднимался по лестнице, проверяя каждую ступеньку, прежде чем перенести на нее вес. Стены буквально дышали жаром — безмолвное предупреждение о том, что время на исходе.

Наконец я выбрался на площадку, Мак шел прямо за мной.

— Шевелись.

Дверь в дальнюю спальню была открыта, оттуда донесся тихий стон. Я поспешил к небольшой фигуре на кровати. Стоило мне подойти к ней, как в соседней комнате грохнул взрыв.

— Обратная тяга! — крикнул Мак. — Забираем ее и валим!

Я закутал женщину в одеяло и подхватил на руки.

— Веди! — крикнул я Маку.

— Ходу!

Из комнаты впереди нас вырвались языки пламени, и я понял, что у нас нет выбора — нужно прорываться мимо них как можно быстрее.

— Быстрее, быстрее, быстрее!

Мак перешел на бег, я не отставал. Хотя женщина на руках была довольно легкой, из-за веса снаряжения и удушающей жары мышцы уже горели огнем. Я повернулся спиной к пламени, закрывая ее собой, насколько это было возможно.

Мы добрались до лестницы, которая жалобно затрещала под нашими ногами. Рванув к выходу, мы выскочили на улицу ровно в тот момент, когда наверху раздался еще один взрыв. Спальня, в которой мы только что были, — запоздало сообразил я.

Хэдли уже катила навстречу каталку, и я аккуратно опустил на нее женщину. В этот же миг она закашлялась, и я понял, что это хороший знак. Хэдли действовала быстро и уверенно: надела на пострадавшую кислородную маску и принялась ставить капельницу. Стягивая шлем, я перехватил ее взгляд.

— Сам цел? Не ранен?

— Цел, ни царапины.

— Тогда туши этот чертов пожар, пока еще кто-нибудь не пострадал.

Уголок моего рта пополз вверх.

— Слушаюсь, мэм.

* * *

Я застонал, выходя из душа. Тело ломило. Мне срочно требовались массаж, виски и крепкий сон часов эдак на двенадцать. Ощущение было потрясающим.

Эта была та самая боль, которая возвращала к жизни и приносила с собой ни с чем не сравнимый подъем. Чувство, которое держит тебя еще несколько часов. Спасение чьей-то жизни. Марти и Абель Григгс полностью поправятся.

Я вытерся полотенцем и натянул чистые вещи из тех, что всегда держал про запас на станции. Бросив полотенце в корзину для белья, я вышел из душевой и пошел по коридору. Проходя мимо закрытой двери кабинета капитана, я вспомнил, что его сегодня на пожаре не было. Он застрял на каком-то окружном совещании.

По пути к своему внедорожнику я притормозил. Неужели это именно то, чего я хочу от своего будущего? Бесконечные заседания, пустая болтовня и редкая возможность выехать на реальный вызов? Я вспомнил сегодняшний день. Этот адреналиновый всплеск, когда пробиваешься внутрь дома, когда вытаскиваешь Марти. Слезы в глазах ее мужа, когда он благодарил меня.

Я обожал эту часть своей работы и не был уверен, что готов от нее отказаться.

— Ты выглядишь так, будто напряженно думаешь о чем-то очень сложном.

Я пару раз моргнул, фокусируя взгляд на Хэдли.

— Я не знаю, хочу ли быть капитаном.

— Я вообще никогда не понимала, зачем ты изначально к этому стремился. Ты рожден быть лейтенантом.

— Рожден, значит?

Она вздохнула так, будто я не понимал очевидных вещей, хотя вся правда лежала на поверхности.

— Ты потрясающий пожарный. Сегодняшний день — идеальное тому подтверждение. Но кроме того, ты отличный лидер. Люди хотят идти за тобой. Ты идеальное связующее звено между командой и начальством. Тебе нужно оставаться ровно на своем месте.

— И почему ты так в этом уверена?

— Потому что я тебя знаю.

Она действительно меня знала. Лучше всех. Даже лучше Хейза. Нас с ним связывало нерушимое братство. Но между мной и Хэдли было понимание, которое уходило гораздо глубже обычной дружбы. Это было родство душ. А я умудрился все это растоптать. И я понятия не имел, как, черт возьми, можно такое исправить.

— Да, ты меня знаешь, — я оглянулся на здание станции. — Мне все равно нужно подумать. Должность капитана — это прибавка к зарплате, меньше риска и более предсказуемый график.

— Твою жизнь и так нельзя назвать бедной. А девочки уже привыкли к твоему нынешнему ритму. У них полно любящих людей, с которыми можно провести время.

Я не отводил глаз от Хэдли.

— А как же риск?

Она посмотрела в сторону парка через дорогу от станции.

— С этим тебе придется примириться самому, если ты хочешь прожить жизнь, которая приносит тебе счастье.

— Тут ты, пожалуй, права, — я понимал, что она права. Вот только не был уверен, хватит ли мне сил встретиться лицом к лицу с собственными демонами, чтобы обрести этот самый мир в душе.

У Хэдли пискнул телефон, и она достала его из кармана.

— Это Шайло. Я обещала съездить с ней посмотреть жеребенка, которого она хочет купить.

— Хорошо вам провести время.

Она убрала телефон обратно.

— Увидимся завтра?

— Увидимся завтра.

Я смотрел, как она идет к своему внедорожнику и садится за руль. Потом заставил себя повернуться к собственной машине. Больше всего мне хотелось предложить ей поехать ко мне, зайти за девчонками, перекусить мексиканской едой и посмотреть кино. Но у меня не было права просить об этом.

— Калдер, — Джеки оттолкнулась от дерева перед моим внедорожником, у которого до этого стояла, прислонившись спиной.

— Что ты здесь делаешь?

— Нам нужно поговорить. Я не хотела заезжать к тебе домой на случай, если девчонки там.

— Что-то на днях тебя это не особо волновало.

Джеки крутила в руках ключи.

— Я пытаюсь сделать все по-человечески.

— По-человечески — это если ты просто уедешь.

Она уставилась на меня умоляющим взглядом.

— Я не могу. Прости, Калдер. Знаю, что натворила дел. Но я пытаюсь все исправить.

Я запустил руку в волосы, потянув за пряди. Скосил глаза в сторону машины Хэдли, но та была увлечена своим телефоном.

— Вы с Хэдли встречаетесь?

От этого вопроса я так и замер.

— Это не твое собачье дело.

— По-моему, я имею право знать, кто находится рядом с моими дочерьми. Она вечно крутилась поблизости, когда мы были женаты, просто выжидала своего часа.

Я сделал шаг в ее сторону, сокращая расстояние.

— Если ты думаешь, что нападками на Хэдли добьешься своего, то ты глубоко заблуждаешься. Она была рядом с девочками, когда ты их растоптала. Она была рядом со мной. Она собирала нас по кускам, и ты должна ей ноги целовать за это.

Джеки выпрямилась как струна.

— Рада, что у вас была поддержка, — эти слова она буквально выдавила сквозь зубы. — И я буду извиняться перед тобой, пока язык не отсохнет. Я не отступлю, Калдер. Мне нужен второй шанс.

Я отступил на шаг назад, внимательно разглядывая женщину перед собой.

— Второй шанс нужен от девочек или от меня?

— От всех вас. Я хочу вернуть свою семью.

Я вглядывался в глаза Джеки, пытаясь определить, не под кайфом ли она. Мутный взгляд, размер зрачков... Ничего не говорило о том, что она прямо сейчас под дозой, но если нет — значит, у нее просто начались иллюзии.

— Если бы я увидел, что ты взялась за ум, а девочки были постарше и сами захотели увидеть мать, я бы подумал о встречах под присмотром. Но мы больше никогда не будем семьей. Да мы ей, в общем-то, никогда и не были.

— Это неправда. Вспомни наше первое Рождество после рождения Берди и Сейдж. Мы еще жили в той крошечной квартирке, но устроили настоящий праздник: нарядили елку, надарили девчонкам кучу подарков, хоть они еще ничего и не соображали.

— Нельзя замазать всю нашу историю несколькими счастливыми воспоминаниями. Этому не бывать, Джеки. Вбей себе это в голову.

По тому, как упрямо она сжала челюсти, я понял, что разговор не окончен.

— Ты еще вспомнишь все хорошее. Ты увидишь, что сейчас все может быть еще лучше.

— Проваливай отсюда, пока я не вызвал шерифа.

— Я дам тебе время. Но уезжать я не собираюсь, Калдер.