Я похлопал глазами, уставившись в экран ноутбука. Из-за этой бесконечной путаницы с графиками дежурств в таблицах у меня уже ломило в висках. Я потянулся к прикроватной тумбочке за каплями, запрокинул голову и закапал глаза. Прохладная жидкость принесла облегчение, но я понимал, что это ненадолго.

Я снова сосредоточился на мониторе, переставляя людей так, чтобы каждый смог получить нужные отгулы. Вся эта административная тягомотина — одна из самых нелюбимых частей моей работы. Но деваться было некуда, это необходимое зло, а если я займу место Кэпа, такой писанины станет еще больше.

В животе поселилась привычная тяжесть. Это гнетущее чувство преследовало меня последние пару месяцев каждый раз, когда я думал о переходе на новую должность. Так, конечно, будет безопаснее, но тоска там, судя по всему, смертная.

Буквы и цифры на экране начали расплываться, и я наконец закрыл программу. Доделаю завтра перед сменой, время еще будет. Я уже собирался захлопнуть ноутбук, но помедлил.

Вместо того чтобы убрать комп и лечь спать, в чем я отчаянно нуждался, я открыл браузер и вбил в поисковик: «Маленькая Сорвиголова».

Первым же результатом выскочил одноименный сайт. Я кликнул по ссылке. По экрану поплыла галерея фотографий. Вот Хэдли застыла в воздухе после прыжка на горном велосипеде. Вот спускается на тросе по отвесной скале. Вот делает трюк на скейте.

Я открыл меню и наткнулся на вкладку с видео. Клик по ней перенаправил меня на платформу под названием «Вуайер». Я поморщился. С тем же успехом они могли назвать этот сайт «Клуб анонимных сталкеров». Экран заполнило бескрайнее море роликов. Как давно она этим занимается?

Я листал и листал страницу вниз, пока не добрался до самого конца. Выбрал самое первое видео и проверил дату. Похоже, прошел всего месяц после нашей ссоры. Я нажал на плей.

Из динамиков зазвучали музыка и голоса. Я узнал Тоби — он подбадривал Хэдли, пока та готовилась к разгону на вершине рампы. Но сама она была полностью сосредоточена на чем-то своем. Она находилась в той особой зоне, где для нее не существовало никого вокруг.

Со мной у нее никогда не было такого взгляда. В наших совместных приключениях она всегда пускала меня в этот свой кокон. Наша энергия подпитывала друг друга, рождая что-то новое. Что-то лучшее.

Хэдли скользнула вниз с края рампы. Я никогда не увлекался скейтбордингом, но даже моих скудных знаний хватало, чтобы понять: она чертовски хороша. Может, и не уровень профессионалов, но вполне достаточно, чтобы довести меня до инфаркта.

Набирая скорость, Хэдли взлетала над краем рампы, перехватывая доску рукой. Я затаил дыхание и, кажется, не дышал до самого конца ролика, пока на фоне не раздались победные крики и улюлюканье.

Я прокрутил страницу чуть дальше и включил видео, снятое на пару месяцев позже, где Хэдли каталась на сноуборде. Монтаж здесь был уже посерьезнее. Картинку нарезали сразу с трех ракурсов: один — от первого лица, глазами Хэдли, второй явно снимал другой сноубордист, а третий писали с дрона. Надо признать, выглядело это потрясающе. Меня затянуло, я пододвинулся ближе к экрану, наблюдая, как она выдает трюк за трюком.

Пролистав еще дальше, я наткнулся на ролик с заголовком «Покой на Тихоокеанской тропе». Кликнул на него. Здесь не было никаких операторских изысков — в основном съемка от первого лица. Под негромкую инструментальную музыку на экране сменялись захватывающие дух пейзажи.

Я помнил, как Хэдли ушла в этот поход по тропе в полном одиночестве. Разумеется, она никому ничего не сказала, пока не оказалась уже в пути. Она просто настроила отложенную отправку письма для Хейза, где указала свой маршрут и примерные даты, когда планирует выходить на связь.

Хейз и его родители тогда были вне себя от ярости, да и я от них не отставал. Но в тот момент я использовал этот ее поступок как очередное напоминание, как причину, по которой нам с Хэдли никогда не быть вместе. Мне казалось, что я не смогу впустить в свою жизнь человека с таким безрассудным пренебрежением к собственной безопасности. Теперь же я отчетливо видел, что Хэдли просто отчаянно нуждалась в свободе и покое, чтобы заглушить тот шум, которым мы все ее окружали.

Вскоре пейзажи сменились лицом Хэдли. Даже испачканная грязью, она выглядела потрясающе. От нее веяло какой-то чистой, первозданной красотой. Она слегка улыбнулась в камеру.

— Я подумала, что было бы здорово делать ежедневные отчеты. Что-то вроде дневника, — она посмотрела куда-то в сторону. — Первый день позади. Не буду врать, пришлось нелегко. И дело не в физической нагрузке, хотя завтра у меня точно будут выть все мышцы. Ломает именно психологически, когда ты уходишь от цивилизации и понимаешь, что несколько недель проведешь наедине с собой.

Хэдли подобрала камешек и принялась перекатывать его между пальцами.

— Не знаю, почему сама мысль об одиночестве так пугает. Я и так чувствую себя одинокой каждый божий день. Моя семья любит меня, но они меня не понимают. А человек, который был мне дороже всех в этом мире, решил, что может просто уйти, даже не обернувшись.

В легких перехватило воздух. Я не мог ни дышать, ни шевелиться, не в силах оторвать глаз от экрана.

— Я знаю, каково это — быть одной. И все же, когда я уходила с той первой парковки, мне было жутко. Может, это мой шанс примириться со своим одиночеством, а со временем, возможно, даже подружиться с ним.

Она горько улыбнулась в камеру.

— Потом расскажу, как все прошло.

Музыка снова стала громче, и лицо Хэдли растворилось в темноте. Экран погас, наступила тишина. Больше ничего не было. Но я все еще отчетливо видел боль, застывшую на ее лице, когда она говорила эти слова. Я ведь знал, что Хэдли нуждается во мне, и все равно оставил ее. После такого я чувствовал себя последней тварью.

Я потянулся к верху страницы, чтобы закрыть вкладку, как вдруг мой взгляд за что-то зацепился. Это был короткий комментарий под видео: «Ну и шлюха».

Я перестал листать. Комментарий висел под относительно свежим роликом — судя по всему, там, где она прыгала со скалы в воду. Я развернул ветку обсуждений. Их там были сотни, если не тысячи. Большинство писали приятные вещи.

«Это просто отвал всего!»

«На следующей неделе еду на скалы. Обязательно попробую так же!»

Попадалось много комментариев, состоявших только из эмодзи и всяких картинок.

Но были и уродливые.

«Ну и выскочка».

«Слышал, она накручивает подписчиков».

«Она вечно трется с этими двумя парнями. Спорим, она трахается с обоими».

«Эту сучку пора поставить на место».

Я потянулся к телефону до того, как успел сообразить, который час.

В трубке раздался сонный голос Хэдли.

— Что случилось?

— Я смотрю одно из твоих видео на «Вуайере».

На секунду повисла тишина, послышался шорох простыней.

— Ты звонишь, чтобы наорать на меня?

— Я звоню, чтобы спросить, какого черта под твоими видео делают эти мерзкие комментарии.

Хэдли вздохнула.

— Это просто тролли. Не обращай внимания. Я не обращаю.

Я пробежал глазами по экрану, сильнее сжимая трубку.

— Тут один пишет, что ты заслуживаешь сломать себе шею, а чуть ниже какой-то ублюдок во всех подробностях расписывал, что сделал бы с ней, останься они наедине. — Это же просто больные ублюдки.

— Мои ребята стараются кидать жалобы. Часто сайт удаляет такие комменты. Иногда даже блокирует пользователей. Но за всем не уследишь.

Я присмотрелся к аватаркам. У большинства вместо реальных фото стояли какие-то мультяшные картинки — злобные и завистливые твари, прячущиеся за клавиатурой.

— Они пытались связаться с тобой где-то еще?

Она промолчала.

— Хэдли…

— Приходило несколько писем на почту. И пара сообщений на телефон.

Я вскочил с кровати, дошел до двери и вернулся обратно к постели.

— Это нихера не нормально. И зачем ты оставила свой номер в открытом доступе?

— Я не оставляла.

Я замер.

— Тебе написали на скрытый номер?

— Я их заблокировала, и больше никто не писал.

— Нужно рассказать Хейзу, — у меня уже чесались руки набрать его прямо сейчас, чтобы он поехал к ней. Хэдли жила одна, поблизости от ее дома не было ни души. Ей так нравилось, но это также означало, что случись что, ей никто не поможет.

— Калдер, нет. Никто в моей семье не знает, чем я занимаюсь, и пусть все так и остается.

— Черт возьми, речь идет о твоей безопасности…

— Нет, речь идет о кучке придурков, которые смелые только в своих телефонах. Никто меня не тронет. Им просто хочется уколоть меня побольнее.

Я крепко зажал ладонью шею сзади.

— На почту тебе ничего не приходило? Бумажного? Никаких странных визитов от незнакомцев?

— Ничего, обещаю.

Я тяжело выдохнул.

— Я не скажу Хейзу при одном условии.

Хэдли простонала.

— Каком еще?

— Ты сразу же говоришь мне, если что-то случится. Даже если тебе покажется, что это ерунда.

Она снова замолчала.

— Хэдли…

— Ладно. А теперь я могу лечь спать? Если завтра у меня будут синяки под глазами, тебе не поздоровится.

Уголки моих губ поползли вверх.

— Прости, что разбудил.

— С тебя завтра столько кофе, сколько я захочу.

— Идет.

— Спокойной ночи, Калдер.

— Спокойной ночи, Маленькая Сорвиголова.

Она повесила трубку, а я остался сидеть, уставившись в телефон. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы Хэдли была здесь, чтобы я точно знал, что она в безопасности. И я хотел видеть ее не в гостевой комнате дальше по коридору. Мне нужно было это тепло рядом, согревая меня. Я посмотрел на свою кровать и увидел лишь пустое место, на котором должна была лежать она.