Я улыбнулась Калдеру, когда он потер виски. Грохот и шум, который поднимали завтракающие семьи и компании друзей, — не самая лучшая обстановка для человека с адским похмельем, но пойти в «Ковбойский трактир» предложил сам Калдер. Это место пользовалось бешеной популярностью по утрам как у туристов, так и у местных.

Официантка налила кофе в кружку Калдера.

— Спасибо, Энджи. Ты мое спасение.

Она подмигнула ему.

— Тяжелая ночка?

— Вроде того.

— Папа вчера ходил куда-то с Хейзом, — услужливо добавила Берди.

— Теперь все ясно, — Энджи потянулась к моей кружке и наполнила ее. — Вы уже выбрали, или дать вам еще минутку?

— Вафли со взбитыми сливками и клубникой! — тут же выкрикнула Берди.

— Отлично, милая, будут тебе вафли. А тебе, Сейдж?

Сейдж опустила голову, разглядывая картинки в меню.

— Можно мне, пожалуйста, яичницу-болтунью и кукурузную кашу с сыром на гарнир?

— Да, конечно, без проблем. А вам двое?

— Мне то же, что и Сейдж, — я пихнула ее плечом в плечо. — Мы как близнецы.

Она сияющим взглядом посмотрела на меня.

Калдер закрыл свое меню.

— Мне овсянку и тост из цельнозернового хлеба. Спасибо, Энджи.

Я неодобрительно цокнула языком в сторону Калдера.

— Что?

— Овсянка и тост не помогут ни твоей голове, ни твоему желудку.

Он изогнул бровь.

— И что же ты предлагаешь?

Я снова открыла меню, пробежала по нему глазами, а затем посмотрела на Энджи:

— Ему две яичницы-глазуньи, сосиски, кукурузную кашу с сыром, пышку и стакан апельсинового сока.

Она ухмыльнулась.

— Вот это я понимаю, завтрак.

Я протянула ей все меню со стола.

— Я умею делать заказы. Спасибо, Эндж.

— Скорее ты умеешь доводить меня до инфаркта, — проворчал Калдер.

— Ты еще скажешь мне спасибо минут через тридцать после того, как эта еда окажется у тебя в желудке.

— Ладно, ладно.

Берди взяла один из карандашей, лежавших на столе, и принялась черкать на бумажной скатерти.

— Эй, пап?

— Да, Бердс?

— Ты уже додумал насчет моего скейтборда?

Калдер так сильно сжал ручку кружки, что у него побелели костяшки пальцев. Я затаила дыхание и замерла. Берди мечтала об этом годами. В парке рядом с их домом была небольшая площадка для начинающих скейтеров, где обожали тренироваться дети. С тех самых пор, как Берди научилась ходить, она постоянно ковыляла туда и наблюдала за ребятами на скейтах.

Калдер поднял голову и встретился со мной взглядом, но слова его были обращены к дочери.

— Я куплю тебе скейтборд при двух условиях.

Берди бросила карандаш и резко вскинула голову.

— При любых!

— Во-первых, ты всегда будешь надевать защитную экипировку. Если я хоть раз увижу тебя без какой-то ее части, скейтборда у тебя больше не будет. Никогда.

Она яростно закивала, расплывшись в огромной улыбке.

— Во-вторых, тебе запрещено кататься без присмотра взрослых.

— Ладно. Обещаю. А мы можем поехать за ним сразу после завтрака, пожалуйста? — она посмотрела на меня. — И, может, мы зайдем в парк, и ты меня поучишь?

Калдер усмехнулся.

— Скейтборд мы купить можем, но, по-моему, мы и так отняли у Хэдли слишком много времени сегодня.

— Я не против. С удовольствием поучу тебя, Берди.

— Да! — она вскинула кулак вверх, а затем изобразила какое-то победное движение, заерзав на стуле. Вдруг она замерла, словно задумавшись. — Как думаете, я смогу быть профессиональным скейтером и пожарным одновременно? Ну, чтобы в будни работать в пожарной части, а по выходным торчать на скейт-площадке?

На щеке Калдера дернулся мускул. Он никогда не осаживал Берди, когда она заговаривала о желании стать пожарным, но я знала, что это заставляло его нервничать. И я его не винила. Мне самой была невыносима мысль о том, что Берди будет забегать в горящее здание, но ей ведь всего девять лет. До того момента, как придет время выбирать профессию, у нее сменится еще пара десятков идей.

Я наклонилась вперед, чтобы наши лица оказались на одном уровне, глаза в глаза.

— Я думаю, ты сможешь добиться всего, чего по-настоящему захочешь.

Ее улыбка стала еще шире, казалось, она заняла половину лица.

— Спасибо, Хэдс.

Выпрямляясь, я поймала на себе взгляд Калдера. Он смотрел на меня с такой нежностью, какой я прежде в нем никогда не замечала. Или, может, я и раньше видела ее отголоски, но не могла за них уцепиться. Он всегда так отчаянно пытался скрыть это от меня, что я уже сама сомневалась, не привиделось ли мне все это. В этот раз он ничего не прятал. Он позволил мне увидеть все и прочувствовать. И это было самое прекрасное из всего, что мне доводилось видеть.

* * *

— Понесешь меня до машины, Гусенок? Я в пищевой коме.

Сейдж захихикала.

— Не думаю, что я достаточно сильная.

Я потянулась к ней и сжала ее бицепс:

— Ну, не знаю… По-моему, у тебя тут вполне приличные мускулы.

— Если бы у меня уже был скейтборд, я бы могла тебя довезти, — вставила Берди.

— О-о-о, вот это плюс. Будешь катать меня по всему городу.

Она так и засияла.

— Или это я заставлю тебя меня катать.

— Привет, ребята.

Я так и застыла при звуке маминого голоса. От этой реакции мне сразу стало совестно. Мне не хотелось напрягаться в ее присутствии, но я ничего не могла с собой поделать.

Она окинула взглядом наш стол.

— Что вы брали на завтрак?

Сейдж посмотрела на мою маму.

— Мы с Хэдс ели яичницу-болтунью и кукурузную кашу с сыром.

— Звучит аппетитно, — мама осторожно улыбнулась мне.

— Так и было. Я тут как раз пыталась подкупить Берди и Сейдж, чтобы они дотащили меня до машины, потому что я в пищевой коме.

Она усмехнулась.

— Такие завтраки — самые лучшие.

— А мне принесли вафли со взбитыми сливками и клубникой, а папе — целую кучу всего, — добавила Берди.

Калдер поморщился.

— Кажется, я съел столько, что можно прокормить целую армию.

— Похоже, сегодня тебе предстоит побегать за двумя девчонками в парке, — заметила мама.

Берди чуть не запрыгала на стуле.

— Мы едем покупать мне скейтборд, а потом Хэдс научит меня кататься. А когда я научусь как следует, то буду делать трюки!

Мама резко перевела взгляд на меня.

— Хэдли, серьезно? Она слишком мала для такого. Зачем ты ей это внушила? Она же может покалечиться!

Я изо всех сил постаралась сохранить каменное выражение лица.

— Я ничего не внушала.

Берди переводила взгляд с мамы на меня и обратно.

— Это была моя идея. И я не маленькая. Папа разрешил.

Калдер поставил на стол пустеющую кружку с кофе.

— Это я разрешил Берди купить скейтборд, и она пообещала, что всегда будет надевать защиту.

Мама поджала губы.

— Может, ты и согласился, но я уверена, что эту мысль ей подала Хэдли. Вечно она втягивает всех в свои безумные авантюры. А ты лучше кого бы то ни было знаешь, что несчастные случаи происходят, даже если проявлять осторожность…

— Мама, — мой голос прозвучал резко, как щелчок кнута. Я не кричала, но это было тверже некуда. — Перестань.

Глаза матери вспыхнули, в них отразился сильный гнев.

— Я имею право высказывать свое мнение.

— Возможно, но я бы попросила тебя выбирать место, где ты его высказываешь, — я слегка кивнула в сторону девочек. Я буквально кожей чувствовала, как от Сейдж исходят волны тревоги. Я взяла ее за руку и нежно сжала ладонь. А вот Берди была в ярости, она сердито прищурилась, глядя на мою маму.

К щекам мамы прилил румянец, но на мою просьбу она ничего не ответила. Вместо этого она просто перевела тему.

— Я собираюсь зайти в пекарню, взять кое-что. Хотите, девочки, выберем вам какое-нибудь лакомство, съедите дома попозже?

Обе промолчали. Тишина вышла натянутой и неловкой. Когда это Берди и Сейдж отказывались от сладкого? Нас спас Калдер.

— По-моему, отличная идея. Девчонки, идите с мамой Джулс и выберите что-нибудь. А мы с Хэдли оплатим счет и догоним вас у машины.

— Пап… — начала было Берди, но он так на нее посмотрел, что она тут же замолчала.

Сейдж высвободила ладонь из моей руки, но затем крепко обняла меня за шею и прошептала на ухо:

— Люблю тебя, Хэдс.

Я крепко прижала ее к себе.

— А я тебя сильнее, Гусенок.

— Это невозможно.

Я улыбнулась, когда она отстранилась.

— Возьмешь мне брауни?

Сейдж кивнула.

— Жду вас у внедорожника, — бросила мама.

Я не стала поднимать глаз, чтобы проводить их взглядом. Вместо этого я уставилась на свою почти пустую тарелку и принялась рвать салфетку.

— Прости.

Я резко подняла глаза на Калдера.

— Ты-то тут при чем? — на самом деле, он меня поддержал. Обычно в таких ситуациях он принимал сторону моей матери.

Он потер заросший щетиной подбородок и положил кредитку поверх чека.

— Я и не осознавал, насколько все плохо.

Калдер не осознавал этого просто потому, что еще несколько недель назад держался от меня на расстоянии.

Энджи забрала чек и карту.

— Сейчас вернусь.

Калдер кивнул и снова повернулся ко мне.

— Нет, не так. Наверное, я просто предпочитал этого не замечать. Так было проще.

— Я понимаю. Жаль, что я не могу просто не замечать.

Он протянул руку и сжал мою ладонь.

— Мне жаль, что я тоже приложил к этому руку. Я был неправ.

По руке разлилось тепло; Калдер подержал мою ладонь еще пару секунд, прежде чем отпустить.

— Отныне я всегда буду на твоей стороне.

— Спасибо, — это единственное слово вышло каким-то хриплым, и я сдавленно прокашлялась. — Но, думаю, сейчас мне нужно держаться от нее подальше. Это слишком тяжело. Слишком больно.

— Хэдли, — тихо позвал Калдер.

— Все нормально. Ну, то есть паршиво, конечно, но я должна в первую очередь позаботиться о себе.

Энджи положила карту и чек обратно на стол.

— Держите, пташки. Спасибо, что зашли.

Я вымучила улыбку.

— Спасибо, что так хорошо нас обслужила.

— Обращайтесь, — она махнула нам рукой и направилась к другому столику, пока Калдер подписывал квитанцию.

— Спасибо за завтрак.

— Спасибо, что присматривала за моей пьяной тушей вчера. Уверен, одним завтраком я не отделаюсь, но начнем с этого.

Я ухмыльнулась и поднялась из-за стола.

— Я могу придумать какую-нибудь тяжелую работу у себя дома, чтобы мы сочлись.

— Жестокая ты женщина.

— В данном случае сочту это за комплимент.

Когда мы направились к выходу, дорогу нам преградил парень лет двадцати пяти.

— Эй, простите, что отвлекаю, но вы случайно не Маленькая Сорвиголова?

Я замерла. Единственный раз, когда меня узнали по моему каналу, был во время катания на сноуборде на горе Худ. И это случилось всего однажды.

Калдер рядом со мной напрягся. Черт, черт, черт. Я выдавила улыбку.

— Извините, я понятия не имею, о чем вы.

Парень достал телефон и показал мне фотографию из моего одиночного похода по Тихоокеанской тропе.

— Вы вылитая она.

Калдер наклонился вперед, прищурившись на снимок.

— И кто это?

— Да одна крутая девчонка, экстремалка. У нее больше полумиллиона подписчиков на «Вуайере», — он пожал плечами. — Говорят же, у каждого есть двойник.

— Наверное, это мой.

— Точно.

Парень вернулся к своему столику, где сидели его друзья, а я на негнущихся ногах пошла к двери. Стоило нам выйти на улицу, как Калдер перехватил меня за локоть и увлек в небольшую нишу у стены здания.

— Что это, черт возьми, сейчас было?

Мне показалось, будто стены вокруг меня начали сжиматься. Я создала эту отдушину для себя и только для себя. Никто в моей реальной жизни не должен был об этом знать.

— Обознался, наверное.

— И это твоя окончательная версия, Маленькая Сорвиголова?

Я поморщилась и посмотрела на Калдера.

— Пожалуйста, не говори никому.

— Не говорить кому и что?

— У меня есть канал на этой платформе. Тоби и Джинкс монтируют видео с разными трюками и выкладывают туда.

— Это что, какая-то соцсеть?

Я кивнула.

— Сайт с фото- и видеостримами. Некоторые просто делятся своей жизнью. Другие учат людей чему-то. В основном там смотрят на тех, кто в чем-то преуспел. От видеоигр и готовки до спорта.

— И за тобой там следят полмиллиона человек?

Я прикусила нижнюю губу.

— Вообще-то уже ближе к миллиону.

У Калдера отвисла челюсть.

— И ты занимаешься этим просто ради забавы?

— В основном да. Сайт немного платит, потому что люди покупают подписки. Плюс можно получать спонсорские контракты.

— Значит, ты зарабатываешь на этом деньги.

Я зарабатывала больше, чем когда-либо получила бы на работе на скорой, но делиться этой подробностью с Калдером я была не готова.

— Ну да.

Он провел рукой по лицу.

— И твое имя там — Маленькая Сорвиголова?

Это было уже слишком. Даже спрятавшись в этой маленькой нише, я чувствовала себя беззащитной. Будто этот один-единственный факт выдаст Калдеру все. Что я никогда не переставала его любить. Что так и не смогла отпустить. Но я отказалась этого стыдиться. Вместо этого я посмотрела ему прямо в глаза.

— Да.