Первое, что я почувствовал, — это как будто маленький отбойный молоток внутри моего черепа. Второе — во рту было сухо, как в Сахаре. Но от третьего я буквально застыл.

Это было тепло. Слишком много тепла, прижатого к моей груди. Я обнимал миниатюрную фигурку, и мое тело вовсе не было против. Все казалось правильным. Будто мы были двумя идеально совпавшими кусочками пазла.

Я покопался в голове, перебирая обрывки воспоминаний в поисках последнего отчетливого момента. Мы с Хейзом в гриль-баре «Вулф Гэп». Виски, который я выбрал вместо пива.

Хейз ни за что не позволил бы мне притащить домой случайную женщину, когда в доме дети. Черт.

Я медленно приоткрыл глаза. Свет, лившийся из окна, резал зрение, и мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем картинка сфокусировалась. Когда это наконец произошло, сердце зашлось в бешеном ритме.

Волосы, настолько светлые, что казались почти белыми, рассыпались по изящным плечам. Лицо, расслабленное во сне, но такое чертовски красивое, что было почти больно смотреть. Розовые щеки и губы бантиком. И мое тело, плотно прижатое к Хэдли, словно укрывающее ее коконом.

Как, черт возьми, Хэдли оказалась в моей постели? Тело коротко дернулось, когда до моего сознания наконец дошла вся реальность происходящего. Хэдли была в моей кровати.

Стоило мне отпрянуть, как Хэдли испуганно проснулась.

— Что?.. Ты в порядке? Тебе плохо?

Я уставился на нее, пока барабанная дробь в моей голове становилась все громче:

— Что ты здесь делаешь? У нас что-то было? Ведь нет, правда?

По лицу Хэдли пробежала тень боли.

— Ничего не было. Я просто осталась с тобой, чтобы ты не захлебнулся собственной рвотой. Поверь, я прекрасно знаю, что внушаю тебе отвращение.

Я несколько раз моргнул. Меньше всего на свете Хэдли внушала мне отвращение. Ее красота была чем-то живым и осязаемым, что окутывало тебя с головой. И дело не только во внешности, которая будоражила кровь и заставляла сомневаться в собственном рассудке. Нет, в ней было что-то большее. Эта красота была выжжена у нее внутри и проявлялась самым удивительным образом. В том, как она общалась с людьми. В том, что она умела превратить самое обыденное событие в нечто невероятное. В том, как она проживала каждую секунду на полную мощность.

— Ты не внушаешь мне отвращения.

Хэдли хмыкнула.

— Ладно, проехали. Раз уж я вижу, что ты дышишь, я пойду, пока девчонки не проснулись.

Она перекинула ноги через край постели и уже собиралась встать, но я перехватил ее за руку, увлекая обратно на матрас:

— Не уходи.

Ее глаза вспыхнули, а челюсть упрямо сжалась.

— Зачем? Мне вовсе не нужно выслушивать все причины, по которым ты впал в панику, обнаружив меня в своей постели.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — эта короткая фраза мало что объясняла. Но это была правда. Я никогда не хотел, чтобы Хэдли уходила. Держать ее так близко означало играть с огнем, но я ничего не мог с собой поделать. — Останься, и давай я свожу вас с девчонками позавтракать. Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить.

Хэдли внимательно всмотрелась в мое лицо, словно пытаясь что-то там отыскать. Правду, наверное? Я не отводил глаз.

— Меня не стошнило от мысли, что ты в моей постели. Просто… я почти ничего не помню про вчерашний вечер, и это меня напугало, — если уж Хэдли оказалась в моей кровати, я хотел помнить каждую секунду.

Она вздохнула, и ее плечи немного опустились.

— Меня бы это тоже напугало. Но знаешь что? Ты это заслужил. Вчера ты был пьян в стельку. И храпел. Громко.

Уголок моего рта пополз вверх.

— Может, это ты храпела.

— Поверь мне. Ты отключился, пока Хейз еще стаскивал с тебя сапоги.

Я поморщился.

— Прости за это.

Хэдли принялась теребить край пледа.

— Ты как?

— Хреново, — от мысли, что Джеки может поджидать за любым углом, я был на взводе как никогда. Сегодня мне придется сесть с девочками и все им объяснить, снова разрушив их привычный мир. — Это так чертовски эгоистично с ее стороны.

— Ее возвращение?

Я кивнул, привалившись спиной к подушкам.

— Если бы она их любила, она бы держалась подальше.

— Не думаю, что все так просто.

Я прищурился, глядя на Хэдли.

Она подняла руку, останавливая любые мои возражения:

— Поверь, я не фанатка Джеки. Считаю, что она использовала тебя с первого дня, а из-за того, что она подвергла опасности Берди и Сейдж, мне хочется вцепиться ей в волосы. Но в то же время я представляю, с каким чувством вины ей приходится жить. Если бы на мне лежал такой груз, я бы расшиблась в лепешку, лишь бы все исправить.

Я протянул руку и переплел свои пальцы с пальцами Хэдли. Мне был необходим этот контакт. Что-то, что помогло бы мне удержать равновесие.

— Это ты так думаешь. Потому что у тебя невероятное сердце. Ты всегда стараешься сделать так, чтобы каждый чувствовал себя замеченным и понятым.

Я видел это миллион раз на примере Берди и Сейдж. Порой окружающие относились к близнецам совершенно одинаково, как к единому целому. Но только не Хэдли. Она принимала каждую девочку такой, какая она есть. Она разделяла их увлечения, ценила их сильные стороны и помогала не стыдиться своих слабостей.

Хэдли посмотрела вниз, на наши переплетенные пальцы.

— Я просто хочу, чтобы никто и никогда не чувствовал себя обязанным быть кем-то другим, а не самим собой.

В груди болезненно кольнуло. Ведь именно я заставлял Хэдли чувствовать себя так, будто ей нужно измениться. Я раз за разом бередил эту рану, когда обвинял ее в безответственности или безрассудстве. Каждый раз, когда запрещал ей что-то делать.

— Прости меня.

Она вскинула на меня взгляд.

— За что?

— За то, что пытался заставить тебя отказаться от того, что тебе необходимо. И вовсе не потому, что считал твои занятия чем-то плохим, — я сильнее сжал ее пальцы. — Просто я бы не вынес, если бы потерял тебя. Я ведь едва не лишился своих девочек. Я краем глаза заглянул в этот ад и увидел, что происходит, когда теряешь самых близких людей. Я бы этого не пережил, Хэдс. Мне нужно знать, что ты жива и здорова.

Она часто залыпала, глядя на меня.

— Почему ты просто все не объяснил? Я бы не бросила свои увлечения, но мы хотя бы могли поговорить об этом.

— Я тонул. В один миг я остался отцом-одиночкой. Сейдж еще не оправилась после аварии. Мне нужно было работать. Готовка, стирка и еще миллион дел. И вокруг я видел только опасность. Столько способов покалечиться. Столько вариантов кого-то потерять. Я просто пытался остановить это кровотечение.

Хэдли подалась вперед и прижалась лбом к моей груди.

— Мне так жаль. Жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но я не знаю, как нам быть дальше. Я не могу бросить то, что люблю, ради того, чтобы утихомирить твоих демонов. Я буду несчастна, и это отравит нашу дружбу.

Я провел ладонью по ее волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. Ничего шелковистее я в жизни не трогал.

— Будем двигаться шаг за шагом. Постараюсь больше не просить тебя все бросить.

Хэдли отстранилась и заглянула мне в глаза.

— А я постараюсь войти в твое положение, когда ты снова включишь занудного козла.

Я так и прыснул со смеху.

— Идет. Закрепим рукопожатием?

Я протянул руку, и Хэдли пожала ее.

— Идет, — она соскочила с кровати. — А теперь покорми меня.

Вот это мне было под силу. Наши проблемы не испарились по щелчку пальцев. Нам еще многое предстояло разгрести и распутать. Но я больше не собирался отворачиваться от Хэдли, как сделал это когда-то. Тогда это превратило меня в бледную тень самого себя. Я просто существовал, но не жил по-настоящему. Пора это менять. И Хэдли была частью этой новой жизни.