Я вывела глазурь на капкейки ярким разноцветным вихрем, завершив работу изящным взмахом руки.

Эверли подошла ближе к столу, разглядывая мои труды.

— Выглядит потрясающе.

— Мне бы и в голову не пришло сочетать такие цвета, — тихо сказала Адди. — Очень красиво. Берди и Сейдж будут в восторге.

Я улыбнулась ей, хотя от этой улыбки внутри все сжалось. Она была воплощением всего, чего не хватало мне: грациозная, сдержанная, утонченная. Мне казалось, именно такую девушку и искал Калдер. И когда он наконец откроет глаза, я потеряю его навсегда.

Но Адди не была в этом виновата. Я пододвинула к ней поднос с капкейками.

— На девичнике без сладкого никуда. Хочешь посыпать их кондитерской посыпкой?

Она окинула взглядом баночки с декором, расставленные на столе.

— Не хочу ничего испортить.

— Это капкейки-единороги, в них собраны все цвета радуги. Их просто невозможно испортить.

— Ну хорошо… — Адди осмотрела каждую баночку, выбрала одну и аккуратно припорошила одно из пирожных розовым сахаром.

Эверли сжала мое плечо и беззвучно шепнула: «Спасибо».

В кармане завибрировал телефон.

Тоби: Видео обрабатывается. Будет готово через пару часов. Ты там просто огонь!

Я: Спасибо, что поколдовал над ним. Как закончишь, сразу скидывай.

Я закрыла сообщения и перешла в почту, чтобы проверить, прислала ли Анджела готовые контракты по сделке со «Спорт-эйд». От нее ничего не было, но мое внимание привлекло другое письмо. В теме значилось: «лгунья».

Я открыла его.

«Думаешь, ты какая-то особенная? Ничуть. Спорим, ты купила всех до единого подписчиков. Ты просто пустышка в красивой обертке, и в один прекрасный день люди это узнают. Я уж об этом позабочусь».

По спине пробежал холодок, но я отмахнулась от этого чувства. Наверняка какой-то повернутый на зависти подросток. Текст письма явно не блистал зрелостью.

На плечо легла рука.

— Эй, ты в порядке? — спросила Эверли.

Я выдавила улыбку.

— Да, извини, рабочие моменты. — Я кивнула в сторону выхода. — Поможешь мне принести спальные мешки и надувные матрасы?

— Конечно. — Она пошла за мной в гараж. — Спасибо огромное, что позвала нас с Адди.

— Ну разумеется. Как она вообще?

Прошло меньше года с тех пор, как Эверли и Хейз помогли Адди вырваться из-под контроля ее деспотичного отца, и я знала, что адаптация давлась ей нелегко.

Когда мы вышли в просторный гараж, Эверли оглянулась на кухню. На ее лице читалась тревога за кузину.

— Честно говоря, даже не знаю. Я думала, к этому времени она уже начнет мне доверяться. Но мне везет, если удается уговорить ее поесть со мной раз или два в неделю. Мне так хочется помочь, окружить ее заботой, но что бы я ни делала, все невпопад.

Я быстро обняла Эверли.

— Все, что ты можешь — просто быть рядом, когда она созреет.

Эв и так сделала для Адди все возможное: поселила ее в старом доме Хейза и помогла устроиться няней к Берди и Сейдж.

— С животными я могу быть ангельски терпеливой, но с людьми это куда сложнее.

Я усмехнулась.

— А я вообще терпеть не умею, так что ты в любом случае меня обошла.

Эверли осмотрела коробки для хранения, стоящие в гараже.

— Так, что мы ищем?

— Это вот здесь. — Я подтащила коробку с надписью «кемпинг» и еще одну, совсем без маркировки. — Достанешь три спальника из той коробки? А я возьму три надувных матраса.

— Шайло не придет?

Я покачала головой. Моя сестра недолюбливала многолюдные сборища, особенно такие, где она рисковала оказаться в центре внимания и откуда нельзя было тихо сбежать.

Эверли понимающе кивнула, будто знала истинную причину отсутствия Шайло. И возможно, так оно и было. Шай, казалось, по-настоящему расцвела, помогая Эверли открывать приют для животных. Она до сих пор ходила туда работать пару раз в неделю по воле случая.

Услышав шуршание шин по гравию, я подняла голову. Вдали показался знакомый внедорожник Калдера, и я двинулась ему навстречу. Он едва успел затормозить, как девчонки выскочили из машины и с разбегу бросились ко мне.

Я сгребла обеих в охапку.

— Я так по вам соскучилась!

Берди захихикала.

— Мы же виделись всего несколько дней назад.

— Все равно слишком долго.

Сейдж улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.

— Полностью согласна.

Эверли помахала близнецам, и те звонко поздоровались в ответ.

Я выпустила девочек из объятий и наклонилась, переходя на шепот:

— Угадайте что?

— Что? — спросили они так же тихо.

— Адди сейчас на кухне украшает капкейки.

Обеих как ветром сдуло, и я не смогла сдержать смех.

— Я занесу вещи в дом, — крикнула Эверли и скрылась за дверью.

Я повернулась к Калдеру.

— Привет.

Уголок его рта пополз вверх.

— Подозреваю, внутри меня ждет убойная доза сахара?

— Капкейки.

— Они у тебя всегда получались лучше всех.

Тоскливые нотки в его голосе ударили меня прямо в грудь и болезненно полоснули по сердцу. Сколько раз я пекла ему капкейки? Не сосчитать. Но с тех пор прошли годы. Четыре года, если быть точной.

— Можешь зайти и взять один. — Это была оливковая ветвь мира. Крошечная надежда. Шанс, что мы сможем постепенно нащупать новый формат отношений. Тот, где мы будем просто друзьями. Пусть даже мое сердце всегда будет жаждать большего.

— Я возьму с собой. Не хочу портить вам девичник.

— Мальчикам вход туда точно воспрещен.

Калдер хмыкнул, и от его знакомого низкого смеха по моей коже пробежала легкая дрожь.

— Обещаю не нарушать границы. — Ирония тут же сошла с его лица. — Как ты вообще? Я переживал за тебя.

Мы виделись на рабочих сменах и когда я забирала близнецов на прогулку в парк, но я тщательно следила за тем, чтобы мы никогда не оставались наедине. Он видел меня насквозь. Знал все мои шрамы. А выдерживать его испытывающий взгляд мне было не под силу.

— Все нормально. Просто много дел.

— Снова гоняешь по горам на бешеной скорости?

От его слов я внутренне подобралась. В них не было злости, но она и не требовалась. Это в любом случае прозвучало как упрек.

— А если и так, ты собираешься читать мне нотации?

Внутри всколыхнулась волна гнева. Не просто из-за его осуждения, а из-за того, чего он меня лишил: моего верного напарника по безумствам.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности.

Я встретила взгляд Калдера.

— Я не собираюсь перестать жить и прятаться в каком-то коконе, который устроит тебя и мою маму. Раньше ты это понимал.

Его темные глаза вспыхнули, став почти янтарными в предзакатных сумерках.

— В те времена я совершил кучу ошибок…

Я невольно отступила на шаг, словно от пощечины. Впрочем, удар по лицу принес бы меньше боли.

— То есть вот кто я для тебя? Ошибка?

— Что? Нет. Я совсем не то имел в виду…

— Ты уверен? Последние четыре года ты более чем ясно давал понять, как сильно не хочешь видеть меня рядом.

Каждый миллиметр дистанции, которую Калдер выстраивал между нами, был словно аккуратный, расчетливый надрез лезвием.

— Я должен был так поступить, — хрипло вырвалось у него из груди, будто эти слова стоили ему огромных усилий.

— Почему? — Это был единственный вопрос, ответ на на который я мечтала узнать все это время, но слишком сильно боялась спросить.

— Из-за тебя мне хочется того, чего у меня быть не может.

Я судорожно вдохнула, а потом и вовсе перестала дышать. Эту фразу можно было истолковать как угодно. Наступившее молчание затянулось, я беззвучно умоляла его объясниться.

Калдер запустил пятерню в волосы, сжав их на затылке. — Думаешь, я не скучаю по всему этому? Я обожал наши авантюры. Нам было плевать на весь мир, мы просто растворялись в небе, за которым гонялись в тот день. Но пока мы этим занимались, людям, которых я люблю, было плохо. Эти девочки — мой главный приоритет, я больше не могу позволить себе роскошь быть безответственным.

Я не верила собственным ушам. Какая-то часть меня всегда догадывалась, что Калдер не хочет рисковать, оставшись единственным родителем для своих дочек. Но все остальное… это просто в голове не укладывалось.

— Калдер, Джеки попала в аварию вовсе не потому, что ты катался на горных велосипедах или занимался скалолазанием. Она попала в нее, потому что была больной и эгоистичной эгоисткой.

Его взгляд метнулся к моему лицу, в глазах вспыхнула ярость. — Я оставлял ее одну, чтобы сорваться с тобой на очередные поиски приключений. Столько раз, что не сосчитать. Я сам развязал ей руки, дал возможность снова подсесть на эту дрянь, и это чуть не стоило мне всего. Теперь у Берди и Сейдж есть только я.

Легкие словно отказались принимать воздух. Уродливое варево из чувства вины, взаимных упреков и злости, бурлящее в Калдере, висело в воздухе плотным черным дымом. Задохнемся мы гораздо раньше, чем нас поглотит пламя.

— Ты винишь меня.

Вот то единственное, что он никогда не произнесет вслух. Ведь это я каждый раз подбивала его поехать со мной. Конечно, порой инициатором был и он, но мне это было нужнее — я задыхалась под давлением семьи, которая пыталась вылепить из меня ту, кем я никогда не смогла бы стать.

— Сука! — Калдер резко развернулся, пнув гравий. — Нет, не виню. Я виню себя, и уж точно виню Джеки. Но тебя я не виню.

Я промолчала. Я не верила ему. Неудивительно, что он оттолкнул меня. Теперь в происходящем появилось хоть какое-то подобие логики.

Калдер снова повернулся ко мне и подошел почти вплотную.

— Хэдли.

Я не проронила ни слова. Его откровения все еще крутились у меня в голове, добивая остатки израненного сердца.

Он поднял руки и обхватил мое лицо ладонями. Теми самыми шершавыми ладонями, прикосновения которых к своей коже я так отчаянно ждала. Но сейчас я ничего не почувствовала.

— Хэдс.

Все внутри ныло от боли.

— Моя маленькая сорвиголова.

От этого обращения я вздрогнула и резко вырвалась из его рук.

— Нет. Ты не имеешь права меня так называть.

Он не использовал это прозвище с тех самых пор, как практически исчез из моей жизни. И не ему доставать его из прошлого сейчас. На этот раз уходить буду я.

Пусть Калдер почувствует, каково это на собственной шкуре.