— Он бы гордился, но он бы не понял. Он был демоном, а демоны не видят истины. — Аксель прошелся по комнате, а затем остановился, уставившись на Чарльза. — Я совсем не такой, как он, — сказал он. — Он убивал невинных ради чистого удовольствия, как и ты. Я же делаю это по необходимости и ради великого плана, праведного плана. Я уничтожаю зло и защищаю невинных.

— А что насчет нее? — Чарльз кивнул головой в сторону Аррин. — Что на счет всех них?

Аксель взглянул на Аррин, поджав губы.

— Это для ритуала. Только сила жертвы освободит всех нас. Так было написано.

— Может, не стоит верить всему, что читаешь.

Аксель мягко улыбнулся.

— Смейся, если хочешь. Тебе не понять. Ты тоже не видишь истины. Как и он.

— Нет. Он не видел истины, не так ли? — сказал Чарльз, теперь уже более мягко. — Он думал, что Эверетт такой же, как он. Надеялся, что именно он станет хозяином той комнаты, когда он больше не сможет. Я смотрел видеозаписи и знаю, что он сделал.

Аксель пристально посмотрел на него, затем отвернулся и снова повернулся, скрещивал и расцеплял руки, явно начав волноваться. Он издал сдавленный смешок, запрокинув голову, глядя на низкий потолок.

— Ну, давай посмотрим. Это потому, что мой дед не только сам был демоном, но и думал, что у него есть секретный рецепт своего собственного демонического наследия. Вот кем должен был стать Эверетт! Его наследием, — повторил он, повышая голос. — Как он мог допустить, чтобы эти его особые гены просто вымерли? Он часто повторял, что в мире так мало тех редких людей, у которых есть сила и стойкость, чтобы погасить ненужную жизнь.

Его наследие? Ненужная жизнь? У Лизы голова шла кругом, пока отчаянно пыталась понять. Гордон Дрейпер был... убийцей? В какую альтернативную вселенную она попала?

— Эти женщины были не более чем удобрением для его сада, в буквальном смысле. — Аксель фыркнул. — Он не видел в нашем отце никакой возможности, — продолжал он, — поэтому скрывал от него свое хобби и проводил время в других местах. Но наш отец подозревал, что он злой, и поэтому держал нас подальше от него. Потом наши родители умерли, и... в общем, мы оказались во власти деда. Он думал, что Эверетт специально устроил пожар, в котором погибли наши родители. Думал, что тот был очарован огнем, как в детстве, но это был несчастный случай. Случайность. Эверетт не был похож на него. Но он все равно заставил его участвовать. — Изо горла Акселя вырвался высокий клокочущий звук, но он прервал его. — Слышать, как мой брат умоляет его не делать этого... слышать, как он... — Голос Акселя сорвался, но он снова быстро взял себя в руки. — Он пытался сделать Эверетта своим наследием. А вместо этого погубил моего брата. Он погубил его.

Погубил. Она в ужасе уставилась на Акселя, отчаянно пытаясь понять, что происходит, к чему все это. Погубил. Именно это слово использовал ее брат. Именно поэтому он так отчаянно хотел освободить их всех.

Гордон Дрейпер, видимо, в какой-то своей извращенной попытке создать наследие ужаса, так сильно травмировал своих внуков, переживших такую трагическую потерю родителей, что один покончил с собой, а другой сошел с ума?

Правильно ли она все поняла? Это казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой.

И все же они были здесь, прикованные к стульям в подземной пещере, которую собирались поджечь.

— Объясните нам, доктор Нолан, — сказал Аксель хриплым голосом. — Расскажите, почему он решил, что предполагаемая одержимость Эверетта огнем означает, что он унаследовал демонические гены нашего деда.

В голове у Лизы прояснилось. Огонь… пожар.

Она моргнула и сглотнула, опасаясь рассердить его или... нажать на какую-то неизвестную кнопку.

— Это называется «Триада Макдональда», — сбивчиво проговорила она. Гордон Дрейпер считал, что его внук несет в себе те же психопатические наклонности, ту же дефектную генетику. — Ваш дед считал, что Эверетт проявлял по крайней мере один из трех признаков, которые, как считается, указывают на склонность к насилию в будущем, в частности... на серийные преступления: зоосадизм, энурез и пиромания.

Губы Акселя скривились в том, что, по ее предположению, должно было означать улыбку.

— А, ну вот. Наука.

Лиза закрыла глаза, представляя себе Эверетта, его застенчивую улыбку, мягкий нрав. Стопку комиксов, которую он привез с собой в лагерь и держал у своей кровати.

— Он ошибался, Аксель. Очень, очень ошибался.

Его угнетали.

А самоубийство Эверетта, очевидно, полностью отбросило его брата за грань реальности. Что бы он ни пытался здесь сделать, это было частью какого-то безумного объяснения, которое он придумал для травмы, которую они оба пережили. Какой-то ответ на необъяснимый вопрос «почему».

Спасательный плот, за который можно ухватиться в черном, бездонном море.

И она была частью этого плота. Она и Аррин.

— Почему она? — спросила Лиза, кивнув в сторону Аррин все еще находящуюся без сознания.

Аксель улыбнулся.

— У всех демонов есть слабость. — Он кивнул на Чарльза. — Его — Джози. — Он склонил голову набок. — Он отпустил ее, — пробормотал Аксель, глядя на Чарльза с почти... недоумением на лице. — Причем не один раз, а дважды. Мой дед никогда бы так не поступил. Он всегда говорил: «Никаких незавершенных дел. Никогда». — Голос Акселя затих, взгляд стал отрешенным, он слегка вздрогнул и, придя в себя, снова жестом указал на Чарльза. — Я дал ему понять, что Джози в опасности, и, как я и думал, он попал прямо в мои руки. — Он улыбнулся. — Я подготовил это. Все это. Это потребовало тщательного планирования, уймы времени. Месяцы. Я следил за всеми вами… за Джози, — он повернулся к Аррин, — за ее семьей. — Его улыбка стала нежнее, и по позвоночнику Лизы пробежала легкая дрожь. — Я наблюдал за Аррин, даже разговаривал с ней однажды. Она добрая. Невинная. Чистая. Идеальная.

В голове у Лизы немного прояснилось, комната стала более четкой, более реальной.

— Твой дед мертв, Аксель, — сказала Лиза. — Разве этого недостаточно? Пожалуйста, отпусти нас. Пусть они уйдут, — она кивнула в сторону Майло, Сабрины и Аррин, — и мы сможем поговорить. Тебе не придется никого убивать, даже его. — Она наклонила голову к Чарльзу. — Мы поговорим и все решим, как раньше. Потом, — она посмотрела на Майло и Сабрину, — мы все поговорим, хорошо, Аксель?

— Нет, — сказал он. — Сейчас уже слишком поздно для этого. Ты должна понять, Ангел, это и для тебя тоже. Это единственный способ выбраться из ада и избежать зла раз и навсегда. Ты ведь хочешь этого, не так ли?

Аксель оглядел остальных, прикованных к стульям, его взгляд метался между Майло и Сабриной, которые, похоже, находились на разных стадиях прихода в сознание. Затем обратился к Чарльзу.

— Они понимают зло. — Парень подошел к Лизе и провел пальцем по ее щеке. Она отпрянула назад и застонала. — Этот ангел боится темноты, потому что отец запирал ее в подвале одну на несколько дней.

Что-то в лице Чарльза изменилось, когда он наблюдал за ней. И Лиза отвела взгляд.

Аксель подошел к Майло и положил руку ему на плечо.

— Этот ангел, одурманивает себя, чтобы не допустить видений, воспоминаний о том, что сделали с ним те люди. — Он подошел к Сабрине, убирая волосы с ее лица, хотя они тут же упали обратно на то место, где были, когда она наклонила голову. — Она пытается изгнать демонов с помощью красок, выплескивая на холст воспоминания о каждой пощечине, каждом пинке, каждом злобном слове и каждой сломанной кости, которая так и не зажила до конца. — Он вздохнул. — Наш дед еще не начал наши... уроки, когда мы с Эвереттом встретились с вами в лагере «Радость», но позже я вспомнил. — Он оглядел всех присутствующих. — Я вспомнил вас, когда сидел один в нашей комнате, читал комиксы Эверетта, слушая, как он умоляет и как те женщины часами кричат в агонии. — Он остановился, лицо на мгновение стало безучастным, плечи подались вперед. — Я вспомнил и понял, кто мы на самом деле.

Аксель повернулся, его взгляд остановился на Чарльзе, выражение его лица было пустым, как у человека, которого на самом деле здесь не было.

— А мой демон? Ну, ты уже знаешь нашего с братом демона. Ты хотел узнать о нашем деде? Он не просто причинил нам боль, он решил создать еще одну версию себя. Думал, что у него есть идеальный рецепт.

— Что ж, — выдохнул Чарльз. — Его рецепт был немного неправильным, потому что тебе не хватает нескольких палочек корицы для яблочного пирога, друг мой. Ты ведь понимаешь это, правда?

— Думаешь, что ты смешной? — Аксель доброжелательно улыбнулся. — Думаешь, это шутка? Конечно, потому что ты такой же, как и он. Ты не так умен, как тебе кажется, Чарли, потому что я поймал тебя, не так ли? Он заставил нас изучать тебя, знаешь ли. Тебя и таких, как ты. Мотивация, — сказал он. — Вот откуда я знаю все твои секреты.

Майло начал приподнимать голову, но затем она снова упала набок. Он не проснулся.

— Я знаю, вы считаете меня сумасшедшим, и, возможно, так оно и есть, — сказал Аксель, повернувшись к ним спиной. Он пожал плечами. — Но, возможно, безумие само по себе — это своего рода прозрение. — Он сделал паузу. — То, что я видел... то, что с ними делали... — Он кивнул в сторону Лизы, Майло и Сабрины. — Все эти так называемые эксперты могут называть это как угодно, оправдывать, обвинять в чем угодно, пытаться лечить, давать лекарства, сажать в тюрьму, если захотят, но они никогда не смогут убедить меня, что зла не существует. А зло. Должно. Быть. Уничтожено. Никто из нас не должен был быть... здесь. И все, чего я хочу, все, чего когда-либо хотел, это вернуться домой. — Он прислонился спиной к стене, откинув голову назад, и резко вдохнул.

— Ты не сможешь вернуться домой, Аксель, — сказал Чарльз. И хотя за мгновение до этого он говорил почти беззаботно, Лиза была застигнута врасплох искренностью его голоса. И гадала, была ли она настоящей или притворной. — Поверь мне. Сколько бы людей ты ни убил, сколько бы справедливость ни добился, ты никогда не сможешь вернуться домой.

Аксель выпрямился, открыв рот, чтобы обратиться к Чарльзу, но тут его внимание привлекло что-то на полке рядом с местом, где он стоял — ожившая картинка на мониторе.

— Датчики движения, — пробормотал он, придвигаясь ближе.

Лиза напряглась, чтобы разглядеть фигуру на экране, и лед застыл в ее жилах. Рид. О, боже, Рид. Он нашел их. Как он их нашел? Она хотела закричать, чтобы позвать его, но он был слишком далеко, а она — в яме под землей.

Аксель положил монитор обратно.

— Детектив Дэвис не помешает нам, — сказал он и посмотрел на Чарльза. — По периметру участка, у самого края забора, установлены растяжки. Взрывчатка. Я же говорил, что все спланировал. Я не мог рисковать, что кто-то застанет нас врасплох. Потому что это моя ночь. Ангелы на моей стороне. Все небеса болеют за нас. Но... нам ведь не нужно смотреть, как взрывается детектив? Это было бы... неприятно. Я не жестокий человек. Но я должен был обезопасить нас всех. Это нужно было сделать.

У Лизы свело живот.

Она посмотрела на Чарльза, и его челюсть была сжата от чего-то, похожего на ярость, когда он отвел взгляд от монитора, за которым все еще наблюдал Аксель. Его внимание было сосредоточено на том, как Рид обходит машину и смотрит на ворота. Как далеко он находился от периметра участка? От края забора? О, боже.

— Как не вовремя, Калеб, — как ей показалось, пробормотал Чарльз.

Она уставилась на биологического отца Рида, когда его взгляд переместился на трех других людей, сидящих на стульях напротив них, а затем, наконец, на нее. Он впился в нее взглядом.

Ее взгляд переместился, когда мужчина медленно поднял ноги, его мышцы живота напряглись. Она моргнула и увидела, что на его руках содрана кожа, так как он держал свой вес исключительно на руках.

Ее взгляд метнулся к Акселю. Тот по-прежнему стоял к ним спиной.

Глаза Лизы расширились, и она снова уставилась на Чарльза, в замешательстве и ужасе наблюдая за тем, как он медленно поднимает ноги. Присмотревшись внимательнее, девушка заметила маленький металлический предмет, засунутый в его ботинок сбоку. Она снова посмотрела мужчине в глаза, и он кивнул на видеоэкран, который Аксель начал опускать.

— Вперед, — сказал он одними губами и резким движением поднес свои ноги к ее закованным в кандалы рукам.

Лиза выдернула инструмент из его ботинка, а Чарльз опустил ноги на пол за секунду до того, как Аксель выключил монитор и повернулся обратно.

По лицу Лизы стекали бисеринки пота. Чарльз Хартсман дал ей инструмент. Почему? Зачем он это сделал? Почему сам не воспользовался им? Может, не мог? Может, решил, что она справится быстрее, держа руки за спиной, а не над головой, как он? Ее сердце колотилось. Руки стали влажными от пота, и она боялась выронить крошечный предмет, похожий на напильник.

Он сказал: «Вперед». Предупреди его. Предупреди Рида, что он направляется к взрывчатке. Сердце заколотилось так быстро, что кровь хлынула по венам, и она испугалась, что потеряет сознание. Чарльз пристально смотрел на нее, и она заставила себя успокоиться.

Спокойно. Сохраняй спокойствие.

Лиза медленно передвигала инструмент, пока не сжала его крепко в пальцах, и начала работать над замком за спиной.

ГЛАВА 41

Лиза не сводила взгляда с Акселя, когда тот подошел к Сабрине и легонько похлопал ее по щеке.

— Просыпайся, Ангел, — сказал он нежно. — Уже почти пора. Ты должна быть в сознании.

Лиза пальцами свободной руки, нащупала замок, поднесла к нему инструмент и вставила внутрь. Капельки пота стекали ей в глаза, жаля их. Девушка неумело шевелила инструментом внутри, от разочарования и страха ей хотелось кричать. Она не понимала, что делает.

Сабрина застонала, приподняла голову, ее глаза слегка приоткрылись.

— Вот так, — промурлыкал Аксель и подошел к Майло. Он потряс его чуть сильнее, но тот не проснулся.